Телефон зазвонил в среду, после обеда.
- Елена Андреевна? Это Катя. Фотограф. Помните меня?
- Катя. Конечно помню.
Катя проводила первую в жизни Елены фотосессию. Идея тогда возникла спонтанно – очень хотелось исправить собственные жизненные ошибки, сделать так, чтобы 17-летняя дочь не стеснялась ее перед подругами. И получить хорошие фотографии, которые так нужны были Соне для большой праздничной стенгазеты, которую готовил класс к 8 марта.
- Фото готовы! Я скинула вам ссылку на облако. И ещё...Наш директор Марина хочет с вами поговорить. Вы не против?
Лена не успела ответить.
- Елена Андреевна! - голос был теплый, уверенный. - Это Марина. Буду сразу к делу. Я рассказала мужу о вашей фотосессии и показала рисунки.
- Ох! Простите – я не хотела портить ваши документы. Сама не понимаю, как додумалась рисовать на обратной стороне договора! Если нужно переподписать, я могу это сделать в ближайшие дни.
- Не стоит переподписывать. Они мне очень нравятся – эти ваши рисунки. И моему супругу тоже. И знаете - он очень заинтересовался. И хотел бы пообщаться с вами лично. Как вы смотрите на небольшой дружеский ужин в хорошем итальянском ресторане?
- Я... - Лена запнулась. - Это так неожиданно. И я сейчас на работе...
- Ужин вечером. Пришлем машину прямо к вашему офису. Час, полтора - не больше. Познакомиться, поговорить. Потом доставим вас домой.
- Я не знаю. Это так неожиданно...
- Соглашайтесь. Просто дружеское общение, средиземноморская кухня от шефа-сицилийца... Что вы теряете?
Что-то внутри вдруг отозвалось. Как тот теплый ключ в руках у мышки - ещё не знаешь, что за дверью, но ключ уже теплый.
- Да. Возможно, вы правы. Я согласна. Но я и правда не смогу больше часа, максимум – полтора. Дома семья, им нужно будет еще ужин приготовить...
- Ваши близкие так вас любят, что не могут обойтись без вас даже один вечер? И не смогут приготовить себе ужин сами?
В голосе Марины слышна была та дружеская ирония, которая возвращает в равновесие и помогает принимать правильные решения.
- Смогут, конечно. Дочь умеет.
- Вот и замечательно! Дайте девочке шансы проявить себя. И адрес офиса – буду признательна. Наш водитель прибудет за вами к 18.00.
Ресторан был небольшой и очень уютный. Негромкая музыка, мягкий свет.
Марина уже была там. Рядом встал мужчина лет пятидесяти, протянул руку:
- Павел. Очень рад.
Они были из тех пар, на которых приятно смотреть. Между ними было что-то живое. Та особая нежность и понимание, когда слова уже избыточны. Все становится ясным с полувзгляда, легкого жеста, подрагивания ресниц.
Разговор шел легко. Дети, спорт, фотостудия, издательство, путешествия. Потом Марина засмеялась:
- Помнишь тот внезапный полет в Петербург? На балет?
- Ну как забыть! - Павел засмеялся, даже мотнул головой.
- Представляете, Леночка, я выскочила из офиса в джинсах, толстовке и кедах. Буквально бегом до такси.
- А спринт по бутикам перед спектаклем? - он повернулся к Лене. - Дресс-код же. Нельзя в кедах.
- На балет в Петербург? – Лена даже головой тряхнула, чтобы убедиться, всё ли правильно поняла
- Да. Мариночка очень хотела увидеть тот спектакль в Мариинке. Все никак не получалось – большие книжные выставки в Шанхае и в Минске – одна за другой. И вот неделя до момента, когда трупа уедет на гастроли на полгода. Я решил не ждать больше.
- Вот такой он у меня романтик! А мне пришлось за полтора часа между самолетом и спектаклем уже в Питере покупать новый наряд, туфли, сумочку, представляете? - Марина с нежностью и легкой иронией смотрела на мужа.
- И ты была роскошнее всех. Как всегда.
Он взял ее ладошку и поцеловал кончики пальцев.
