Вторая весна. Глава 7.
Марк
Задние огни автомобиля растворились в январской изморози, оставив после себя лишь едкий запах выхлопных газов и ворох вопросов.
Пытаться анализировать поведение Анатолия сейчас было бесполезно. Его действия напоминали отчетность фирмы, готовящейся к преднамеренному банкротству.
Дебет с кредитом не сходился, а за каждой цифрой маячил двойной смысл. Что за общие дела могут быть у этого старого лиса с Элеонорой?
Эта женщина была объектом, который категорически отказывался вставать на баланс моей логики.
Она существовала вне общепринятых систем, способная в любой момент обрушить мою душевную стабильность.
Она была как экзотический фрукт, который на вид обещает райское наслаждение. Даже сейчас, когда между нами стена из морозного воздуха, я чувствовал её след на своих губах.
Воспоминания о том, как она двигалась в моих руках - гибкая, раскаленная, словно оголенный кабель под напряжением, — заставляли кровь циркулировать быстрее, чем положено.
Январский ветер напомнил, что я всё еще стою на улице в расстегнутом пальто. Пора заканчивать этот сеанс самобичевания на свежем воздухе.
Путь домой сегодня был закрыт. Садиться за руль после того количества горячительного, что я влил в себя, было нереально.
Рисковать правами и машиной ради сомнительного удовольствия поспать лишний час в собственной постели я не собирался.
Как только адреналин схлынул, тело моментально предъявило счет за бессонную ночь и выпитый виски. Организм выключил питание, переходя в режим энергосбережения.
— План «Б», — прохрипел я самому себе, направляясь к дверям.
Кабинет. Кожаный диван. Пара часов в горизонтальном положении и алкоголь в крови самоликвидируется, уступив место рабочей ясности. Сейчас сон был единственной инвестицией, которая точно должна была окупиться.
По пути к своему временному пристанищу в кабинете я прошел мимо раздевалки. Там еще оставалось несколько гостей, которые с переменным успехом пытались втиснуться в верхнюю одежду.
Среди них я заметил подругу Элеоноры. Статную темноволосую женщину, которая сейчас вела неравный бой с собственным ботинком.
Молния на ботинке намертво застряла где-то на середине пути, игнорируя любые попытки договориться по-хорошему.
В моей голове мгновенно выстроилась схема. Небольшая техническая помощь в обмен на порцию эксклюзивных данных.
Элеонора оставалась для меня «черным ящиком», а эта женщина явно владела ключами от всех его секретных отсеков.
Пора было выяснить, какие еще скелеты прячутся в шкафу у женщины, чей аромат всё еще продолжал дестабилизировать мои настройки.
Я притормозил рядом, изобразив на лице максимально возможную в моем состоянии вежливость.
— Виктория? — уточнил я, извлекая имя из глубин памяти. Помню, что именно так Элеонора обращалась к этой женщине в разгар вечера.
— Правильно, — она кивнула, на мгновение оставив ботинок в покое и посмотрела на меня снизу вверх.
— Спасибо вам, Марк… Простите, как ваше отчество?
— Григорьевич, — ответил я на автомате.
— Только за что спасибо? Я вроде еще даже до замка не дотронулся.
— За Элеонору, — серьезно уточнила Виктория.
— Вы просто не представляете, что этой девочке пришлось пережить за последние дни.
Вот оно. Инсайдерская информация сама шла в руки, причем без особых усилий с моей стороны.
— Именно это я и хотел бы узнать, — заметил я, поглядывая на парочку сотрудниц, которые замерли неподалеку, явно настроив свои «радары» на наш разговор.
— Давайте выйдем отсюда. Не стоит кормить местную службу новостей лишними подробностями.
Я предложил ей руку, решив, что для полноценного аудита чужой жизни нам потребуется чуть более приватная обстановка.
Мы вышли в пустой холл. Сонный охранник в своей стеклянной будке завороженно изучал что-то в мониторе.
Судя по бликам, там явно был не график дежурств, а какой-то остросюжетный сериал.
— Почему Анатолий так с ней обошелся? — спросил я в лоб, как только мы отошли на безопасное расстояние.
— Кем он ей вообще приходится?
Вика горько усмехнулась, поправляя воротник дубленки.
— Он её муж. Точнее, бывший. Этот «герой нашего времени» вчера выдал: ухожу, говорит, совсем. Мол, там перспективы интереснее и ребенок на подходе.
Я невольно присвистнул.
— Оригинальный подарок к празднику.
— Вот именно! Прямо перед юбилеем Норы! — Вику явно занесло на повороте праведного гнева.
