Пятнадцатого октября 1992 года в минской «Народной газете» вышла заметка журналистки Елены Молочко под заголовком «Исцеление». Речь шла о Владимире Корбуте, которому врачи поставили неоперабельный рак желудка. Его мать ходила в сосновый лес под Минском, находила странные грибы с запахом падали, выжимала из них мутный сок и давала пить сыну. Газета сообщала, что через несколько месяцев больной пошёл на поправку.
Это была короткая колонка — одна из тысяч перестроечных заметок о «чудесных исцелениях». Её читали в основном жители Минской области. Но именно с 15 октября 1992 года на постсоветском пространстве принято отсчитывать появление целой индустрии, выросшей вокруг одного гриба.
Phallus impudicus. Веселка обыкновенная. Сморчок вонючий. Ведьмино яйцо.
Грибной инженер
Гриб, который собирала мать Корбута, — одна из самых странных форм жизни в европейском лиственном лесу. Он начинается как белое или сероватое яйцо размером с куриное, наполовину закопанное в перегной. Карл Линней в 1753 году дал ему имя из двух латинских слов — бесстыдный и фаллос. Внутри яйца, в желатиновой оболочке, уже сжата вся будущая структура: полый пористый стебель и конусообразная шляпка. Гриб ждёт только сигнала — тепла и влажности.
Когда сигнал приходит, происходит то, чего в мире грибов почти не бывает. Плодовое тело растёт со скоростью до пяти миллиметров в минуту — человеческим глазом можно видеть, как оно вытягивается. За два-три часа веселка достигает пятнадцати-двадцати сантиметров. Сила, с которой она выталкивает себя из земли, составляет 1,33 килопаскаля — достаточно, чтобы пробить асфальтовое покрытие. В американских пригородах веселки регулярно прорывают садовые дорожки и бетонные отмостки частных домов.
И тогда включается запах.
Шляпку покрывает оливково-зелёная слизь — глеба, — содержащая споры. Из неё выделяется смесь сероорганических соединений: метантиол, сероводород, диметилсульфид, диметилтрисульфид, линалоол. Человеческое обоняние воспринимает эту смесь как запах гниющей плоти. Падальные мухи — прежде всего Calliphora vicina и Lucilia caesar — слетаются с расстояния в десятки метров, садятся на слизь, наедаются спор и разносят их по лесу. В отличие от подавляющего большинства грибов, веселка распространяется не ветром, а насекомыми. Эволюция выбрала падаль.
Та же самая молекула
В сентябре 2009 года в журнале *Bioscience, Biotechnology, and Biochemistry* (том 73, страница 2117) вышла статья группы японских исследователей из Токийского университета и Национального центра рака Японии: Мика Ширасу, Сюндзи Нагаи, Рюити Хаяси, Ацуси Отиаи, Кадзусигэ Тохара. Они работали с тремя пациентками со стадией IV и IIIB рака молочной железы и двумя мужчинами с опухолями головы и шеи. Метод был мучительный: стерильные марлевые подушечки держали на распадающихся опухолевых ранах по шесть-двенадцать часов, потом выделявшиеся летучие вещества анализировали на газовом хромато-масс-спектрометре.
Задача была утилитарная. Примерно у пяти процентов онкологических больных в поздней стадии появляются так называемые fungating wounds: опухоли прорастают сквозь кожу и начинают разлагаться прижизненно. Запах невыносимый, пациенты теряют возможность контактировать с близкими. Ширасу хотела найти виновную молекулу, чтобы её нейтрализовать.
На времени удержания 19,46 минут масс-спектрометр выдал характерный пик. Структура была определена однозначно. Диметилтрисульфид. Тот же самый летучий сероорганический компонент, которым веселка в сосновом лесу под Минском привлекала мух. Гриб, которым мать Корбута лечила сына от рака, выделяет ровно ту же молекулу, что и сам распадающийся рак.
Падальные мухи не различают эти два запаха — для них это один и тот же сигнал: где-то неподалёку идёт бактериальное разложение, там можно откладывать яйца.
Рижская наука
К моменту публикации японского исследования постсоветская индустрия фунготерапии уже существовала семнадцать лет.
После заметки Молочко рижский врач Станислав Кузнецов, сотрудник Латвийской медицинской академии, начал систематически изучать веселку. В июле 1993 года на 18-м Международном конгрессе по химиотерапии он доложил первые результаты: активная фракция сока гриба — глюкоманнан, обозначенный PI-2, а также стеролы и фенол-карболовые кислоты — стимулировала цитотоксические T-лимфоциты мышей и усиливала активность натуральных киллеров. Дальше последовала серия публикаций в тезисах европейских конгрессов — от 1994-го до 2007-го. Американский активист альтернативной онкологии Ральф Мосс написал о работах Кузнецова хвалебный репортаж в своих Cancer Chronicles номер 17 в сентябре 1993-го.
