На этой неделе исполнилось 140 лет с даты рождения Николая Гумилёва (1886-1921) – русского аристократа и поэта. Пожалуй, одного из самых странных и гениальных поэтов Серебряного века. И кого как не его, участника Первой Мировой войны представлять в нашей рубрике «Искусство о войне».
Многие могут со мной сейчас не согласиться, но по себе скажу, что поэтов нужно читать «с конца», с более поздних стихотворений, когда талант уже раскрывается вовсю. Но вот открываешь Гумилёва ранние произведения – да и это круто написано!
Как конквиста́дор в панцире железном,
Я вышел в путь и весело иду,
То отдыхая в радостном саду,
То наклоняясь к пропастям и безднам.
(«Сонет», 1905 г.)
С юношества выпускник Царскосельского лицея примеривал на себя рыцарские латы, грезил приключениями, прекрасными дамами и экзотическими странами. С дамами поначалу не очень везло – будущая жена Ахматова отказывала ему три раза, а согласившись выйти замуж, ещё не понимала любит ли его. С экзотическими странами состояние дел было получше – Гумилёв несколько раз мотался в Африку на короткие и длительные сроки (и строки). Путешествовал по Турции и Египту, дважды побывал в Абиссинии (нынешняя Эфиопия). Но тут началось Первая Мировая – для него это было удачей проявить себя, и поэт не сомневаясь, одел на себя и военные одежды.
На войну Гумилёв пошёл добровольцем, но ВВК не прошёл. Тут надо отметить, что Гумилёв попал в этот мир с врожденными дефектами: он шепелявил, у него была леворукость и косоглазие, а также сжатый, вытянутый череп на тонкой шее. В детстве он страдал сильными головными болями и не переносил шума – скажем, так себе рекрут. Конечно, в наше время, Минобороны всё равно бы подписало с ним контракт, но тогда Гумилёву пришлось убеждать взять его на фронт, и он настоял и убедил.
Он попал в конную разведку. Отряд в который он попал, совершал дерзкие рейды в серой зоне и тылу противника. Вот это приключения! Гумилёв стал «охотником» – так называли разведчиков на армейском сленге! Сбылась его мечта и в первые годы службы Гумилёв писал о войне только восторженные строчки. И шрапнель у него пела, и пулемёт лепетал, как ребёнок, а пули ныли, и наступать для него было в радость. Гумилев воспевал победу, рядил её «как девушку, в жемчуга». Мечтал о параде в Берлине. В принципе ему нравилось и когда наступали, и когда отступали, выравнивая фронт.
Смерть на войне Гумилёв игнорировал. Он первый рвался в опасный рейд и не сомневаясь, шёл по «открытке» в сторону противника. И смерть постоянно свистела пулями возле его лица.
«Мы, наверное, скоро опять попадём в бой, и в самый интересный, с кавалерией. Так что вы не тревожьтесь, не получая от меня некоторое время писем, убить меня не убьют (ты ведь знаешь, что поэты — пророки)»
– делился он в письме с женой Ахматовой .
(Забегая вперёд, скажем, что Гумилев по каким-то своим прозрениям насчитал себе смерть в 53 года, а Бог ответил зеркально – Гумилев погиб в 35 лет.)
Поэт признавался, что на войне здоровел – свежий воздух на природе шёл ему, как он считал, на пользу, а в тылу он часто болел.
Когда Гумилёв вернулся на побывку в Петроград и выступил в поэтическом салоне он снискал овации следующими строчками:
Как собака на цепи тяжелой,
Тявкает за лесом пулемет,
И жужжат шрапнели, словно пчелы,
Собирая ярко-красный мед.
(«Война», 1914 г.)
Поэт был художественно точен и ярок. Из всех его признанных коллег воевал на передке только он. Блока, его главного соперника по поэзии и признанию среди прекрасных дам, мобилизуют позже, летом 1916 года, да и то он будет служить в тыловых инженерных войсках.
«Это всё равно что жарить соловьёв»
– так прокомментировал Гумилёв мобилизацию Блока, и в этой фразе мало кто замечает выпад в сторону конкурента. Себя-то Гумилёв считал воинствующем рыцарем, несмотря на свой соловьиный склад.
(Снова забежим вперёд и скажем, что их соперничество закончился со смертью обоих в 1921 году. Блок умер от истощения, его Господь мобилизовал, а Гумилёв, можно сказать, пошёл к Нему снова добровольцем – он был расстрелян большевиками за участие монархическом заговоре)
Блок мало напишет будучи на службе, которой тяготился, а Гумилёв продуктивен – он пишет не только стихи, но и «Записки кавалериста» – цикл заметок, которые публиковались в утренней газете «Биржевые новости» больше года – с января 1915-го по февраль 1916-го). Эта энциклопедия военной жизни разведчика написанная живым и художественным языком – описывая своё участие в диверсионных операциях Гумилёв не забывает замечать и описывать «озёра как из полированного металла», «золотистых фазанов», «акварельно-нежный рассвет», «запруды с нежно журчащими струйками», и прочую сопутствующую флору и фауну.
Воевал Гумилёв с адреналином и азартом. «Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю…» — писал о таких другой выпускник царскосельского лицея Александр Сергеевич Пушкин.
Первые два года войны Гумилёв считал лучшими голосами своей жизни, он дослужился до прапорщика, был награждён двумя Георгиевскими крестами III и IV степени.
Потом его перевели в тыл на учёбу, а потом война затянулось, приняла характер окопной и не так уже вдохновляла поэта. В его поэзию стали закрадываться сомнения:
…И год второй к концу склоняется,
Но так же реют знамёна,
И так же буйно издевается
Над нашей мудростью война.
Вслед за её крылатым гением,
Всегда играющим вничью,
С победной музыкой и пением
Войдут войска в столицу.
Чью?
(«Второй год», 1916 г.)
Война привлекает порой странных людей – таким был поэт Николай Гумилев. Остались его фотографии в военной форме – тонкая шея, приплюснутый череп, воробьиные глаза. Он был безусловным пассионарием – теорию о пассионариях придумает и разовьет его сын Лев Гумилёв, который при советской власти между двумя уголовными сроками тоже пойдёт с винтовкой по стопам отца – Гумилёв-младший участвовал в освобождении Варшавы, сражался в Восточной Пруссии, брал Берлин.
Но это уже другая история, о которой мы обязательно как-нибудь тоже напишем.
Дмитрий Селезнёв ( @Записки старого шахтёра ) специально для @wargonzoya