Начало 1й части (для тех, кто не читал)
Начало 2й части
После моих слов отец ответил далеко не сразу. И это было гораздо хуже, чем если бы он начал кричать и ругаться. Хуже мата. Хуже любого “что за бред ты несешь”.
Потому что, когда человек молчит так долго, ты очень четко понимаешь: он не подбирает слова. Он лихорадочно пересобирает весь мир у себя в голове, пытаясь понять, как сделать вид, что не в курсе, если ты уже попала пальцем прямо в болевую точку.
Я медленно пошла дальше по улице. Не то чтобы я хотела куда-то конкретно прийти. Просто останавливаться сейчас казалось опасным. Слишком много было внутри. А когда внутри слишком много, лучше двигаться. Иначе накроет.
— Пап? — позвала я, не дождавшись ответа.
Он шумно выдохнул.
— Где ты сейчас?
— Возле колледжа.
— Ты одна?
Я машинально обернулась на двоих “случайных” типов и почти улыбнулась.
— Нет. Но это, видимо, ты уже и сам знаешь.
Он проигнорировал шпильку.
— Садись в машину к ребятам и поезжай домой. Я буду у тебя через несколько часов.
— Что? Нет.
— Да.
— Пап, у меня вообще-то тоже есть право голоса!
— Лиза.
Вот этим тоном он редко со мной говорил. Совсем редко. Не потому что не умел быть жестким, а потому что обычно выбирал другой способ — деньги, организацию и решение задач, присутствие, словно за кадром. А тут в голосе вдруг проступило что-то старое. Отцовское. Настоящее. Такое, от чего в детстве хотелось спорить, а потом вдруг почему-то не получалось.
— Лиза, — повторил он уже спокойнее, но от этого только хуже. — Сейчас ты делаешь ровно то, что я скажу. Садишься в машину и едешь домой. Ты меня поняла?
Я стиснула зубы.
Очень хотелось рявкнуть что-нибудь вроде “мне не пять лет”.
Но, во-первых, это было бы по-детски. Во-вторых, я и так уже чувствовала, что он на пределе. А в-третьих... в-третьих мне тоже было страшно. И спорить сейчас только ради спора казалось редкой формой идиотизма даже по моим меркам.
— Хорошо, — сказала я сухо. — Но только домой. Без фокусов, без “отвезем в безопасное место”, без врачей, психологов и прочей чуши.
— Домой, — коротко подтвердил он.
— И ты мне все расскажешь.
Пауза.
— Да.
Не “постараюсь”, не “когда увидимся”, не “не по телефону”.
Просто “да”.
У меня по спине прошел холодок.
Вот теперь стало по-настоящему интересно. И по-настоящему мерзко. Потому что если отец, который всю жизнь предпочитал не договаривать, сейчас так легко согласился, значит, дело реально плохо.
Я убрала телефон от уха и посмотрела на парня у машины.
Тот уже перестал делать вид, будто его очень увлекает собственный экран. И смотрел теперь прямо. Неловко. Виновато. Молодой. Младше, чем я сначала решила. Лет двадцать пять, может. В дорогой куртке, слишком приличных ботинках и с лицом человека, который не рассчитывал, что “объект наблюдения” сам подойдет и вежливо попросит его быть менее подозрительным.
Я вздохнула.
— Ну что, — сказала я, подходя ближе. — Будем знакомы или продолжим притворяться, что вы тут совершенно случайно уже второй час романтично гуляете вокруг моего колледжа?
Он заметно смутился.
Вот так-то лучше.
— Простите, — сказал он. — Мы...
— Да-да, “по поручению”, “для вашей безопасности”, “мы не хотели вас беспокоить”. Слышала, знаю, ценю. Как зовут?
— Илья.
— Отлично, Илья. А второй?
Тот, который шел вдоль забора, уже подошел ближе.
Повыше. Пошире в плечах. С лицом поувереннее.
— Денис, — ответил он сам.
— Прекрасно. Итак, Илья и Денис. Сейчас вы везете меня домой. По дороге не задаете вопросов. Не смотрите на меня так, будто я могу прямо в машине превратиться в проблему. И не делаете резких движений, потому что у меня был тяжелый день, а терпение вообще-то не безлимитное. Все ясно?
