Становится всё интереснее и интереснее. Но есои вы не читали первую часть «Путь ветра», то рекомендую начать с неё — ЗДЕСЬ
Глава 1, Глава 2, Глава 3, Глава 4, Глава 5
Глава 6
Учиться решительно не хотелось. Антон был весь во власти «клубной» жизни, как он назвал это про себя. Хотелось повторения того успеха, что был на осеннем балу. Но ближайший повод — Новый год, а это долгих полтора месяца.
Неожиданно он увлёкся рэпом. И теперь радовался, что родители заставили его учить английский: реально круто понимать, о чём поёт Дрейк и старичок Эминем. Незаметно для себя Антон начал читать рэп, подражая знаменитым музыкантам. Ему нравилась прямота текста, нецензурная брань, изобилующая в текстах и то с какой экспрессией рэперы противостоят миру. Конечно, мать морщилась, когда у него громко играла музыка и называла это ужасным ужасом. А он видел в этих строках главное.
Взгляд в зеркало в упор, сорваны пломбы,
Внутри тишина или тиканье бомбы?
Ты эхо толпы или собственный голос?
Стальной канат или тонкий волос?
Сними все маски, сожги все мосты,
Ответь лишь себе: Кто ты?
«Кто ты?» — вопрос, который фоном всегда звучал в его голове. Причём он не отдавал себе отчёта, не замечал его. Но каким-то внутренним чутьём осознавал, что этих простых двух словах кроется нечто важное.
«Кто ты?» — спрашивал он мать, а она отчего-то злилась.
«Кто ты, человек города в тумане?» — спрашивал он у Стаса Краснова, который теперь изредка приезжал с родителями к «Шишкарёвым на уикэнд». Стас неизменно отвечал «Отвали».
«Кто ты? Разобрался сам в себе или помочь мне?» — с ухмылкой он спрашивал друзей, а те тушевались, не зная, что ответить. И никто не спросил: «А ты-то кто сам?»
«Что ты сделал для хип-хопа в свои годы?
Кто ты, кто ты? Кто ты?
А кто ты, кто ты? Кто ты?» — крутилось в голове постоянно.
— Антон, как ты можешь это слушать? — спрашивала мама. — Ну ведь орут что-то. Вся песня — сплошной наезд.
— В этом и прикол.
— В чём?
— Рэперы — единственные, кто противостоит миру.
— Что за бред! Противостоит в чём?
— Они за правду...
— Какую правду? Которую ты слушаешь? Да там столько мата, что деревенский алкаш столько не знает. Кстати, при отце не слушай.
— Угу... — Антон и без этого понимал, что отец не одобрит увлечение сына.
— Мам, ты на йогу едешь на этой неделе?
— Планировала, а что?
— Возьми меня с собой. Хочу в музыкальный магазин сходить.
— Что ты там забыл?
— Да просто посмотрю что есть. Интересно же.
— А потом ты потащишь меня в Мак...
— А что такого?
— А то, что еда там вредная.
— Все едят и живы. Ну что возьмёшь?
— У тебя же уроки.
— Напиши заявление на последние два, там всё равно труды. Ну что?
— Поехали, — пожала плечами Светлана. — Жалко, что ли
С мамой иногда можно договориться. Особенно если она в хорошем настроении. Антон давно это понял, поэтому если ему хотелось чего-то добиться, то он старался не злить её.
В музыкальном продавец-консультант с жаром делился информацией с любопытным парнишкой. Основной поток покупателей вечером, а днём скучно. А тут ещё парень попался «из новеньких», особо не разбирается, вот консультант и не упустил шанса козырнуть знаниями и показать превосходство. Антон уходил из магазина с сожалением и кучей информации о домашней звукостудии.
В начале мая у него было день рождения, и, кажется, он уже знал, что будет просить у родителей. Но начинать надо уже сейчас. Потому что как объяснить, что ему нужна звуковая карта и микрофон? У отца, конечно же, будет много вопросов, на которые Антон частично придумал ответы: он не станет скрывать свою активную деятельность в школе, объяснив отцу, что тренирует ораторское искусство и лидерские качества.
— Антон, ты давай ерунду не городи! — рявкнул отец, когда он впервые заикнулся о микрофоне. — Ты Шишкарёв, а не какая-то вошь эстрадная.
— А чё сразу ерунда?! — возмутился Антон, стараясь не ёрничать, как он поступил бы с матерью. — Хочешь сказать, ты в школе не занимался такими вещами?
— Конечно, нет! У меня были дела поважнее. Это вон мать хотела на сцену, — кивнул он в сторону Светланы, сидевшей в кресле поджав под себя ноги.
— А что в этом плохого?
Антон много раз слышал эту историю: мама с папой познакомились, когда отец случайно пришёл на дискотеку в студенческое общежитие. Мама была активисткой студенческой молодёжи, но когда отношения стали серьёзными и отец сделал ей предложение, то он практически потребовал, чтобы она прекратила. Отец всегда рассказывал об этом так, словно он маму от панели спас.
— Кривляния эти несерьёзны.
