Часть одиннадцатая
Анна не ожидала, что решение придет так быстро.
Они сидели в номере после очередного визита к переводчику. Саша выглядел осунувшимся еще сильнее — новые бумаги, новые требования, новые сроки. Турецкая соцслужба запросила документ из российского органа опеки. Без него — никуда.
— Они хотят подтверждение, что в России меня ждут, — сказал Саша, разглядывая какой-то бланк. — Что есть жилье, что я не безработный, что девочку есть где разместить.
— Но у тебя есть справка с работы, — возразила Анна.
— Им мало. Им нужно заключение нашего отдела опеки, по месту жительства.
Анна замолчала.
— А это надолго? — спросила она.
— Недели две, не меньше. — Саша отложил бумаги. — А может, и месяц. Я не могу улететь, потому что тогда процесс здесь остановится. Но и без этого документа они не отдадут Алису.
Он закрыл лицо руками.
Анна смотрела на него. Внутри поднималась привычная злость, но она заставила себя выдохнуть. Не сейчас.
— Я полечу, — сказала она.
Саша поднял голову.
— Что?
— Я полечу в Россию. Схожу в наш отдел опеки. Узнаю, что нужно. Привезу документы.
— Анна, это не твоя обязанность…
— Я знаю, что не моя. — Она посмотрела на него в упор. — Но если я этого не сделаю, мы будем сидеть здесь еще месяц. Алиса будет ждать. И каждый день смотреть на дверь.
Саша молчал. Его лицо было серым, глаза покраснели.
— Ты не обязана, — повторил он тихо.
— Я уже решила, — отрезала Анна. — Завтра посмотрю билеты.
Она легла на кровать и отвернулась к стене. Слышала, как Саша тяжело дышит, но не оборачивалась. Не сейчас, не тогда, когда она сама боялась своего решения.
Утром Анна позвонила Лене.
— Мне нужно лететь в Россию, — сказала она без приветствия. — За документами для опеки.
— Что случилось? — голос Лены был встревоженным.
— Ничего не случилось, просто турецкая бюрократия. Им нужно заключение нашего органа опеки, а Саша не может улететь.
— Ты хочешь, чтобы я сходила?
— Я хочу, чтобы ты пошла со мной, потому что я прилечу, — поправила Анна. — Вдвоем быстрее.
Лена замолчала. Потом тихо сказала:
— Ты готова со мной разговаривать? Не только по делу?
— Не знаю, — честно ответила Анна. — Но мне нужна твоя помощь, а остальное — потом.
— Я приеду. Во сколько у тебя рейс? Встречу тебя в аэропорту. И пойду с тобой куда скажешь.
— Договорились.
Анна сбросила вызов и посмотрела на телефон. Странно — сейчас она не чувствовала ни злости, ни обиды. Только усталость и пустоту.
Через два дня Анна стояла в приюте и смотрела на Алису. Девочка раскрашивала бабочку — с фиолетовыми крыльями и зелеными пятнышками. Сосредоточенно, высунув кончик языка.
— Алиса, — позвала Анна.
Девочка подняла голову.
— Мне нужно улететь на несколько дней. В Россию, по делам.
Глаза Алисы расширились. В них снова появился страх — тот самый, который Анна видела в первый день.
— Вы вернетесь? — спросила девочка тихо.
— Обязательно. Через три дня. — Анна села на корточки. — Я обещаю.
— А папа останется?
Анна обернулась на Сашу. Тот осунувшись стоял у двери и смотрел на них.
— Да, — сказала Анна. — Папа будет приходить к тебе каждый день.
Алиса посмотрела на отца долгим, изучающим взглядом. Потом снова перевела глаза на Анну.
— Тогда я буду ждать, — сказала она.
— Хорошо.
Анна хотела обнять девочку, но не решилась. Вместо этого она просто поправила ей хвост — тот самый, что вечно распускался.
— Я быстро, — сказала она. — Ты даже не заметишь.
В аэропорту Саша топтался рядом, пока она проходила регистрацию. Его тень падала на её сумку, на посадочный талон, на руки — всюду. Анна чувствовала этот взгляд спиной, затылком, каждой клеткой.
— Ты уверена? — спросил он. Уже не в сотый раз, в тысячный.
— Нет. — Анна забрала документы. — Но выбора у меня нет.
— Я буду приходить к ней каждый день. И писать тебе.