Марина состроила насмешливую гримаску, но глаза ее были полны нежности.
Они засмеялись оба - как смеются люди, которые вспоминают что-то своё. Смотрели друг на друга, словно забыли на секунду, что не одни.
Лена подняла бокал. Сделала маленький глоток.
Оказывается, так бывает. Но почему-то не с ней.
* * *
Павел отложил меню и посмотрел на неё внимательно:
- Как поживает ваша мышка? Она нашла ту самую дверь?
- И почему ключ теплый? - продолжал он. - У неё есть семья? Друзья, поклонники? Сколько ей лет? Работа есть?
Лена смотрела на него, и когда осознала смысл сказанного, начала мысленно сжиматься.
Солидный мужчина. Умное лицо. Дорогой ресторан, машина от офиса. И эти вопросы - про мышку, про теплый ключ, про семью. Что он несет?! Этот серьезный тон... Ну какой поклонник у мыши?!
Они с Мариной развлекаются так? Зовут наивных дурочек, задают странные вопросы - просто от скуки?
Встать и уйти. Она почти решила.
Но посмотрела на его лицо. Потом на Марину.
Нет. Они не смеялись. Они ждали.
- Дверь пока не нашла, - Лена медленно, подбирая слова, решила быть просто честной – отвечать прямо на поставленные прямо вопросы. - Но ключ теплеет, когда приближается к ней. Мышка это чувствует.
Павел кивнул. Серьезно, как будто это был важный ответ.
- А семья?
- Большая. Мама, папа, братья, сестры, бабушка... - Лена помолчала. - Дедушка был. Год назад попался в лапы злого кота.
Тишина.
- Извините, - сказала Лена быстро. - Я не планировала так мрачно.
- Нет, - сказал Павел. - Это правильно. Это реальность, она бывает жесткой, даже в сказках.
Он откинулся на спинку стула.
- Елена Андреевна. Я издаю книги двадцать лет. Знаете, что я понял за эти годы?
Она ждала.
- Историю можно придумать. Язык можно поставить. Иллюстрации можно заказать. Но вот это - он показал пальцем куда-то в воздух между ними. - Когда в мышке живет душа искателя приключений... Это либо есть, либо нет.
Марина положила – на стол лист договора на проведение фотосессии – тот самый. На его обороте Лена, увлекшись рассказом, прямо во время той сессии успела нарисовать целый комикс – чтобы ее мышка стала более... настоящей.
Марина перевернула лист и постучала тонким пальчиком по бантику нарисованной мышки.
- У вас этот дар есть, - улыбнулся Павел.
Лена смотрела на него. Что-то теплое и почти неловкое поднялось изнутри. Она не сразу поняла, что происходит.
Потом осознала. Её увидели. Снова. Уже третий раз за эти странные две недели.
В первый раз – Рафаил - гениальный мастер в салоне красоты, который назвал ее волосы капиталом и запретил забирать в пучок.
Потом – юная девочка-фотограф, которая не стала расспрашивать Лену о ее жизни, но спросила о том, что ей нравится, что она любит, о чем мечтает. Из этого вышел целый альбом классных фотографий и море чудесных воспоминаний.
- Вы хотите рассказать её историю? Детям и взрослым. Про дедушку, про дверь. За ней же наверняка что-то очень хорошее?
- Каким детям? - сказала она растерянно. - Зачем взрослым? Где рассказать... много?
Язык не слушался. Странно. Два глотка из бокала не могли быть причиной.
- Тираж будет пробный, - сказал Павел спокойно. - Тысяч десять.
- Десять тысяч, - повторила она тихо. Просто чтобы услышать, как эти слова звучат в материальном мире.
- Для начала. Посмотрим, как пойдет.
Марина наклонилась вперед:
- Лена. Скажите честно. Сколько у вас историй про мышку? У вас же есть что-нибудь уже готовое?
- Много, - сказала она. - Я никогда не считала. Рассказывала дочке на ночь, записывать стала, когда поняла, что Соня ждет продолжения каждый вечер. И нужно быть логичной. И разной. Там еще есть герои
Павел переглянулся с Мариной. Очень коротко. Кивнули друг другу едва заметно. Но Лена заметила.
