Пассажир сел в мою машину, когда я уже мысленно закрывал смену. Двенадцать часов за рулём — это особое состояние, не усталость и не бодрость, что-то среднее, похожее на медитацию. Да уж, никогда не знаешь как сложится твоя жизнь. Бывший спец, две государственные награды — а теперь белый «Солярис», запах чужого фастфуда и рейтинг четыре-восемь в приложении для такси.
Так вот пассажир. Он плюхнулся на заднее сиденье с видом человека, которому весь мир задолжал и пока не вернул. Молодой — лет тридцать, не больше. Пиджак с закатанными рукавами, модная борода, часы, которые носят не чтобы знать время, а чтобы другие знали цену. На водителей такие смотрят в зеркало заднего вида как на обивку сиденья.
— Куда едем? — коротко спросил я.
Он назвал адрес.
Я тихонько тронулся.
Адрес был мой. Моя улица, мой дом, мой подъезд. Я ехал ровно, не превышал, считал светофоры. Припарковался в тени под сломанным фонарём — привычка, которая не уходит после службы. Мужик вышел, не попрощавшись - попросил "подождать часик", обещал "накинуть" к счётчику. Я сидел и смотрел, как он набирает код домофона. Делает это походя, привычно. Как человек, который набирал его много раз и ни разу не думал, что однажды кто-то будет наблюдать.
Чуть позже в нашей спальне зажёгся свет. Я откинулся и стал ждать.
Пятьдесят три минуты. Снаружи шёл мелкий дождь, и капли на стекле ловили свет от окон соседнего дома. Я думал о странных вещах: о том, что могу наделать сейчас больших глупостей.
Мужик вышел спустя 40 минут.
От него пахло «Диором». Тот флакон стоил мне 24 тысячи. Я покупал его на десятую годовщину. Наталья сказала: «Это единственные духи, которые прям подходят мне на все сто!».
— Домой, — бросил он. — Уютная двадцать три.
Я тронул машину.
После второго светофора он заговорил. Такие люди не переносят тишину — она им что-то напоминает о себе, и это что-то им не нравится. Таксист — идеальный исповедник: слышит всё, не считается никем, забывает к утру. Во всяком случае, так им кажется.
— Хорошая ночка вышла, — сказал он, и в голосе было что-то жирное, сытое. — Ты женат, кстати, братан?
— Был.
— Умно. Не советую в эту кабалу второй раз прыгать. Никогда не знаешь кто к твоей заскочит вот как я сейчас к этой. Тоже ведь жена какого-то балбеса! — Он засмеялся коротко. — Слушай, я тебе скажу как мужик мужику: замужние — это особая категория. Им есть что терять, понимаешь? Они стараются. По-настоящему. Незамужние всё время чего-то хотят, всё время куда-то бегут, а эти — они благодарны. Им нужно просто дать то, чего муж дать не может.
Я молчал.
— У неё муж — ну прямо классика жанра. — Он говорил легко, как рассказывают анекдот, который уже рассказывали и знают, что зал смеётся. — Служил где-то, в горячей точке или типа того, теперь таксует как лошок. Она говорит: думал, что герой вернулся, ему там еще мультов несколько накинули, а вернулся просто мужик с бедой в голове, а деньги все на лечение спустились. — Смешок. — Она так и сказала: «Герой с осколком в спине и пустым кошельком». Смешно же, правда?
Осколок был. Левая лопатка, два сантиметра от позвоночника, хирург сказал — повезло. Об этом осколке знали двое: я и Наталья. Она видела его каждый раз, когда я снимал рубашку. Иногда трогала пальцем — я думал, с нежностью.
— А детали зачем тебе рассказывает? — спросил я. Спокойно. Как спрашивают про погоду.
Он не почувствовал никакого подвоха в этом вопросе. Конечно, не почувствовал.
— Да они все рассказывают. — Он махнул рукой. — Это часть процесса. Им надо выговориться, понять, что они не виноваты, что они просто живые люди, которых типа не видят. Я ей так и говорю: ты молодец, ты имеешь право на лучшую жизнь. Она аж плакала.
Я смотрел на дорогу.
— С вас тысяча двести рублей. Приехали.
Он достал бумажник — толстый, кожаный, из тех, что специально кладут на стол в ресторанах. Вытащил первое, что попалось. Пять тысяч.
— Сдачи не надо, братан. Я сегодня так хорошо оттянулся, что не жалко, — Хлопнул дверью.
Я аккуратно сложил купюру пополам. Убрал в левый нагрудный карман. Туда, где раньше носил жетон.
Саша Черепанов ответил на первом гудке.
— Череп, привет. Нужна твоя работа — сказал я.
Пауза. Такая пауза, как бывает только между людьми, которые вместе лежали в грязи под обстрелом и знают, что это значит — когда другой говорит «нужна работа» в час ночи.
— Белая или серая?
— Для меня.
— Понял. Пришли вводные.
Белкин Дмитрий Геннадьевич. Тридцать один год. Инстаграм коуч для мужчин по соблазнению, курс «Альфа-протокол» за 120 тысяч рублей, три банковских счёта, криптокошелёк на офшоре, BMW пятой серии в кредит на сорок семь месяцев. Ещё — апартаменты для встреч с любовницами на имя левого ИП. Он думал, что это умно, не водить кого попало в свою квартиру, а иметь для этого "запасной аэродром". Череп нашёл всё за четыре часа, попивая чай и глядя в ноутбук с таким видом, будто решал кроссворд.
Паркинг под его зданием: закрытый, бетонный, камеры только на въезде. Внутри ни одной.
— Он берёт охранника, когда поздно, — сказал Саша, глядя на записи.
— Я знаю.
— Хочешь, чтобы я занялся охранником?
— Я хочу, чтобы Белкин видел, как ты занимаешься охранником. Это важнее.
Наталье я написал в восемь вечера: «Срочный заказ, отвезти пассажира в область и обратно. Меня не будет три дня. Не жди».
Она ответила сердечком с улыбкой. И больше ничего.
Следующим дням мы оборудовали паркинг его гнёздышка. Четыре микрокамеры, угол сто восемьдесят, запись прямо в облако. И стали ожидать день, когда он пригласит сюда мою жену.
Белкин загнал BMW в 22:31. Моя жена Наталья уже была там, у неё оказывается даже был дубликат, а консьерж знал её как хорошую знакомую.
Мы стояли на минус первом с двадцати одного часа. Ждали приезда Белкина молча. Это мы умеем.
Белкин вышел из машины. Следом — охранник. Квадратный, в чёрной куртке, с рацией. Бывший спортсмен, без боевого опыта. Саша занялся им за четыре секунды: болевой захват на запястье, разворот, удар в диафрагму — не чтобы причинить вред, а чтобы выключить. Здоровяк медленно опустился на бетон и занялся одним делом — вспоминал, как дышать. Саша отошёл в сторону, как человек, поставивший коробку на полку.
Белкин к этому моменту уже стоял на коленях. Хомут на запястьях. Фонарь в лицо. Скрючившийся охранник — сразу перед его взором, в прямой видимости.
Я присел перед ним на корточки в балаклаве. Ждал, пока он сфокусируется.
— Спокойно, машка — сказал я. — Кричать не нужно. Здесь никто не услышит, а у тебя заболит горло. А мы не хотим, чтобы ты заболел.
— Ч-что вам нужно? — Голос сорвался. — Деньги? Телефон? Я отдам всё, только—
— Ну давай телефон для начала, — сказал я.
Он разблокировал его с третьей попытки — пальцы не слушались. Переписка с Натальей была открыта первой. «Муж сегодня ночует, приедешь?» «Конечно, зайчик». «Он вообще ничего не замечает». «Потому что таким людям это не дано». Я листал медленно, как читают чужой дневник — без спешки, без права на это, с ощущением, которое не имеет названия на ни одном языке.
Убрал телефон в карман.
— Теперь, машка, слушай внимательно. Сейчас мой коллега позвонит женщине, которая ждёт тебя наверху. Расскажет, где ты и что с тобой. Я включу громкую связь и предложу тебе выбор: целым останется только один из вас. Или она выходит и едет домой нетронутая — или мы отпускаем тебя. Короче, кого-то одного. Решаешь ты у неё на глазах.
Он смотрел на меня. В его глазах шла быстрая, почти видимая работа — он искал, где здесь обман, где ловушка, где пространство для торговли.
— Послушайте. — Голос вдруг стал другим — мягче, почти доверительным, как у человека, который умеет разговаривать. — Я кажется понимаю, что происходит. Вы хотите денег. Это нормально, я не осуждаю, у каждого своя ситуация. Давайте как взрослые люди: я называю сумму, вы меня отпускаете, все расходятся довольные. Зачем усложнять?
Я молчал.
Молчание — это тоже инструмент. Человек не может долго смотреть в пустоту и ничего не получать обратно. Он начинает заполнять её сам.
— Сто тысяч? — сказал Белкин. — Двести? Я могу прямо сейчас, с телефона скинуть. Скажите только куда.
Я молчал. Считал про себя. Один. Два. Три.
— Слушайте, она — никто мне, вы понимаете? — Голос надломился, и из него полезло что-то настоящее, то, что он прятал за пиджаком и часами. — Она сама пришла. Сама написала первой. Я её не искал, она нашла меня в приложении для знакомств, флиртовала, напросилась на свидание, а потом осталась. Это её выбор, при чём здесь я?
— Её, — повторил я. Просто слово. Без интонации.
— Да! — Он почти кричал. — Она жаловалась на мужа каждый раз. Говорила: он меня не слышит, он живёт в своём мире, он думает, что героизм — это профессия. Она говорила — её муж считает что можно два раза в месяц покупать цветы и что мне этого должно быть достаточно. Что она несчастна — я просто... она ненормальная, я вам говорю. Она всем давала понять, что мужик у неё — обуза, что она заслуживает лучшего. А она хотела эмоций и приключений. Это её слова, дословно. Я только слушал.
Я встал.
Долгая пауза. Только гул вентиляции, дальний звук города сквозь бетон, дыхание трёх людей.
— Ладно, ладно, — сказал он. — Я сделаю всё что хочешь, только не трогай меня, умоляю!!
— Давай, снимай ботинок и облизывай подошву, дочиста, — сказал ему я.
Он торопливо снял дорогую туфлю и перевернул подошвой к себе. К ней прилипло что-то, напоминающее засохшее от собаки. Его взгляд моляще обратился ко мне, но понял, что выбора у него нет.
Белкин смотрел секунды три, потом вздохнул и принялся исполнять то, что ему было предложено. Потом что-то в его лице сделалось кислым, а на глазах навернулись слёзы.
Я снял маску.
— А, так это ты, — сказал он.
— Да, это я. — Я дал этому слову повисеть. — Всё это время это был я. А еще твой ужин и монолог сняты на камеру и завтра появятся во всех твоих соцсетях, где ты продаёшь курсы "для настоящих альфа-мужчин".
Череп разрезал хомут. Белкин долго сидел на бетоне, глядя в пол. Потом поднялся, пошёл к лифту. Не обернулся. Двести четыре тысячи подписчиков. Курс «Альфа-протокол» завтра поймут кому несли свои деньги.
***
Дома я сменил замки и уехал к Черепу на дачу. Наталья звонила семь дней подряд, потом перестала.
А пятитысячную купюру, которую мне дал этот альфа-самец я вставил в рамку. Под стекло. Повесил на то место, где раньше висела наша свадебная фотография.
Пять тысяч рублей. Столько стоила правда о человеке, который учил других мужчин быть мужчинами. Столько стоила женщина, которая называла меня плохим мужем.
Если понравился рассказ, кидайте лайк, мужики, и пишите в комментариях ваше мнение. Всем верных жен и удачи!