— Делай, что должен.
Она сунула посадочный в карман куртки и оглянулась на табло. Рейс не задерживали, судьба не давала отсрочки.
— Ань, — окликнул Саша, когда она уже сделала шаг к выходу на посадку.
Она остановилась, но не обернулась.
— Просто привези её домой, — тихо сказал он.
Анна ничего не ответила и пошла к паспортному контролю.
В самолёте оказалось душно. Сосед справа сразу захрапел, слева — молодая девушка в наушниках — уставилась в сериал. Анна сидела между ними, маленькая, зажатая, и смотрела, как за иллюминатором тают последние стамбульские огни.
Город оставался внизу. Такой огромный, шумный и чужой. В одном из его серых зданий на окраине сейчас спала девочка. Анна представила, как та лежит, свернувшись калачиком, и, наверное, обнимает подушку. Или плюшевого слона, которого Саша купил ей вчера.
Она поймала себя на том, что улыбается этой картинке. И сразу стёрла улыбку.
Нельзя, не сейчас.
Сначала надо вернуться. Собрать нужные справки, пережить встречу с Леной и попробовать не сорваться. А потом — снова сюда. Снова в этот город, в этот приют, в эту маленькую комнату с пластиковыми стульями.
Анна попыталась закрыть глаза, но веки не слушались. В голове крутилась какая-то дикая карусель: события прошедших дней, справки, переводы, печати. И лица. Ее мужа — виноватое, растерянное. И главное — Алисы. Спокойное, настороженное, с огромными глазами, которые смотрели так, будто девочка ждала, что взрослые снова её предадут.
— Чёрт, — выдохнула Анна тихо, так, чтобы никто не услышал.
Сосед справа захрапел громче. Слева девушка всхлипнула над какой-то турецкой драмой в наушниках.
Анна отвернулась к окну. За бортом была тьма и только изредка внизу вспыхивали жёлтые цепочки фонарей — маленькие, чужие города, которых она никогда не увидит.
Она подумала о том, как раньше любила путешествовать вдвоем с Сашей. Они пили вино в мини-баре, спорили о том, какой фильм посмотреть, строили планы. Тогда всё казалось простым. Тогда она не знала, что у мужа есть секреты.
Анна усмехнулась собственной мысли.
«Шесть лет, — подумала она. — Шесть лет он врал. А я даже не подозревала. Что ещё я не знаю? Что ещё он спрятал?»
Ответа не было. И, наверное, не будет.
Она провела ладонью по лицу, будто пыталась стереть усталость. Не получилось.
Самолёт качнуло, стюардесса что-то объявила по-русски. Анна не разобрала — да и не хотела. Ей вдруг стало всё равно на турбулентность, на соседей, на время.
Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлое, беспокойное забытьё.
Ей не снились люди, не снился Стамбул. Ей снилась пустая квартира в России, где на подоконнике наверное засох фикус, а в холодильнике — полка просроченного йогурта.
Она проснулась от того, что самолёт коснулся колёсами взлётной полосы.
Россия встретила её серым небом и мелким, противным дождём, который барабанил по иллюминатору. Анна отстегнула ремень, потянулась и поняла, что за время полёта ничего не изменилось. Усталость никуда не ушла. Тревога никуда не ушла. И это противное чувство, что она занимается не своим делом, тоже осталось на месте.
— Чужой ребёнок, — прошептала она одними губами. — Чужой муж и чужая жизнь.
Она встала, взяла сумку с полки и пошла к выходу.
В здании аэропорта её встречала подруга.
Она стояла у стеклянных дверей, в длинном пальто, сжимая в руках телефон. Увидела Анну — и замерла. Ни шагу навстречу, только смотрела.
Анна подошла сама.
Остановилась в двух шагах и посмотрела на подругу. На эту её новую, непривычную робость.
— Привет, — сказала Лена тихо.
— Здравствуй, — ответила Анна.
Они стояли и молчали. Вокруг спешили люди, кто-то кого-то обнимал, кто-то плакал от радости, кто-то ссорился. А они стояли — две подруги, между которыми была ложь и предательство.
— Машина на парковке, — сказала Лена. — Поехали?
Анна кивнула.
Они пошли к выходу, и холодный ветер ударил в лицо. Анна подняла воротник куртки и подумала о том, что этот день только начинается.
Продолжение следует...
Подпишись, если понравился рассказ!
Следующая часть: