Катя сидела на краю материнской кровати, держа её холодную, почти прозрачную руку. Комната пахла лекарствами, потом и чем-то тяжёлым, сладковатым - запахом приближающегося конца. Мама уже третий неделю почти не говорила, только иногда открывала глаза и смотрела куда-то сквозь стену.
- Катенька… - прошептала вдруг неожиданно ясно. - Не отдавай меня… Я хочу здесь… дома…
Голос звучал слабо, как шелест сухой бумаги, но в нём была такая мольба, что у Кати перехватило горло.
- Мам, я не отдам, - тихо ответила она, хотя уже знала, что это ложь.
Дверь скрипнула. Вошёл Олег. Отец. В руках у него был пакет с новыми анализами и рецептами. Лицо усталое, серое, с глубокими складками у рта. Он работал с семи утра до десяти вечера, чтобы оплачивать всё этот ад: лекарства, которые помогали, а потом переставали действовать, профессиональных сиделок, которые брали много, и всё равно уходили раньше.
- Я договорился, - сказал тихо, но твёрдо. - Завтра утром за ней приедут. Хороший хоспис, на окраине, но там всё по-человечески. Круглосуточный уход, врач всегда на месте, обезболивание подбирают сразу, а не как здесь - бегай по поликлиникам каждую неделю.
Катя медленно повернула голову.
- Она просит остаться дома.
Олег отвёл взгляд.
- Я больше не могу. Ты видишь, в каком она состоянии, всё равно постоянно в забытьи. А если она… прямо здесь? В нашей квартире? Ты представляешь, что будет с энергетикой? Как нам потом жить в этих стенах? И продать не получится - такие квартиры плохо покупают. Разве что за треть цены перекупам.
Катя смотрела на отца и не узнавала. Раньше он был другим. Или она просто не замечала?
- Энергетика? - повторила тихо. - Ты серьёзно сейчас про энергетику?
- Катя, я не железный. Я и так на пределе. Там ей будет лучше. И нам тоже. Там можно круглосуточно сидеть с ней, родственникам разрешают. Какая разница, где с ней находиться, здесь или там? Я тоже приходить буду.
Больная снова зашевелилась. Глаза на секунду стали осмысленными, полными ужаса.
- Олег… пожалуйста… не надо… я не хочу туда… я хочу дома…
Муж подошёл ближе, но не стал садиться на кровать.
- Там тебе будет легче, Лен. Там профессионалы. Я уже оплатил.
Катя почувствовала, как внутри что-то лопается - тихо, но необратимо.
Мать закрыла глаза и вновь впала в привычное состояние.
На следующий день скорая (не обычная, а специальная, хосписная) увезла женщину. Катя поехала с ней. Отец сказал, что приедет вечером, после работы.
В хосписе действительно было чисто. Белые стены, цветы в коридоре, тихая музыка вдалеке. Палата на одного, ей поставили кровать. Маму положили, подключили капельницу, сделали укол.
Катя сидела рядом на жёстком стуле и гладила её по волосам. В голове крутилась одна и та же мысль, чёрная, как смола из ада:
"Он её выкинул. Как старый диван, который уже не вписывается в интерьер. Чтобы энергетика не портилась".
Через две недели мать умерла. Тихо, во сне. Катя была рядом - держала её руку до самого конца.
Отец приехал через час после того, как ему позвонили. В чёрном костюме, который, видимо, уже приготовил заранее. Лицо было скорбным, но Катя видела: в глазах облегчение.
Вечером девушка зашла пустую квартиру. Олег сидел на кухне с бутылкой коньяка.
Катя остановилась в дверях.
- Доволен? Теперь энергетика в квартире просто идеальная. Ни одной умирающей жены на горизонте. Красота.
-Катя, выслушай меня, - попросил отец.
-Врачи давали ей пару месяцев жизни.
-Это была не жизнь! Она мучилась каждую минуту.
-Действительно, надо было прикончить, - с ненавистью выдохнула дочь. - Из самых добрых побуждений.
Безутешный вдовец попытался взять девочку за руку.
-Отойди от меня!
Катя ушла в свою комнату и больше не сказала ни слова.
На похоронах Олег стоял у гроба и говорил правильные слова. А Катя - чуть в стороне и смотрела на него так, будто видела впервые.
Когда мужчина сделал шаг к гробу, чтобы попрощаться, Катя резко подняла руку.
- Не подходи.
Голос прозвучал громко, на всю небольшую траурную залу. Все замерли.
- Катя… - начал Олег тихо.
- Ты её уб ил, - отчеканила она. - Ты её выкинул из дома, как мешок с мусором, чтобы "энергетика не портилась". Так что не смей к ней подходить. Ты предатель.
Олег побледнел. Его родители бросились к внучке.
- Катенька, милая, что ты говоришь… - начала мать, хватая её за руку. - Папа же хотел как лучше, там действительно хорошее учреждение, врачи…
Катя выдернула руку и посмотрела на них с такой холодной яростью, что оба отшатнулись.
- Вы ничем не лучше, - бросила она. - Вы знали. Вы молчали. Вы тоже решили, что удобнее спрятать умирающую жену подальше, чтобы не мешала вашей спокойной жизни. Так что идите все…. Вместе с ним.
Она повернулась спиной к гробу и замолчала.
Через месяц после похорон Катя получила аттестат. Ни одной улыбки на лице. Ни веселья. Она собрала два больших пакета вещей, забрала мамины документы, фотографии и старый серебряный крестик, который женщина всегда носила, и ушла в бабушкину двухкомнатную квартиру на другом конце города. Бабушка по маминой линии умерла три года назад, но квартира до сих пор стояла пустая - мама не хотела её продавать.
Катя закрыла за собой дверь, села на пыльный диван и впервые за долгое время заплакала - тихо, зло, без слёз облегчения.
А через месяц ей позвонила соседка.
- Катя, ты в курсе? К твоему отцу женщина переехала. Моложе лет на пять. Вчера вещи заносила. Уже шторы новые повесили…
Катя медленно опустила телефон.
Всё встало на свои места. Поздние возвращения Олега с работы последний год. Запах чужих духов на его рубашках, который он объяснял "клиентками в офисе". Всё это время, пока мама корчилась от боли, он уже присматривал себе замену.
В тот же вечер Катя пришла в отцовскую квартиру. Дверь открыла та самая молодуха в коротком халатике, с мокрыми после душа волосами.
- Олег дома? - спросила Катя спокойно.
-Да. Ты Катя? Меня зовут...
- Меня не волнует, как тебя зовут. Я вижусь с тобой первый и последний раз в жизни.
- Что тебе нужно? - отец встал перед пассией, будто боясь, что дочь не выдержит и вцепится в её волосы.
Катя посмотрела на него долгим взглядом, потом перевела глаза на новую женщину.
- Значит, пока мама умирала, ты уже новую семью строил? Красиво.
Она сделала шаг вперёд. Голос был ровный, почти ласковый, но от него веяло могильным холодом.
- Я пришла просто сказать. От всей души.
Она посмотрела отцу прямо в глаза:
- Чтоб ты никогда не был счастлив. Чтоб каждую ночь тебе снилась мама, как она умоляет тебя не отдавать её. Чтоб ты дожил до старости один, в этой же квартире, и чтобы энергетика здесь наконец-то полностью сгнила. Чтобы ты сд ох и чтобы рядом не было ни одной живой души.
Потом перевела взгляд на молодую женщину:
- А тебе… чтоб у тебя никогда не родился ребёнок. Ни от него, ни от кого.
Она улыбнулась - той самой чёрной, страшной улыбкой, от которой у обоих по спине пробежал мороз. Развернулась и вышла, тихо прикрыв дверь.
На лестнице она остановилась, достала телефон и написала отцу сообщение:
"Я больше не твоя дочь. Считай, что у тебя никогда не было ребёнка. Как и у мамы никогда не было мужа."
И удалила его номер.
В бабушкиной квартире легла на диван и долго лежала, смотря в потолок.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ. ОГРОМНОЕ СПАСИБО ВСЕМ, КТО ОЦЕНИЛ МОЁ ТВОРЧЕСТВО!!!