Елене Андреевне было сорок пять лет.
Не то чтобы много. Но и не мало. Возраст, когда уже знаешь, как варить борщ, как успокоить плачущего ребенка, как найти нужный документ в офисе за тридцать секунд. Возраст, когда умеешь многое - просто никто не спрашивает.
На работе её называли ЛенАндревна. Иногда - просто Лен, без интонации, как называют принтер или кофемашину. Она была офис-менеджером в хорошей компании. Хорошей - читаем стабильной. Бумага в принтере не кончалась, вода в кулере менялась вовремя, билеты в командировки покупались заранее и всегда по нормальной цене. Подарки партнерам на дни рождения появлялись сами собой. Гостиницы бронировались нужные. Шеф никогда не думал об этом.
Просто всё было. Само собой, без поводов задуматься.
Дома всё тот же день сурка.
Ужин - к семи. Рубашки - поглажены. Дочь Соня - покормлена, у неё есть деньги на обед, тетради куплены, кружок оплачен. Муж Сергей - сыт, телевизор работает, пульт на своем месте.
Так думали они все.
Муж, свекровь, семнадцатилетняя Соня - они думали, что мама умеет хорошо варить борщ, но поговорить с ней не о чем. Практичная, тихая, с этими ее пирожками. То ли дело - мамы Сониных подруг: ухоженные, на каблуках, ногти всегда идеальные, смеются громко и знают, что сейчас трендах.
В тот вечер они листали фотографии с телефона.
Миша – Сонин дядя, прислал снимки с курорта. Лена с мужем тоже там были - позапрошлым летом. Хорошая поездка. Лена даже купила новый купальник. Но сейчас обсуждался купальник Виктории. Жена двоюродного брата посвятила свою жизнь своей красоте, и все принимали это как должное.
- Ну ещё бы, - сказала Соня, глядя в экран. - Такой роскошной женщине вообще только в купальниках ходить...
- Представляю, как Мишка извелся, - подхватил Сергей. - Наверное, уже из рогатки ухажеров отстреливает...
Оба засмеялись.
Елена Андреевна в этот момент молча подкладывала мужу котлетки.
Котлеты с пюрешкой в этот вечер удались. Сергей ел с аппетитом - не отрываясь от телефона, где теперь листал что-то своё. Всё исчезло с тарелки быстро и молча - ни кивка, ни слова. Вилка упала на пол. Он встал, всё так же глядя в экран, и пошел в комнату.
- Чай в гостиную принеси. Футбол через десять минут.
Дверь не закрыл.
В школе готовили стенгазету к восьмому марта. Каждый должен был принести фотографию мамы. Соня тянула до последнего.
- Сонь, ну ты принесешь фото или нет? Нам пора уже эту стенгазету закончить, а мы и не начали толком. 8 марта скоро уже - спрашивали подруги.
- Принесу, принесу. Нет нормальных просто. Все старые.
В тот вечер Лена шла по коридору с чашкой чая.
Дочь говорила по телефону у себя в комнате - негромко, думала, что не слышно.
- Ну нет у меня нормальных фоток... Мама как-то всегда сбоку, или в балахонах каких-то, или в фартуке, сегодня даже двухлетней давности смотрела – так она там в старых спортивных штанах папиных с обтянутыми коленками на даче... Не, она нормальная, просто... ну ты понимаешь. Рядом с твоей гламурной мамой.. и Сашкиной – как-то... не знаю... поищу еще.
Лена остановилась в коридоре. Зашла на кухню. Поставила чашку. Посмотрела в окно. За стеклом был обычный вечер. Фонари, машины, чьи-то окна в синем бархате ночи.
Она пересмотрела фотографии в семейном облаке. А ведь правда. На всех снимках Лена где-то за спинами - за мужем, за свекровью, за чужими плечами. Маленькая фигурка на краю кадра. Без макияжа, в стиле усталой тетки...Фартук, обтянутые коленки старых штанов «Моя дочь меня стесняется. Придумывает отговорки, чтобы меня не показывать подругам. Ну глядя на эти фото, я бы сама себя стеснялась. Приехали»
Часть вторая. Отгул
Утром она написала заявление на отгул.
Первый за три года работы в компании.
Просто так. Мне нужно.
Секретарша Оля посмотрела на заявление и переспросила:
- Вы уверены? У вас же столько дел...
- Уверена.
Шеф узнал случайно. Остановился у её стола с видом человека, которому сообщили неприятную новость:
- Ленандревна... э... вы завтра не выйдете?
- Нет. Виктор Семенович, всё расписано. Папка на столе.
Он посмотрел на папку. Потом на неё. Кажется, первый раз по-настоящему посмотрел.
Она заранее позвонила в салон красоты.
Там хранились промокоды - стопка, за год накопилась. Она записывала туда жену шефа, его тещу, иногда коллег. Себя – ни разу.
Но всё бывает в первый раз, даже в 45.
* * *
Мастера звали Рафаил.
Ему было лет 40-45. Аккуратная бородка, золотые очки на кончике носа, руки мягкие, быстрые, как кошачьи лапки, когда без когтей. Эти руки видели и точно знали, что делать.
Он взял её волосы в руки и тихонько ахнул:
- Девушка, вы откуда такое богатство прячете?
- Я не прячу, я просто...
- Просто в пучок - и на работу? - он почти сердито зацокал с видом человека, которому сообщили о плохом поведении хорошей девочки. - Вы понимаете, что у вас за волосы? Это ж Фаберже с Левитаном на голове. Растут и тихо плачут. Шо вы их - в резинку. Как Рембрандта - на растопку.
Лена хихикнула.
- Ну и метафоры у вас! Почему Фаберже? И Левитан при чем?
- Так они ж гении. Сделать красиво – как с горки покататься
- Ну я не хотела, чтобы они плакали, - Лена подхватила этот занятный диалог с легким привкусом улыбки ее любимого Михаила Зощенко.
- И глаза, - он наклонился, посмотрел в зеркало поверх очков. - Вот скажите мне - вы давно в них смотрели? Не чтобы стрелки прицелить - а просто в глаза?
Она состроила виноватую гримаску.
- Ой, а шо мы не улыбаемся? Это не больно, деточка, я-таки точно знаю - каждое утро по расписанию. Даже когда хочется это зеркало покусать. Берегу зубы - и улыбаюсь, шо я умный. - Он развел руками. - Таки слушайте умного Рафаила. Я без пяти веков Рафаэль. А он, между прочим, понимал - где у девочки глаза и что делать с волосами.
Лена снова засмеялась. Поймала себя на том, что не может вспомнить, когда последний раз смеялась вот так – открыто, звонко, легко.
Студия оказалась небольшой, но какой-то уютной и вдохновляющей одновременно - светлая комната, белый фон, элегантная мебель, два больших окна в пол. Лену ждала девушка лет двадцати трех, с хвостиком и блокнотом в руках.
- Меня зовут Катя. Я... это моя первая самостоятельная сессия. – взгляд смущенный, почти виноватый. - Вы не против?
- Я тоже первый раз. Так что мы в равных условиях. Вы же не против?
Катя засмеялась - облегченно, как человек, которому только что разрешили выдохнуть.
Первые двадцать минут не клеилось. Лена садилась, вставала, не знала куда деть руки. Катя щелкала, смотрела в экран, морщилась совсем чуть-чуть.
- Может... расскажете мне что-нибудь? Просто так. Что угодно.
- Что-нибудь?
- Ну... что вы любите. Или что вам сейчас в голову пришло.
Лена помолчала. Потом вдруг сказала:
- Я придумываю сказки. Про одну девочку. Она живет в городе, где все всё время торопятся, и никто не смотрит под ноги. А она смотрит. И находит всякое.
- И что она находит?
- По-разному. Однажды нашла дверь в стене дома. Совсем маленькую - для мышей, наверное. Но с настоящей ручкой и замочной скважиной...
Катя опустила камеру. Потом подняла снова - быстро, чтобы не спугнуть.
Лена взяла со стола договор, перевернула чистой стороной. Попросила ручку. И начала рисовать - быстро, легко, как будто рука сама знала, куда идти. Девочка у маленькой двери. Дом с окнами-глазами. Ключ размером с мышиную лапку. Девочка смотрит на мышку – явно модницу – с бантиком на шее и в крохотной соломенной шляпке
- О! - тихо сказала Катя.
Она не фотографировала. Она смотрела. Потом всё-таки подняла камеру.
- А что за дверью?
- А вот это, - Лена подняла глаза и улыбнулась, - я ещё не знаю.
Катя нажала на кнопку. Потом ещё раз. И ещё.
* * *
- А о чем они говорят сейчас? - Катя присела рядом. - Ну, девочка и мышка? Эта дверь – она же не просто так, такая дверь – прям как портал?
Лена взяла ручку и быстро нарисовала облачко над маленькой фигуркой.
- Она говорит: «Я пока не знаю. Но ключ уже теплый».
- О. - Катя помолчала. - похоже, скоро...
Катя схватила листок и встала в позу - одна рука на бедре, другая воздетая вверх - голосом мышки-первоклассницы:
- Я не знаю, что там! Но ключ теплый, и я иду!
Лена засмеялась:
- Нет-нет, она не такая. Она тихая. Вот так. - Она сложила руки, чуть наклонила голову. - И говорит почти шепотом. Потому что дверь совсем рядом.
Катя немедленно переиграла - присела, сложила руки, прошептала в воображаемую замочную скважину:
- Ключ... те-о-оплый...