С 1991 по 2005 год Кузнецов вёл длительное наблюдение, охватившее более 25 000 онкологических больных. Около 11 475 из них принимали экстракт веселки. Сравнивая эту группу с остальными, Кузнецов показал, что их выживаемость статистически выше по всем типам рака.
Проблема — в слове «наблюдение». Это было не рандомизированное двойное слепое исследование, а когортное. Кто принимал веселку, решал не учёный, а сам пациент и его родственники. Люди, которые берутся лечить себя грибом, системно отличаются от тех, кто этого не делает: они моложе, богаче, образованнее, аккуратнее соблюдают основное лечение, лучше питаются. Стандартная ошибка healthy-user bias, известная эпидемиологам с 1970-х. Умершие в таких когортах часто «выпадают» из учёта. Это ошибка выжившего, возведённая в клинический стандарт.
Рынок неизлечимых
Коммерческой индустрии доказательной силы было достаточно.
В 2026 году в российской онлайн-аптеке литр спиртовой настойки веселки стоит 3000–3500 рублей. Девяносто капсул с сушёным порошком — 3300 рублей. Двадцать граммов сушёных «яиц» — от 500 рублей, что даёт цену около 25 000 за килограмм. Производители БАД — «Фунго-Ши», «Фито-Аптекарь», «Биолюкс», центр фунготерапии Ирины Филипповой, рижская компания Zemestauki — предлагают настойки, капсулы, свечи, кремы, бальзамы, ректальные и вагинальные свечи с пометкой «сопровождающая терапия онкологических заболеваний».
Ни один из этих продуктов не является лекарственным средством. Все — БАД, биологически активная добавка к пище. Формально в инструкциях стоит оговорка про консультацию с врачом. Фактически реклама строится на списках диагнозов: саркома, меланома, лейкоз, аденома гипофиза, миома матки, рак кишечника, рак молочной железы, рак предстательной железы, полипы, кисты, СПИД. Тысячи отзывов в маркетплейсах написаны людьми со свежим онкологическим диагнозом.
Скрытая сторона
В 2020 году группа польских исследователей под руководством Павелчик опубликовала в журнале *Ecotoxicology and Environmental Safety* работу, которую производители БАД предпочитают не цитировать. Спиртовой экстракт *Phallus impudicus* протестировали на сперматогенных клетках. Экстракт вызывал нарушение редокс-гомеостаза, укорочение теломер, повреждения ДНК хромосомных концов, активацию белков p53, p21 и p16, арест клеточного цикла и апоптоз. На уровне мужской фертильности — отрицательный эффект. Природное не значит безопасное.
Но главная цена веселковой терапии измеряется не побочными эффектами и не рублями, а неделями. Неделями между установленным диагнозом и началом доказательного лечения — химиотерапии, лучевой, хирургии. Для онкологического пациента эти недели часто определяют всё. Случай Корбута, описанный в «Народной газете», — единичный эпизод без медицинских протоколов, без гистологических подтверждений, без катамнеза. За ним стояли десятки тысяч других случаев, о которых газеты не писали: людей, которые отказались от операции в пользу настойки и умерли вовремя.
Дочь Дарвина и её корзина
Страх перед неоперабельным диагнозом старше, чем европейская мода на веселку. Немецкие врачебные книги XVII века рекомендовали Phallus impudicus от язв и опухолей кожи. В австрийской традиции это было средство от подагры. В Северной Черногории крестьяне натирали гриб на шеи быков перед корридой — для силы. В викторианской Англии Генриетта Дарвин, старшая дочь Чарльза, выходила в лес своего поместья в графстве Суррей с острой палкой и плетёной корзиной, охотилась на веселки по запаху и сжигала их в запертой гостиной — «ради нравственности горничных». Её племянница, художница Гвен Рейверэт, описала это в мемуарах «Period Piece», опубликованных в 1952 году.
Через сто с небольшим лет после крестового похода Генриетты гриб, вид которого в её поместье считали непристойным, стал продаваться как спасение от самого страшного диагноза эпохи.
Пятнадцатое октября
Пятнадцатого октября 1992 года, когда мать Владимира Корбута отжимала в стеклянную банку мутный сок из собранных в лесу грибов, в её руках была не просто местная целительская традиция. В её руках — хотя она, конечно, этого не знала — находилось сложное сероорганическое соединение, которое через семнадцать лет японские онкологи идентифицируют как главный компонент запаха, исходящего от распадающихся опухолей у её умирающего сына.
Индустрия, выросшая из одной газетной колонки, оценивается сегодня в десятки миллионов долларов в год. Рандомизированных клинических испытаний по-прежнему нет. Молекула та же.
📌 Друзья, помогите нам собрать средства на работу в апреле. Мы не размещаем рекламу в своих статьях и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат — это новая статья о замечательных грибах с каждого уголка планеты!