Часть двенадцатая
Анна села на переднее сиденье, застегнула ремень и уставилась в окно. За стеклом плыл серый, мокрый город — тот самый, в котором она жила последние пять лет.
Лена молчала. Она вела машину аккуратно, обеими руками держась за руль, и только иногда бросала короткие взгляды на Анну.
— Как он? — спросила Лена наконец.
— Кто?
— Саша.
Анна усмехнулась.
— Ты правда хочешь это обсуждать?
— Хочу, — тихо сказала Лена. — Я переживаю за него, за тебя, за девочку.
— Девочку зовут Алиса, — сухо ответила Анна. — И она сейчас одна в приюте, потому что её мать лишили прав, а отец шесть лет скрывал её существование.
Лена сжала руль.
— Я знаю.
— Знала, — поправила Анна. — Ты знала полгода и молчала.
— Я не могла…
— Могла, просто не захотела. Хватит.
Лена замолчала. Анна отвернулась к окну и больше не произнесла ни слова до самого дома.
Анна открыла дверь своим ключом — странное чувство, будто она заходит в чужое жильё. В прихожей стояли Сашины кроссовки, на вешалке висела его куртка. В гостиной на столе осталась кружка с недопитым чаем — чай давно высох, на дне красовалось коричневое пятно.
— Я помогу убраться, — сказала Лена с порога.
— Не надо, я сама.
Анна прошла на кухню, открыла холодильник. Там всё ещё стоял йогурт, который Саша обещал съесть ещё до отъезда. Яйца, сыр, колбаса, молоко. Обычная еда обычной семьи, которая распалась за одну ночь.
Она закрыла холодильник и прислонилась к стене.
— Я сейчас поеду в опеку, — сказала она. — Ты можешь ехать домой.
— Я с тобой, — ответила Лена.
— Не нужно.
— Анна, я знаю, что ты злишься, ты имеешь на это право. Но я сказала, что помогу, даже если ты будешь молчать все время.
Анна посмотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.
— Через час выезжаем.
Отдел опеки находился в старом советском здании с облупившейся краской на дверях. Анна бывала здесь один раз — когда они с Сашей думали об усыновлении. Тогда всё казалось возможным. Теперь она возвращалась сюда, чтобы спасать чужого ребёнка.
— Приёмная граждан по вторникам и четвергам с двух до пяти, — прочитала Лена табличку на двери. — Сегодня среда.
— Чёрт, — выдохнула Анна. — Я не подумала.
— Подожди, — Лена достала телефон. — У меня есть знакомая в этом здании. Работает в бухгалтерии, я спрошу, можно ли как-то попасть.
Она отошла в сторону и тихо заговорила по телефону. Анна осталась стоять у входа, глядя на серое небо и мелкий дождь, который моросил уже несколько часов подряд.
Через пять минут Лена вернулась.
— Её зовут Наталья Владимировна. Она сказала, что если мы подождём полчаса, она выйдет и поговорит. Но без записи ничего не обещает.
— Полчаса, — повторила Анна. — Ладно.
Они ждали молча. Анна сидела на скамейке у входа, Лена стояла рядом, прикрываясь зонтом. Дождь барабанил по железу, по асфальту, по листьям мокрой липы.
— Ань, — позвала Лена.
— М?
— Ты ненавидишь меня?
Анна подняла голову. Посмотрела на подругу — она не узнавала всегда уверенную в себе Лену.
— Не ненавижу, — сказала она медленно. — Но я не понимаю, как ты могла. Полгода, Лена. Полгода ты знала, что у моего мужа есть дочь. Ты знала что у меня не получается завести ребенка, что я плачу по ночам. А ты все это время молчала.
— Я клялась ему, — прошептала Лена. — Я дала слово.
— А мне ты давала слово? На свадьбе ты стояла рядом со мной, ты была моей свидетельницей. — Анна встала. — А когда ты узнала правду, ты не пришла ко мне. Вы вдвоём решили, что я не заслуживаю знать.
Лена закрыла лицо руками.
— Прости, — глухо сказала она. — Я знаю, что это ничего не меняет, но я правда виновата. И я готова делать что угодно, чтобы это исправить.