Обе прыснули. Лена взяла камеру, которую Катя оставила на столе, навела на девушку и щелкнула.
- Простите. - Голос был негромкий, но обе вздрогнули.
В дверях стояла женщина лет сорока - красивая, собранная, с планшетом в руках. Она смотрела на них с улыбкой человека, который наблюдал уже некоторое время.
- Я Марина, хозяйка студии. Катюш, через пятнадцать минут новая сессия.
Катя ойкнула и метнулась к камере. Лена начала собираться - быстро, по привычке.
- Подождите, - сказала Марина.
Она подошла к столу и взяла листы. Молча просмотрела один, второй, третий.
- Это ваше?
- Да, я... простите, я не подумала - документы, я понимаю, это было безответственно, у меня такого никогда... я оплачу, если что-то испорчено...
- Ничего не испорчено. - Марина аккуратно сложила листы. – Могу я их взять себе?
- Берите, конечно. Это просто... я просто рисовала.
- Вижу, - сказала Марина.
В интонации было что-то, что Лена не сразу расшифровала.
Её тепло проводили до двери. Катя обняла - неожиданно, по-детски:
- Вы придете ещё? Я хочу знать, что за дверью.
- Я тоже, - сказала Лена честно.
И вышла на улицу.
Было начало второго. Впервые за много лет у неё был свободный день. И она совершенно не знала, что с этим делать.
Это было очень странное и очень хорошее чувство.
Телефон зазвонил в половине второго.
Шеф.
- Ленандревна, вы где?
- В кафе, Виктор Семенович. У меня отгул, я предупреждала.
- Да я помню, но тут... принтер не печатает, Оля говорит - бумага кончилась, я не знаю где вы её держите...
- Третья полка, левый шкаф, за папками.
- Подождите, я запишу... так. Ещё - Смирнов с Дьяковым летят в среду, Оля забронировала Марриотт, говорит, что не знает другие отели, но это как-то слишком...
- Я знаю где надо. Но я сейчас не в офисе.
- Ну... вы не могли бы просто позвонить и...
- Виктор Семенович. - Лена поставила чашку на блюдце. Очень спокойно. - У меня отгул. Первый за три года. Папка с инструкциями лежит на моем столе, я её готовила специально. Там всё написано - включая контакты гостиницы и имя менеджера.
Молчание. Потом:
- А театр? Наташа хочет на премьеру, билетов нет в продаже, вы всегда как-то...
- Позвоните Инне Георгиевне в кассу Большого. Мой номер у неё есть, скажите, что от меня. Запишите - Инна Георгиевна.
- Записал. А скрепки для степлера...
- Виктор Семенович.
- Да?
- Третья полка. Левый шкаф. За папками.
Она нажала отбой. Посмотрела на телефон секунду. Убрала его в сумку.
Допила кофе. Надо запомнить это место.
В магазин она зашла случайно - просто витрина зацепила. Не скидка, не яркий ценник. Просто красиво.
Продавщица подошла сразу:
- Вам помочь?
Лена уже открыла рот сказать «я просто смотрю» - и вдруг остановилась. Это же её обычный ответ. Всегда. В любом магазине.
- Да. Помогите. – нужно менять сценарии.
Они ходили между рядами минут сорок. Лена примеряла, отказывалась, снова примеряла. Капризничала - немного, осторожно, как человек, который только учится это делать.
- Этот голубой меня полнит.
- Согласна. Вот этот - другой оттенок, смотрите.
В какой-то момент Лена поймала себя на том, что рассуждает про фасоны и сочетания легко, естественно. Продавщица смотрела удивленно.
- Вы хорошо разбираетесь.
- Я? - Лена усмехнулась. - Я просто слушала. Три года за обедом, пока жена шефа и наша финдиректор обсуждали Милан.
Девушка понимающе кивнула.
На кассе Лена смотрела, как пробивают её покупки, и думала - странное ощущение. Тратить свои деньги на себя. Не на продукты, не на Сонин кружок, не на рубашки мужа. На себя – просто так, не по необходимости.
Приятное ощущение. Малознакомое.
И тут же - другая мысль. Тихая, но отчетливая.
Три года без отгула. Три года она знает про эту фирму всё - каждого партнера, каждый день рождения, каждую привычку. Принтер не работает без неё. Гостиница не та без неё. Театральные билеты - только через неё.
Сколько она стоит?
Она достала телефон и записала в заметки одно слово: «Пора бы».
Это чудесное чувство – когда позволяешь себе маленькие радости и большие удовольствия. Кто-то рождается с этим талантом, а кому-то нужно учиться – долго и старательно. Елена постаралась. Как вы думаете, сможет она пройти этот курс новой жизни до конца? Делитесь прогнозами в комментариях
К тому же эта история точно не закончится вот так. Мне кажется, у Лены всё лучшее только начинается