- Вот что, - сказал он, складывая салфетку. - Никаких решений сегодня. Просто принесите что-нибудь. Несколько историй, несколько рисунков. Я посмотрю. Потом поговорим ещё раз.
Лена подумала о блокнотах дома. О листочках в ящике стола. О рисунках на полях рабочих документов.
Павел взял меню.
- Тогда сначала поужинаем. Вы пробовали здешнюю утку?
Он произнес это так буднично, словно только что обсудили не книгу тиражом десять тысяч экземпляров, а заказ канцелярии для офиса.
Лена, как зачарованная помотала головой. "Боже, еще и утка!"
Сергей ждал с десяти.
Сначала смотрел футбол. Потом футбол кончился. Просто сидел с чашкой чая. Чай остыл.
Без четверти одиннадцать внизу остановилась машина.
Он глянул в окно - и замер.
Темный седан. Дорогой. Не такси - это точно. Потом дверь водителя открылась и вышел мужчина. Костюм, осанка, неторопливость человека, уверенного в себе и в том, что делает.
Обошел машину. Открыл заднюю дверь, протянул руку. И из машины, опираясь на эту руку, вышла его жена.
Сергей поперхнулся чаем.
Ключи в замке загремели быстро.
- Где тебя носит? Одиннадцатый час! Я тут голодный сижу, ужина нет, телефон не берешь... Это кто?
- Добрый вечер. Павел. Муж Марины. Издатель. Они предложили прислать машину, я согласилась.
- Издатель. - Слово прозвучало как вопрос и как обвинение одновременно. - И он руку тебе подает.
- Он хорошо воспитан.
Лена прошла на кухню. Налила воды. Сергей пошел следом.
- Им интересны мои идеи. Предложили подумать о сотрудничестве.
- Какие идеи?
Она почувствовала знакомый импульс - объяснить, разложить по полочкам.
Но этот вечер был её. Только её.
- Разные. Долго объяснять. Я устала, давай завтра. Спокойной ночи.
И ушла в комнату.
Он остался на кухне. С остывшим чаем и очень неудобным ощущением человека, который что-то важное пропустил. Давно. И только сейчас начинает понимать, что рискует остаться где-то на обочине.
Неделя прошла как сон.
Каждый день в половине шестого к офису подъезжала темная машина. Водитель ждал у подъезда.
Весь офис наблюдал. Костя не выдержал первым:
- Елена Андреевна, это что за авто вас каждый день забирает?
- Пока ещё не точно. Только планы.
- Ну делитесь! Мы тут все сгораем от любопытства! Бухгалтерия уже дымится! Какие планы?
- Не скажу. Чтобы не спугнуть.
Трижды за неделю она отпрашивалась с обеда.
Шеф морщился, ворчал. Она молча указывала на синюю папку и уходила.
Первый раз - до дрожи в руках. Второй - уже легче. К третьему страх почти ушел. Осталась только радость - тихая, устойчивая, как огонь в закрытом фонаре.
В эти моменты она представляла себя той самой мышкой, которая проникает за волшебную дверь в другую, удивительную, яркую, жизнь, полную удивительных событий, встреч, переживаний.
Там, за мышиной дверью, с ней разговаривали иначе. Слушали до конца. Хвалили ее выдуманные миры – «талантливо, интересно, точно, это так свежо!».
Она возвращалась домой, готовила ужин, мыла посуду, складывала Сонины вещи.
И улыбалась над кастрюлей. Просто так.
* * *
В пятницу она пришла в офис к обеду.
Шеф ждал. Кивнул на кресло напротив, закрыл дверь.
- Объясните мне, будьте любезны. Машины, отлучки... Вы увольняетесь? Уходите к конкурентам?
- Нет. Не сейчас. Я вас не брошу, Виктор Семенович.
Он выдохнул с явным облегчением, которое тут же попытался спрятать.
- Тогда что?
- Хотела обсудить условия.
- Я готов повысить зарплату, - сказал он быстро.