Анна смотрела на неё. Внутри боролись злость и усталость. Злость говорила: «Уйди, она предала тебя». Усталость шептала: «Она нужна тебе. Справки, документы — ты одна не справишься».
— Перестань плакать, — сказала Анна. — Слёзы не помогут.
Лена вытерла лицо и кивнула.
— Сейчас придёт Наталья Владимировна, — сказала она. — Я возьму себя в руки.
Женщина вышла ровно через полчаса. Невысокая, полная, с уставшими глазами и папкой в руках. На ней был серый кардиган и очки на цепочке.
— Вы по какому вопросу? — спросила она, переводя взгляд с Анны на Лену.
— Заключение для временной опеки, — сказала Анна. — Муж хочет забрать дочь из Турции. Мать лишили прав, ребёнок в приюте.
Наталья Владимировна приподняла бровь.
— А вы кто?
— Жена.
— А сам муж где?
— В Турции. Не может улететь, потому что процесс идёт. А нам нужно заключение вашего отдела — что ребёнку будет где жить в России, что отец работает, что условия подходящие.
Женщина вздохнула. Открыла папку, достала какой-то бланк.
— Без личного присутствия — никак. — Она посмотрела на Анну поверх очков. — Таков порядок. Или муж приезжает сам, или идёт в наше консульство в Турции и оформляет там доверенность на ваше имя. Консульство заверит — и документ будет действителен в России.
— Сколько это займёт? — спросила Лена.
— Неделю, минимум. — Наталья Владимировна вздохнула. — Консульство не самый быстрый орган.
— А если он не может приехать? — спросила Анна. — Совсем. Иначе процесс в Турции остановится.
— Тогда доверенность через консульство — единственный вариант. — Женщина пожала плечами. — Другого пути нет.
Анна закрыла глаза.
Неделя. Ещё одна неделя.
— Я понимаю, ситуация тяжёлая. — Женщина пожала плечами. — Ребёнок в чужой стране. Но закон есть закон. Если мы отдадим заключение кому попало, нас посадят.
— Спасибо, — сухо сказала Анна. — Мы поняли.
Она развернулась и пошла к выходу.
В машине она молчала. Лена тоже не решалась заговорить. Они проехали уже половину пути, когда Анна достала телефон и набрала номер Саши.
— Ты в номере? — спросила она без приветствия.
— Да. Что случилось?
— Ты должен оформить на меня нотариальную доверенность. Через консульство. Без этого они не отдадут заключение.
— Сколько времени это займёт?
— Неделю, — сказала Анна. — Минимум.
Саша молчал. Анна слышала его дыхание — тяжёлое, прерывистое.
— Я займусь завтра же, — сказал он наконец.
— Займись. И ещё. — Анна помолчала. — Как она?
— Спрашивала о тебе. «Когда придёт тётя Аня?»
Анна закрыла глаза.
— Передай ей, что я скоро.
— Передам.
— Всё. Отключаюсь.
Она сбросила вызов и откинулась на сиденье.
— Неделя, — сказала Лена тихо.
— Неделя, — повторила Анна. — А потом я получу заключение и лечу обратно.
— А я?
— А что ты? Ты остаёшься здесь. Если понадобятся ещё документы, будешь на связи.
Лена кивнула.
Они доехали до дома в полной тишине.
Вечером Анна осталась одна.
Она прошла по квартире, трогая вещи. Сашин свитер на спинке стула — она всё не убирала. Пустота давила на плечи. Кота не было — он остался у соседки. Анна подумала, что надо бы его забрать, но не сегодня. Сегодня нет сил даже на это.
Она села на диван, провела рукой по обивке. Кот часто спал здесь, сворачивался клубком, урчал. Сейчас диван был пустым, как и вся квартира.
— Заберу завтра, — сказала она вслух самой себе.
Никто не ответил.
Анна поднялась, прошла на кухню и налила себе стакан воды. Сделала глоток и холодная жидкость обожгла горло.
Она поставила стакан на стол и вдруг заметила — на холодильнике висела их свадебная фотография. Они с Сашей, молодые, счастливые, беззаботные. Она в белом платье, он в костюме.