Парни переглянулись.
Явно не такого инструктажа они ожидали.
— Ясно, — первым ответил Денис.
Хоть этот собраннее. Уже хорошо.
Я кивнула и села в машину на заднее сиденье. Дверь хлопнула. Город за стеклом поплыл медленно, как в плохом сне. Или в хорошем. Уже не разберешь.
Телефон в руке был горячий.
Отец отключился сам. Видимо, не счел нужным тратить время на лишние слова. И это тоже не понравилось. Потому что в нашей с ним жизни всегда было слишком много лишних слов и слишком мало главных. А сейчас, выходит, у нас внезапно началась обратная ситуация.
Машина тронулась.
Я уставилась в окно.
Краснодар жил своей жизнью. Машины. Светофоры. Люди на остановках. Витрины. Чьи-то окна. Трамвай. Девчонки с пакетами. Мужик с букетом. Женщина в слишком светлом пальто, бегущая через дорогу. Какие знакомые повторяющиеся пейзажи. Все это существовало само по себе, спокойно, не догадываясь, что я сейчас готова разорваться между двумя мирами. И от этого было даже обидно.
Нормальные люди просто жили.
А я теперь, кажется, везде жила с допуском к катастрофе.
— Вам воду? — неожиданно спросил Илья, глянув на меня в зеркало.
Я моргнула.
— Что?
— Вода есть. — Он чуть замялся. — Вы бледная.
Надо же. Наблюдательный.
Или отец им сказал за мной следить не формально, а нормально. Что, если честно, даже приятно. Не люблю, когда меня охраняют тупо по инструкции.
— Давайте, — сказала я.
Денис передал назад бутылку.
Я открутила крышку и сделала несколько глотков.
Холодная.
Настоящая.
Никакой магии, никакой Игры, просто вода.
Как же иногда мало надо, чтобы не рассыпаться.
— Спасибо.
Парни почти одновременно кивнули, будто я выдала им очень сложную задачу, и они с ней справились.
Милые.
Я снова отвернулась к окну.
И вот тут меня накрыло.
Не истерикой. Не слезами. Просто очень внезапной, очень физической усталостью. Будто стоило сесть в машину и понять, что хотя бы ближайшие двадцать минут от меня ничего не требуется, как организм решил: ага, отлично, тогда мы сейчас отключим вообще все второстепенные функции.
Я прикрыла глаза.
И сразу же увидела часы.
Не прямо перед собой. В памяти. Серебряные стрелки, золотые, тонкий звон, карта, лицо Дмитрия в свете голограммы... А потом поверх всего этого — лицо отца. Его короткое “да”. Его молчание после слова “Игра”.
Связь.
Какая?
Я резко открыла глаза.
Нет.
Не спать.
Не сейчас.
Сон теперь был слишком опасной роскошью.
И вообще, я не собиралась случайно провалиться обратно в Игру посреди дороги, пока какие-то несчастные папины ребята будут пытаться понять, нормально ли это, что девочка на заднем сиденье внезапно застыла и не реагирует.
Мне и так хватало поводов пугать людей.
— Вы давно за мной ходите? — спросила я в пустоту машины.
Первым отозвался Денис:
— Несколько дней.
Я тихо присвистнула.
— И я только сегодня заметила?
— Обычно вы были... — Он запнулся.
— Обычная? — подсказала я.
— Спокойнее, — дипломатично закончил он.
Я усмехнулась.
Ну да.
Это теперь я, видите ли, слишком выразительно смотрю.
— Ладно. Тогда еще вопрос. Вам папа что сказал? Что я проблемный подросток? Что могу влипнуть в неприятности? Или что за мной стоит следить особенно внимательно, если я начну разговаривать сама с собой?
Илья в зеркале чуть не подавился воздухом.
А Денис оказался крепче.
— Он сказал, что в случае странного поведения нужно не мешать вам и сразу ему сообщать.
Я расхохоталась.
Коротко.
Нервно.
Но искренне.
— Господи, как это прекрасно. “Странное поведение”. Какая потрясающая формулировка! И часто я, по вашей статистике, веду себя странно?
Теперь уже Денис не сдержал тени улыбки.