- Это само собой. Но не только.
Он смотрел на неё. Что-то в его взгляде изменилось.
- Мне нужно свое рабочее место. Отдельное. Лучше - небольшой кабинет.
- Кабинет?
- Тот, где сейчас хранятся старые образцы и макеты. Их можно убрать. Я знаю куда. Устрою всё сама, без лишних трат и шума.
Шеф помолчал. Посмотрел в окно. Потом на неё.
- Договорились.
- Спасибо, Виктор Семенович.
- Подождите. Всё-таки что за проект? Можете сказать теперь?
Она улыбнулась. Уже у двери.
- Книга. Скоро узнаете.
Дверь закрылась тихо.
Семейный ужин в тот вечер был обычным. Курица, макароны, салат, хлеб.
Лена подождала пока все возьмут вилки.
- У меня новости. Хорошие.
Соня подняла голову. Сергей жевал, смотрел в тарелку.
- Я подписала контракт с издательством. Будет книга. Мои истории про мышку - помнишь, Соня, я тебе рассказывала маленькой - они выйдут. Тираж десять тысяч на пробу.
Дочка вскочила так резко, что стул едва устоял. Обняла - крепко, по-детски.
- Мама, ты писательница! Настоящая! Книга! Десять тысяч! Мамочка, ты такая умница!
Лена засмеялась. Обняла дочь.
- Ну, пока только договор...
- Нет! - Соня отстранилась, посмотрела серьезно. – Договор – это не «только». Это – признание твоего таланта! Ты - писательница. И тебя будут читать!
Соня радовалась так искренно, что Лена смутилась, просто обхватила милое лицо дочери и нежно чмокнула в лоб. Сергей молчал.
- Па, а ты поздравить не хочешь? - Соня приобняла отца за плечи. Сейчас она была так рада и горда за маму, за себя, что готова была любить весь мир. И одновременно чувствовала, что просто лопнет, как надувной шар, если не разделит эту радость с кем-то близким.
- Поздравить. С чем? – хмыкнул отец. - Детские сказочки. Грызуны какие-то. Это несерьезно. Взрослая женщина, солидная работа, статус... и эта мышиная возня! Тьфу! Уж если тебе припекло бумагу марать и чернила тратить, ты бы романы писала – исторические.? Друзья узнают - засмеют. Родня и так...
- Сергей, - сказала Лена спокойно.
- Что Сергей! Я уже полвека Сергей. Как я маме объясню, какой ерундой ты занимаешься? Что родня скажет?
Соня смотрела на отца с выражением, которого Лена у неё раньше не видела.
Лена отломила кусочек сыра, принялась изучать его внимательно.
- Мне в общем без разницы, что они скажут.
- Как это без разницы?
- Вот так. Если им что-то не понравится - могут не читать. Я не расстроюсь. Не придется дарить авторский экземпляр. На него уже есть преденденты.
Сергей смотрел на неё со смесью возмущения и недоверия. «Что происходит?» - читалось в его глазах.
Он ждал другого. Оправданий, ну хотя бы просьбы понять.
Она не оправдывалась.
Соня вернулась на свое место. И сказала - негромко, но отчетливо:
- Я куплю первую. Как только выйдет.
- Подарю, - улыбнулась Лена. - С автографом.
Ужин доели почти молча. Но тишина была разная - у каждого своя.
На следующий день Сергей был гораздо веселее, чмокнул в щечку после ужина, пока Лена мыла посуду, а Соня убирала со стола.
- Слушай, Лен, я тут подумал: может и хорошо, что ты теперь писатель, и у тебя настоящий договор есть. Только ты, наверное, продешевила, чего еще ожидать. Женщины деньги считать не умеют – это всем известно. Ну да ладно. Всё – копейка в семью.
- Я умею считать, Сереж, но в общем – ты прав. Я тоже рада, что теперь – писательница.
Лена улыбалась с облегчением. Ей было тяжело видеть мужа сердитым, обиженным.