— Двадцать пять лет совместной жизни коту под хвост из-за того, что у кого-то в штанах заиграл юношеский максимализм. Нора была в полном ауте. Хорошо, что вы сегодня оказались рядом. Вы её буквально из этой бездны вытащили.
Я слушал её и пытался сопоставить образ «девочки в трансе» с той женщиной, чей аромат до сих пор мешал мне сосредоточиться.
Картина выходила интересная, но в ней явно не хватало еще нескольких важных деталей.
— А у них нет детей? — уточнил я, пытаясь выстроить логическую цепочку этого семейного краха.
— Нет, не задалось, — вздохнула Вика и в её голосе прорезалась металлическая нотка злости.
— И я вам точно скажу: вина тут не Норы. Она по врачам ходила как на работу, все обследования прошла. А этот персонаж... он даже слышать не хотел о том, чтобы провериться. Гордость, видите ли, не позволяла признать, что система может дать сбой.
— А как же тогда внезапный наследник от Кристины? — я невольно приподнял бровь.
— Ой, я вас умоляю! — Вика пренебрежительно махнула рукой.
— Наша Кристи перебывала в близком контакте чуть ли не с половиной офиса. Я ни на секунду не верю, что это ребенок Толика.
Просто девица нашла себе подходящего просточка, чтобы «припарковать» свою беременность. Но чтобы он на Нору руку поднял... это уже слишком, стратег хренов!
Разговор прервал телефонный звонок. Резкий и требовательный, как сирена при пожарной тревоге.
Виктория выудила аппарат из недр дубленки и мельком взглянув на экран, заметно засуетилась.
— Тяжелая кавалерия прибыла, муж на парковке, — она улыбнулась, на ходу проверяя, не отвалился ли в итоге замок на ботинке.
— Придется мне вас покинуть, Марк Григорьевич. Или мне уже стоит называть вас «господин директор»? Я ведь правильно сопоставила факты?
Я невольно усмехнулся. Моя инкогнито-миссия провалилась, не успев толком начаться.
— У вас отличная аналитика, Виктория. Официальную презентацию нового руководства я планировал на понедельник, но, видимо, «сарафанное радио» справилось быстрее.
— Интересно, Нора-то это поняла? — она задумчиво прикусила губу.
— Ладно, разберемся. Главное, Марк, имейте в виду, Нора сейчас, это актив с отрицательной доходностью, ей нужно время на восстановление.
Не обижайте её, ладно? Она слишком долго выстраивала свою жизнь, чтобы та рассыпалась за один вечер.
— Обижать сотрудников не в моих правилах, — заверил я её, хотя в голове уже крутилась совсем другая стратегия.
— Слушайте, чтобы мне не проводить инвентаризацию личных дел в выходные, продиктуйте её номер. Хочу убедиться завтра, что она не решила сжечь мосты окончательно.
Виктория расцвела. Она торопливо продиктовала цифры, которые я тут же сохранил.
— Может, вас подбросить? — предложила она уже у самого выхода.
— У мужа машина прогрета, доставим в лучшем виде.
— Благодарю, но у меня свой транспорт стоит под окнами, — я кивнул в сторону парковки.
— Но за руль я сегодня не сяду. В планах короткая перезагрузка на офисном диване, пока уровень алкоголя в крови не вернется к рыночным нормам. А там и рассвет.
— Ну, как знаете. Профессиональный подход, — одобрила Вика.
— До встречи в понедельник, босс!
Она энергично запахнула дубленку и выскочила в морозную ночь. Я остался один в тихом вестибюле, глядя на экран телефона, где светился номер женщины, которая за один вечер умудрилась нарушить всю мою деловую дисциплину.
— Как обстановка на передовой? — Я подошел к охраннику, который выглядел так, будто его смена длится уже вторую неделю без перерыва.
— Как-как, боевая. Прямо перед тем, как вы даму провожать пошли, у нас здесь случился локальный апокалипсис в масштабах проходной.
— Опять инцидент? Подробности будут? — я мгновенно отбросил сонливость.
— Анатолий Сергеевич, решил применить силовые методы воспитания к нашей секретарше, — охранник кивнул в сторону коридора.
— Едва растащил их. Девчонка вцепилась в него мертвой хваткой, кричала на весь вестибюль, что никуда его не отпустит, раз он «отец ее будущего ребенка».
А этот фрукт... вместо того чтобы как-то разрулить ситуацию, кулаками начал размахивать. Баба визжала так, что у меня чуть монитор не лопнул.
Я почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Этот персонаж окончательно потерял берега.