— Что в этом ненормального, — продолжал настаивать на своём Антон. — Сколько на свете творческих профессий. Ты же кино смотришь, пап! Там актёры, музыканты, куча других людей задействована. И эти актёры зарабатывают не меньше, всяких там бизнесменов.
— Это сложный путь, там много зависит от того, нравишься ли ты кому-то или нет, постоянно приходится подстраиваться под публику и всякие тренды.
— Ну это везде так, милый, — вступила в разговор Светлана. — Тебе тоже приходится то под руководство подстраиваться, то под новые правила и законы. Везде есть свои правила игры, даже в джунглях свой закон.
— Здесь они понятны!
— Это тебе понятны, а тем, кто не в теме, нет. Но зато они знают, по каким законам живёт шоу-бизнес.
— Это и мне понятно: по законам разврата.
— Мне кажется, ты узко мыслишь, — хмыкнула Светлана. — Актёры, певцы тоже люди, они создают семьи, рожают детей, влюбляются. Сцена не означает разврат. Это в первую очередь творчество, самовыражение. Опять-таки человек всегда стремился к прекрасному.
— Да, согласен с мамой! — с жаром добавил Антон. — Без музыки вообще какая жизнь?
— Ну всё, насели вдвоём, — ухмыльнулся Шишкарёв-старший. — Антон, сперва учёба, а потом делай что хочешь. Начнёшь обеспечивать себя, то, пожалуйста, хоть на сцену, хоть под сцену. А я делаю всё, чтобы ты смог зарабатывать, чтобы вырос нормальным человеком.
— Но я же и так нормально учусь... А музыка — это разностороннее развитие.
— Угу, — Шишкарёву-старшему разговор наскучил.
— Я, между прочим, иногда сочиняю всякую музыку... На неё пишу стихи...
Антон замер, ожидая реакции отца. Хотелось, чтобы он удивился, похвалил, а может быть даже попросил послушать. Но отец лишь рассеянно кивнул, а мама скривила рот в противной улыбке, которую Антон воспринял, как насмешку. Он подождал несколько минут, надеясь, что родители хоть что-то скажут. А потом разочарованно встал:
— Пойду, мне ещё сочинение дописать.
— Давай... — не отрываясь от экрана телевизора, ответил отец.
В своей комнате Антон в раздражении принялся пинать плюшевого медведя. В глазах щипало от обиды, но он, закусив нижнюю губу, запретил себе плакать. «Мужчины не плачут! Мужчины доказывают!» — всегда говорит отец. И он докажет, он обязательно докажет им!
В последнее время они постоянно ругались с матерью. Антон и сам не понимал, почему так происходит. Вроде бы и не хочет задирать и подкладывать её, а оно само собой получается. Иногда ему было даже стыдно за свои слова и поступки, и он хотел их загладить, шутил и старался быть мягче. Но в такие минуты мама как будто мстила ему и говорила всё, что моментально выводило его из себя.
С отцом он не ругался: себе дороже. С отцом даже мама не ругается, потому что это бесполезно. Но и общаться с ними не было никакого желания. Родители раздражали его, и хотелось быть везде, только не рядом с ними. Отец со своей вечной проповедью о его будущем. Мама с её дурацкими шуточками. Как же они его достали! Он даже иногда плакал ночью, а потом ненавидел себя за эти слёзы. Родительские гости тоже раздражали, даже этот дылда Стас Краснов бесил, хотя они вроде иногда находили темы для разговора, но хватало их от силы на полчаса. Антон всё время чувствовал себя мелким по сравнению со Стасом. И из-за роста, и из-за того, что тот был старше и видел больше. Он как будто разговаривал свысока, снисходительно.
Если бы хоть кто-то объяснил ему, что так бывает и это просто издержки подросткового возраста. Но...весь мир ополчился против него. Никто не понимал, все делали лишь бы назло ему.
И только в школе он чувствовал себя уверенно. Он даже с удивлением заметил, что нравится девочкам: на дискотеке перед весенними каникулами к нему подошли аж несколько таких малявок-шестиклассниц, приглашая на белый танец. Он сделал вид, что не понял, и стал танцевать с девочкой из седьмого. Но самолюбие потешило. И главное, никто не прикалывался над ним и его ростом. А выходы на сцену всегда сопровождались аплодисментами и потом ещё целую неделю обсуждались на переменах. Ему это безумно нравилось, он чувствовал себя живым, настоящим, хотя и не отдавал себе в этом отчёта.
~~~~~~
В рассказе использованы строки из песни Кирилла Толмацкого «Кто ты?» и стихи, созданные при помощи ИИ.
Продолжение в пятницу 27 апреля. Подписывайтесь, чтобы не пропустить.
Я в Макс
Я в Телеграм
Предзаказ на «Кофейные романы» — ЗДЕСЬ
Там есть рассказы, которых нет (и не будет) в Дзен. Если зарегистрироваться в Читай-городе, то на почту придёт письмо с промокодом, который даёт дополнительную скидку.
Мой первый сборник «Крылья» — ЗДЕСЬ
Этого сборника ограниченный тираж. Его продадут и больше никогда не напечатают.
Хорошего дня и вкусного кофе ☕🌺