Людмила Райкова.
Глава 16.
В палате, куда по сговору больных и дежурного травматолога на ночь определили Маню, было всего две кровати. В начале седьмого ещё светло, но на единственном окне закрыты плотные жалюзи, отчего в помещении как-то сумеречно. Провожали её трое – Рэм, медсестра и Анатолий. Перед самым входом все разом понизили голоса. Маня удивилась, полтора часа в столовой смеялись в голос, рассказывали байки, а тут как отрезало. Маня тоже притихла, и в палату не вошла, а почти прокралась. Заметив на второй кровати фигуру, она прошептала приветствие, но никто не ответил. Первым делом она поставила телефон на зарядку.
Сообщение о небольшой травме она отправила только Дарье и подружке. Галина получила полный отчет от Анатолия. Дескать приезжать не надо, в госпитале тётушку понаблюдают до утра. Все равно дольше держать не смогут – оставили нелегально из сострадания. Дарье, своей жене от имени Мани он написал про растяжение связок, напишет подробнее позже - сейчас процедуры. Конечно мол расстроилась, надеялась уже через час потешкаться с Гордеем. В утешение Даша сбросила ролик. Щекастый малыш боксировал игрушками, развешанными над кроваткой. Счастливый папаша мигом перекачал кино из дома к себе и просматривал его бесконечно. Демонстрировал всем, кто оказывался рядом. В итоге, в палате Политолог отвлёкся от политических дебатов, слушал угуканье и тарахтение погремушек. Слушал откровения соседа, о том какая у него замечательная жена и сын богатырь. Политолог попытался выразить сомнения, мол чудо – жена давно должна была прилететь сюда на крыльях тревоги. Но Рэм из-за спины показал кулак и Политолог ещё раз просмотрев ролик, вынес вердикт:
- Боец!
Причину сумрачного настроения и полутора месячного молчания Анатолия, на этаже госпиталя узнали все кому интересно. Болтливая Маня рассказала о глупой ссоре между ребятами. Назвала их гордецами и упрямцами. Сообщила, что уже завтра отправиться к Толиной жене и надеется их помирить.
Но в сумеречной палате её оптимизм почему-то сдулся. Соседка молча просматривала что-то в телефоне откровенно игнорируя новенькую. Маня вытянулась на кровати и принялась набирать туманное сообщение Глебу. Мол всё пошло не по плану. До Гали и невестки она пока не доехала. Анатолия навестила. Но сейчас неудобно созваниваться и даже переписываться. Подробности будут потом.
В ответ посыпались вопросы. Ты где? Что случилось? Маня представила, как всполошился муж. Она и сама забеспокоилась бы не на шутку. И отправила ему ещё пару строк: «Всё в порядке, ночую у тётки. Она любопытная. Нет причин волноваться. Подробности завтра». Объяснения для Глеба так себе, но она ещё не подобрала слов, чтобы сообщить благоверному как по-глупому растянула свои связки. Была у них история, забралась Маня на табуретку развесить на просушку пучки травы и загремела с неё. Лето, купальный сезон, а она полтора месяца дохромать до озера не могла. А туда неспешным шагом, от силы семь минут ходьбы. Сейчас начало весны, так что до открытия купального сезонка успеет встать на ноги. На это славное время у Мани большие планы. В прошлом году с операциями обновить два купальника так и не удалось, а ещё у неё заготовлены всякие плавсредства, спасательные круги, матрас надувной. Загорать теперь нельзя, а закаляться на воде доктора не возбраняют.