Оставлять такого человека в руководстве было всё равно что хранить открытую канистру с бензином рядом с курилкой.
— В итоге-то что? — уточнил я.
— Умотали оба, как ошпаренные. Не хватало еще из-за этого семейного подряда стекла вставлять или перед новым начальством оправдываться. И так жизнь не сахар.
— Значит так, — я посмотрел на него максимально официально, насколько позволял выпитый виски.
— Тебя как по паспорту?
— Николай, — представился охранник, невольно выпрямляя спину.
— Слушай меня внимательно, Николай. Я теперь новый директор, Марк Григорьевич. В понедельник твоя смена?
— Моя, — кивнул он, переваривая информацию.
— Отлично. Как только на горизонте появится Анатолий Сергеевич, не давай ему дойти до кофейного автомата.
Сразу перехватываешь и отправляешь ко мне. Скажешь, директор жаждет личной аудиенции прямо сейчас.
А с Кристиной я разберусь сам. Если она действительно ждет ребенка, лишние сцены ей ни к чему. Это не тот «актив», который стоит доводить до нервного срыва.
— Будет исполнено, Марк Григорьевич, — Николай едва ли не козырнул.
Я еще задержался у проходной, перекидываясь с ним ничего не значащими фразами о погоде..
Это была необходимая пауза, декомпрессия перед тем, как окончательно погрузиться в тишину.
Наконец, последние гости покинули здание, унося с собой остатки праздничного шума. Вестибюль мгновенно заполнился той специфической, гулкой тишиной, которая бывает только в пустых административных зданиях по ночам.
Николай кряхтя выбрался из своей застекленной крепости и с тяжелым металлическим лязгом запер входную группу.
Я направился к себе, чувствуя, что понедельник обещает быть полномасштабной чисткой авгиевых конюшен.
Я вошел в кабинет и нажал на выключатель. Резкий свет полоснул по глазам, окончательно вырывая меня из сонного оцепенения коридоров.
На полу, прямо посреди ковра, сиротливо валялся мой галстук. Безмолвный свидетель того, что вечер прошел по сценарию, далекому от официального протокола.
Темный кожаный диван в углу до сих пор хранил незримое присутствие Элеоноры. Воздух пропитался её ароматом, той самой смесью пряностей и едва уловимой нотки сладости.
Я тряхнул головой, прогоняя навязчивые образы и занялся инвентаризацией шкафчиков.
Добыча оказалась скромной. Электрический чайник, пачка чая и несколько декоративных свечей, оставшихся после новогоднего фуршета. Видимо, кто-то планировал здесь романтический вечер.
Я наполнил чайник и нажал на кнопку. Тихий гул закипающей воды в ночной тишине офиса звучал как работа турбины самолета перед взлетом.
Обжигающе горячий чай был именно тем спасительным напитком, в котором сейчас отчаянно нуждался мой организм.
Я сделал первый глоток и тепло медленно расплылось по телу. Пальцы сами собой потянулись к телефону.
В списке контактов светился записанный номер Элеоноры. Искушение набрать его здесь и сейчас было почти осязаемым.
Однако здравый смысл, напомнил, что звонить женщине в час ночи после того, как её жизнь только что превратилась в руины тактика, ведущая к дефолту отношений. Пришлось объявить мораторий на звонки до утра.
Я отставил пустую чашку и подошел к узкому зеркалу на стене. Оттуда на меня смотрел человек с усталым взглядом и отчетливой щетиной, которая начала превращать меня в подозрительного персонажа из криминальной хроники.
Бриться было нечем, сменной рубашки тоже не наблюдалось - стратегическая ошибка в планировании. Надо будет привезти сюда «тревожный чемоданчик» с вещами, если я планирую и дальше проводить здесь ночные аудиты.
Я умыл лицо, смывая остатки праздничного угара. Стало немного легче, но память работала против меня.
Стоило закрыть глаза, как мозг подкидывал яркие кадры нашего танца. Я отчетливо помнил ее острые коленки в моих руках и алые губы, полураскрытые в той самой истоме, которую невозможно имитировать.
Организм выдал мгновенную реакцию, подтверждая, что мой интерес к этому «объекту» вышел далеко за рамки вежливости.
Я погасил свет и кое-как устроился на диване. Кожа обивки была холодной, но видение её глаз, прикрытых от удовольствия, согревало лучше любого пледа.
Эта женщина затронула во мне настройки, которые я считал безвозвратно удаленными. Засыпая, я уже знал, что завтра же найду способ снова оказаться рядом с ней.
Подпишитесь, если любите современные и комедийные романы. Эксклюзивно на Дзене!