- Ну да. И я об этом. Тебе ж должны гонорар заплатить за книгу, так? Значит, мы сможем уже в ближайшее время застеклить маме балкон, как собирались, и мне на лодку для рыбалки новую хватит. А то у Семеныча вон новая – крутая, а я на старье все еще на рыбалку хожу. Несолидно.
- Нет.
Она сказала это коротко, сама удивилась, как легко ей это далось – улыбнулась даже.
- В смысле нет?!
Лицо мужа было готовой иллюстрацией для альбома «Мимическое отражение эмоций», раздел «негатив» - смесь недоумения и возмущения.
- Мы же собирались стеклить балкон маме! И лодку мне! Я ж уже присмотрел в корзину бросил в интернет-магазине.
- Это ТЫ собирался стелить балкон маме. С твоей мамой живет еще твоя сестра. Насколько я помню – она и ее муж работают оба. И вообще, как ты там вчера сказал - "какой-то грызун?". Ну да: мой грызун - мои правила.
- Они уже на новую посудомоечную машину потратились.
- Вот как? Посудомоечная машина... Это здорово. Они молодцы.
- Ну я ж говорю – им не хватит еще и на балкон. Ну в общем, – договорились? Я выкупаю лодку, да? А на балкон – с твоего гонорара.
- Нет. С моего гонорара точно не балкон, и точно не для твоей мамы. Лодку, если хочешь. Конечно, выкупай. Насколько я знаю, ты давно на нее копил. Любой каприз за деньги из твоей заначки.
Она весело улыбнулась, наблюдая, как вытягивается лицо мужа при упоминании заначки. Он искренно верил, что жена ничего об этих стратегических запасах не знает. Чмокнула его в щеку. И расстелила на столе листы – нужно было срочно добавить несколько деталей к ее рисункам для ее первой книги.
Книга пахла именно так, как она и думала. Чуть терпко. Свежо. Как будто внутри запечатано что-то вкусное.
Лена стояла в коридоре издательства и держала её двумя руками. На обложке мышка подмигивала - хитро, с прищуром. Рафаил бы оценил. Нужно отвести Соню к нему – пусть сделает ей какую-нибудь супер-актуальную стрижку.
Она улыбнулась мышке. Мышка улыбнулась в ответ.
На улице шёл легкий дождь. Из тех, что не льет и не капает, а просто умывает город.
Мостовая блестела. Витрины блестели. Лена шла и чувствовала, как что-то светится внутри - в районе груди, где обычно живет надежда.
У магазина бытовой техники притормозила.
Посудомоечные машины стояли в первом ряду витрины - белые, черные, серебристые, разных размеров. Она смотрела на них, как ее мышка на ту волшебную дверь.
С первого гонорара.
Она так давно мыла эту посуду. Каждый вечер. Молча, после ужина, пока за стеной шел футбол.
Теперь пусть машина моет сама.
«А я пока буду писать следующую книгу. Или собирать чемодан»
Лена достала телефон и быстро написала в поиске: туры к морю. Самому синему. Где вода такого цвета, что небо завидует.
Почему нет. Эта дверь уже открыта. Ключ очень теплый, новые впечатления нужны не только ее мышке и нарисованной мышкиной девочке. Теперь это их общие приключения. Морской воздух полезен и мышкам, и девочкам – и в 17, и в 45.
Домой она почти бежала. Не потому, что опаздывала. Просто хотела - к Соне. Скорее. Позвонить в дверь, увидеть, как дочь откроет, протянуть книгу.
"Вот. Смотри. Она настоящая. Мышка подмигивает тебе с обложки."
А за её дверью - оказалось - очень большой и очень хороший мир.
Друзья, как вы думаете - теперь мы можем быть спокойны за Лену? Тот новый мир встретит ее дружелюбно?
А в вашей жизни были ситуации, когда дремавший талант или увлечение становились дверью в новый лучший мир, шагом к новым возможностям?
Буду признательна. если вы поделитесь вашим мнением и историями в комментариях. Они мне очень инетерсны и нужны: всегда хочется знать мнение об историях и героях, к которым привязался))
И кстати: начало этой истории можно прочитать здесь:
И здесь:
https://dzen.ru/a/aeN9KoRoKzDjo537