Глеб затих, Маня успокоилась. Усталость придавила её к подушке и утопила в сон. На озере у какой-то старой французской деревушки, куда они с Глебом не доехали, хоть и собирались, они с Галей плавали. Надо было добраться до другого берега, а подруга на середине заявила, что сил наверняка не хватит. Но это ничего, она только рада будет потонуть в таком красивом месте. У Мани болела нога, повязка намокла и тянула вниз. Но она толкала подругу и удивлялась зачем Галя надела водолазный костюм. Наверху что-то зажужжало, подруга быстро нырнула и под водой к берегу понеслась стрела. Галина всегда была умелой и выносливой пловчихой. А Маня осталась барахтаться на середине озера. Дрон сверху опускался и позвал её в полголоса. «Мария, вы меня слышите?». Маня подумала, кому в глубинке Франции пришло в голову запускать говорящие дроны. Деревня славилась своими древними строениями и служила отличным местом для туристов. Свежий воздух, горы озеро. Правда вода холодная. На берегу, Гали не было и вообще никого вокруг, кроме этого говорящего дрона. Маня поднырнула и поплыла, но даже сквозь толщу воды она слышала свое имя.
- Мария, вы не поможете мне. – Маня вздрогнула и уставилась в потолок. Несколько секунд потребовалось, чтобы понять – её зовёт соседка по палате.
- Конечно, сейчас подойду. – Маня опустила ноги, потянулась за костылями и поскакала к кровати соседки. Лицо её освещал экран телефона, и это было всё освещение. Маня натолкнулась на стул.
- Темно, как бы чего не уронить. – Проворчала она и соседка повернула экран так чтобы подсветить ей путь.
Маня наконец допрыгала и встала у кровати.
- Присаживайтесь, стоя вы не дотянетесь.
Маня опустила зад на край кровати там, где соседка похлопала ладошкой.
- Там в тумбочке три конверта. Вас завтра выпишут. Сможете два опустить в почтовый ящик, а потом, когда уедете прочесть третье.
- Оно для меня?
- Получается для вас.
Маня наклонилась к тумбочке, ничего не увидела и попросила включить свет. Над кроватью соседки загорелся ночник. Конверты лежали в углу на верхней полке. Только они и больше ничего. Маня достала, повернулась к женщине чтобы показать, что с задачей справилась и замерла. На правой половине лица, части лба и щеки тонкая, почти прозрачная кожа. Глаз заклеен крест-накрест.
- Аллой меня зовут. Как видите свет мне противопоказан.
- Ну это временно. Кожа скоро окрепнет, мне тоже пересадку после аварии делали. Давно.
Алла устало кивнула. Маня поинтересовалась, может воды налить. Соседка покачала головой. Маня встала на костыли и увидела как просело одеяло в районе ног. Свет погас сразу, как только она добралась до своей кровати и сунула конверты в рюкзак.
- Вы не стесняйтесь, если надо кому позвонить и поговорить. Мне это не помешает. И свет у себя включайте. Только меня ни о чём не спрашивайте, не в силах я говорить.
Маня поблагодарила и накинув на плечо сумочку сообщила, что собирается пойти поискать племянника. На самом деле ей срочно требовалось покурить. Она скакала по коридору к лестнице и чувствовала, будто кто-то опустил на её плечи мешок с сахаром.
В курилке на подоконнике сидел Рэм и какой-то парень молча копался в телефоне.
- Вижу познакомились. – Рэм вздохнул. Маня тоже вздохнула. А что тут скажешь?
Позже Маня узнает, что её соседка медсестра пятидесяти лет. За мужем на СВО пошла, его и ещё четверых вытащила из серой зоны. За ранеными прислали машинку. Туда проскочила, а на обратной дороге прямое попадание. Аллу из кабины выбросило. А от остальных ничего не осталось. Она медик, понимает перспективу, дети уже взрослые, трое. Приезжали, но она им заявила, меня больше нет. Ноги пусть похоронят вместе с отцом, и считают, что она умерла. Врача просила подыскать ей после выписки монастырь. В принципе, может на инвалидной коляске передвигаться. Но пока лежит и молчит. А что касается писем – это прощальные детям. Надо отправить если просила…
Стоять на лестнице тяжело, нога пульсирует. Маня преодолевает пять ступеней и добравшись до холла опускается в кресло перед телевизором. Ормузский пролив открыли на 10 дней. Украинский дрон упал рядом с роддомом в Новокуйбышевске. Дони раздаёт лицензии на покупку российской нефти. Маня, на продажу своей квартиры в Латвии выдала юристу Улдису специальную доверенность. Может и наши дали Трампу похожий документ? Или российская нефть юридически нам уже не принадлежит? Мало ли что и с кем подписали эти приватизаторы, объявившие себя хозяевами страны. Так всё запутали, что и спросить будет не с кого. То ли дело было в Союзе, когда у КПСС роль направляющей была закреплена в Конституции. Люди знали, кто в ответе за всё – на каждый праздник выстраивались на Мавзолее. Можно пересчитать, сфотографировать и запомнить лица. А теперь как в Америке, президентов выбирают раз в пять лет. Скандалы, обвинения. Весь мир слушает программные заявления, ждёт кто победит в борьбе. Победитель въедет в овальный кабинет, по инерции пошумит. А события идут по накатанной. Намеченные цели не меняются - обещанная война в Иране, стремление расчленить Россию на сувенирные государства. Ослабить Китай и Европу. Переговоры – не больше чем уловка. Америкой правят не президенты, а олигархические кланы и международные корпорации. А Россией? У нас конечно главный президент, со своей командой. Первому все верят безоговорочно, а вот к команде есть вопросы. Маня много слышала, и от экспертов, и сама думает, что мы как-то неуверенно воююем. Сначала вообще о красных линиях талдычили. Получается, что оружие у нас есть, а мы его не применяем. Почему? Олигархи не разрешают? У них свой интерес, а у народа свой. И вот результат, обезноженная Алла. Ей всего пятьдесят, а жить похоже не хочет. Опалило там на передовой, душу выжгло.
Маня постарше, палец покажи и рассмеётся. Со всех утюгов говорят, что война близко. НАТО нацелилось на северо-западный регион страны. На порты летят дроны. Опять бомбёжки Питера и блокада? Поверить невозможно. Неужели опять, как в 90-ые, страну собираются сдать. А если нет, то чего медлят? Набиулина на оборону денег не даёт. А кто она такая, чтобы капиталами распоряжаться? Маня закипает, очень уж Алла её душу растеребила. В больницах всегда обстановка тяжёлая, а в этом госпитале где Алла, и вовсе невыносимая. Это пока не знаешь, можно отстраниться. А теперь не сразу и получится. Маня смотрит в экран, но видит Аллу с крестом на правом глазу. Ушла в себя и не заметила, как рядом остановился Анатолий. Племянник коснулся плеча, Маня вздрогнула.
- Написал?
Толик утвердительно кивнул. Они направились в столовую, чтобы Маня прочла эти письма. Уселись, читает. Есть корявые фразы, но они похоже самые трогательные. Маня складывает, запихивает листы в конверты. Заклеивай и пописывай – «Для Дарьи» и «Для Гордея». Анатолий послушно проводит языком по краю конверта, берёт ручку, подписывает. А потом показывает черновик письма от сослуживца жене. Складно получилось, сослуживец связался с дурой девкой. А та напилась, стянула телефон чтобы невесте пакость отправить. Да ошиблась. А белый и пушистый Толик попал под раздачу. Маня напоминает, письмо это, отправить можно только после того как она, обсудив всё с Дашей даст добро. Они завершают запланированное, но у Мани из головы не выходит Алла. Да и племянник тоже, как будто не здесь. Часы показывают без четверти десять. Можно расходиться по палатам. Утром Маня стартует сразу в Купчино. С ногой ничего поделать нельзя, а вот настроить себя на разговор с обиженной невесткой надо. Жаль, что не получилось переночевать у Гали. Им всегда удавалось так промусолить проблему, что простое и гарантированное решение приходит, само собой. А может из Госпиталя к Гале. От неё можно будет заказать доставку с подарками для Малыша и невестки. Лифт в доме есть, а сто метров по двору она как ни будь преодолеет. Хотя у Гали должен быть пульт от ворот, и тогда машина подъедет прямиком к парадной.
- Маня, не знаешь у нас в роду психически нездоровых не было?
Вопрос пролетает мимо, и сделав по столовой круг, наконец проникает в её сознание.
- Бог миловал, бабниками были все мужчины без исключения. Женщины тоже не святые. Тёть Раечка четыре раза замуж сходила. Баба Люба официально два, а гражданских мужей было четыре. Но с головой дружили все.
- Значит я буду первым. – Мямлит Анатолий и начинает рассказ о собственном раздвоении в зеркале.
Маня тут же вспоминает, как мимо неё молча и безучастно в сторону лестницы проходит Анатолий, а потом появляется с другой стороны, улыбается и зовёт в столовую. Она тоже вышла из туалета. Может там веселящий газ кто-нибудь распылил. Потом всплывает фраза Рэма о молчаливых братьях-близнецах, одного из которых Мане удалось разморозить.
- Звони Рэму, пусть придёт будем разбираться.
Рэм явился мигом. Охотно рассказал про второго Толика на этаже, с которым по версии ребят первый так рассорился, что не разговаривает. Через минуту тётка и племянник дружно стучат костылями, стараясь не отставать от Рэма, который ведёт их в палату ко «второму Толику». Он слава богу на месте, сидит на кровати листает что-то в телефоне. Здороваются. Второй Толик удивлённо рассматривает делегацию. Маня тараторит, мол вы с племянником практически одно лицо. А с костылями, да в одинаковых больничных пижамах, так и вовсе не отличить. Второй Толик хлопает глазами. Наконец сосед поясняет, мол парень на русском не говорит. Маня приказывает первому Толику сесть рядом со вторым и делает несколько снимков. Потом показывает их Толикам, и те синхронно разевают рты. Первый и второй Толик хватают костыли и скачут к курилке. Первое, что набирает у себя в телефоне Толик номер два, это просьба, переслать ему снимки. Маня протягивает телефон, парень набирает себя. А потом просит у Толика номер один, его номер. Все строчат друг другу сообщения, спасибо гугл-переводчику, мистический туман постепенно рассеивается. Второго Толика зовут Пэ́тэр. Он чех, знает, что прадед русский. Прабабушка Пэ́тэра закрутила с ним роман в госпитале. Потом они потерялись, она дожила до 85-ти, и передала ему Пэ́ тэру старый снимок русского прадеда. Сказала, что он вылитая копия своего предка, потому и такой красивый. Парень показал на экране снимок. Точно такой наклеен в бархатном бабушкином альбоме, с надписью: «Анатолий Казимирович прислал с фронта». Маня пишет Пэ́тэру, что такая же фотография есть в нашем семейном альбоме. Парень протягивает руки и обнимает Маню. Потом пишет, что на фронт пошёл чтобы попробовать найти кого ни будь из русской родни. Маня ворчит про себя, мол не очень-то и старался, скакал по несколько раз на дню мимо своего брата и не заметил. Чуть до помешательства бедолагу не довёл. Потом снова набирает текст – родни в Питере много. Сама Маня скоро вернётся в Москву. Но до отъезда соберёт всех старших, чтобы приехали сюда познакомиться. А когда Пэ́тэр выздоровеет, сам решит у кого погостить.
Маня достала очередную сигарету, но прикуривать не стала. Сказала Анатолию, что потрясений для неё на сегодня более чем достаточно. Они пусть потолкуют, а она спать. Всё остальное утром на свежую голову.
Медсестра, убедившись, что новенькая ложиться, всадила ей укол, после которого Маня отключилась, а когда открыла глаза часы в телефоне показывали 9.30.
Остывший завтрак стоял на тумбочке. Алла помахала рукой и пожелала соседке доброго утра. Кажется, даже улыбнулась. Собравшись, Маня достала визитку, добавила от руки туда второй телефон и предложила Алле звонить в любое время, мол её история тронула Маню до глубины души. И она рада будет хотя бы просто поговорить. Алла кивнула, положила визитку на тумбочку и отвернулась.
Продолжение следует.