— Сегодня — особенно.
— Это еще вы не знаете, насколько.
Я откинулась на сиденье и прикрыла глаза на секунду. Машина мягко покачивалась на дороге. За окном уже густело, фонари растягивались длинными бликами на мокром асфальте.
Домой.
Сейчас мне надо домой.
Принять душ. Переодеться. Сделать вид, что я еще хоть как-то принадлежу к человеческому миру, где люди сначала ужинают, а потом уже разбираются с устройством реальности.
Хотя ужинать, честно говоря, тоже не хотелось. Хотелось только одного — чтобы отец приехал побыстрее и наконец сказал вслух то, что, похоже, скрывал годами.
И да, где-то совсем глубоко еще жила другая, куда более злая мысль: если он знал про Игру и молчал, я не прощу его за один разговор. Даже если очень захочу.
Мы остановились у дома через двадцать минут.
Илья сразу выскочил открыть мне дверь. Я посмотрела на него, на его чуть виноватое лицо, и вдруг поняла, что не могу сейчас раздражаться на этих двоих. Они не виноваты, что оказались в эпицентре чужого семейного ада.
— Спасибо, — сказала я, выбираясь наружу.
— Мы останемся, — произнес Денис уже у подъезда.
Я обернулась.
— В смысле?
— До приезда вашего отца. И после, если нужно.
Хорошо организовано.
Очень.
Я медленно кивнула.
— Тогда без глупостей. Если я исчезну, не ломайте дверь сразу. Сначала звоните.
Илья замер.
— В смысле “исчезну”?
— В самом прямом, — ответила я с самым невинным видом и пошла к подъезду.
Иногда людям полезно немножко нервничать. Чисто в профилактических целях.
Квартира встретила меня тишиной. Моей. Настоящей.
Без замка, без часов, без совета, без Дмитрия, без папиных охранников снаружи. Просто прихожая, куртка на крючке, тусклый свет в коридоре, чашка, забытая утром на столе, и запах собственного жилья. Не самого уютного в мире, не самого красивого, но моего.
Я закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной.
И только тут позволила себе медленно сползти вниз.
Пол в прихожей был прохладный. Совсем не трон, не розы, не мрамор.
Я сидела так минуту. Может, две. Потом все же заставила себя подняться.
Нет, Лиз.
Не сейчас.
Еще не время разваливаться.
Я умылась холодной водой, сменила футболку, собрала волосы, включила чайник просто ради шума и поставила телефон на стол. Потом долго смотрела на него, думая, не написать ли кому-нибудь. Кому? Аленке? Смешно. “Привет, я тут случайно стала связующим звеном между двумя мирами, как у тебя дела?” Преподавателю? “Извините, завтра могу быть немного рассеянна, у меня семейный кризис и магические часы”? Нет уж.
Так и осталась сидеть одна.
Чайник закипел.
Я выключила его, даже не налив себе ничего.
Села на кухонный стул.
И стала ждать.
Отца.
Ответов.
И, наверное, еще кое-чего, в чем себе не хотелось признаваться.
Потому что при всей важности этого разговора, при всей злости, тревоге и любопытстве, одна мысль все равно не отпускала меня ни на секунду: как там сейчас Дмитрий?
Глупо, да?
Очень.
Но после часов, после карты и этого дурацкого “ты нужна ему” я вдруг слишком ясно поняла: в Игре меня теперь тоже ждут. Не образно. Реально. И, возможно, прямо сейчас там сидит светловолосый псих и злится, что я слишком долго не возвращаюсь.
Меня от этой мысли будто дернуло.
Неправильно я реагирую на него. Слишком быстро приняла помощь. Слишком... привычно.
Я резко встала и подошла к окну.
Внизу, у машины, действительно дежурили Илья с Денисом. Один курил, второй говорил по телефону. Нормальная картинка. Земная. Настолько, что почти больно.
Звонок в дверь раздался через три часа сорок минут.
Я даже не вздрогнула.
Просто очень медленно пошла открывать.
Потому что уже знала: вот сейчас все станет еще хуже.
От автора: мне тут уже на работу немножечко пора убегать, так что следующая глава будет вечером )
Продолжение следует...