— Дурак, — сказала Анна фотографии. — Какой же ты дурак.
Она сняла фото и убрала в ящик стола.
Ночью она лежала в пустой кровати, глядя в потолок. Кота не было, и в ногах никто не урчал. Тишина стояла такая, что закладывало уши.
Она думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё две недели назад она не знала, что у мужа есть дочь. А теперь она спит одна в пустой квартире, ждёт, когда Саша оформит доверенность, а потом — снова в Турцию.
Она достала телефон. Пролистала до фотографий Алисы — тех немногих, что успела сделать в приюте. Вот она раскрашивает единорога. Вот она поправляет хвостик. Девочка смотрит в камеру с лёгкой улыбкой.
— Я вернусь, — прошептала Анна. — Я обещала.
Она поставила телефон на зарядку, повернулась на бок и закрыла глаза.
Сон пришёл не сразу. Но пришёл.
Ей снилась Алиса. Девочка сидела на качелях во дворе приюта и смеялась. Рядом стоял Саша — неуклюжий, растерянный, но улыбающийся. Анна смотрела на них издалека и не знала, подойти или уйти.
А потом качели остановились, Алиса повернула голову и посмотрела прямо на неё.
— Тётя Аня, — сказала девочка. — Вы же вернётесь?
Анна проснулась.
В комнате было темно и тихо.
Она села, обхватила колени руками и просидела так до самого утра, глядя в окно на серое небо, которое никак не хотело светлеть.
Мысли ворочались медленно, тяжело, как камни.
Станет ли девочка по-прежнему называть её «тётя Аня»? Или за дни разлуки отвыкнет, замкнётся снова, и всё придётся начинать сначала?
Анна поймала себя на том, что боится этого больше, чем разговора с мужем.
Она боится, что Алиса перестанет ей верить.
«Я обещала вернуться, — подумала Анна. — Но поймёт ли она, почему меня не было так долго? Сможет ли простить?»
Она усмехнулась собственной мысли. Прощение. Шестилетняя девочка должна прощать взрослых, а взрослые тем временем делают вид, что так и надо.
В окне постепенно светлело. Сначала небо стало серым, потом розовым, потом снова серым — обычное осеннее утро, без надежды на солнце.
Анна встала, прошла на кухню и включила чайник. Достала кружку — ту самую, с надписью «Лучшая жена», которую Саша подарил ей на вторую годовщину. Посмотрела на неё и поставила обратно в шкаф. Взяла другую, простую, белую.
Не сейчас. Не эта кружка.
Чайник закипел. Анна заварила чай, но пить не стала. Села на тот же табурет, где когда-то сидела счастливая, не знающая правды.
Теперь она знала всё и ничего не могла с этим сделать.
Сейчас ей остается только неделя ожидания.
Анна допила чай, помыла кружку и пошла в душ. Горячая вода немного расслабила мышцы, но не мысли. Те никуда не делись — они стояли в голове плотной стеной.
Она вышла из душа, оделась и села на диван.
Телефон молчал. Саша ничего не писал — наверное, спал. Или уже поехал в консульство. Или сидел в номере и пялился в потолок, как она сама всего несколько часов назад.
Анна посмотрела в окно.
Серое небо никуда не делось.
Но где-то там, за тысячи километров, маленькая девочка в розовой пижаме с зайцами уже проснулась и, наверное с надеждой смотрит на дверь.
«Я скоро, — мысленно сказала Анна.
Осталось продержаться неделю.
Всего неделю.
Анна взяла пульт, включила телевизор. На экране кто-то что-то весело рассказывал, но она не слушала. Звук был просто фоном, чтобы не сойти с ума от тишины.
Она просидела так до полудня. Потом встала, надела куртку и вышла из квартиры.
Нужно было забрать кота у соседки. Нужно было купить продукты. Нужно было как-то прожить эту неделю.
Она спустилась по лестнице, толкнула дверь подъезда и вдохнула холодный осенний воздух.
Впереди было семь дней ожидания.
Продолжение следует...
Подпишись, если тебе понравился рассказ!
Следующая часть: