Предыдущая часть:
Кравцов стоял молча, боясь пошевелиться.
— Глеб, — наконец произнёс Корсаков, поднимая голову, и его глаза были красными, полными боли и гнева, — отправьте туда моих лучших людей. Пусть перекопают там всё вокруг, пусть наймут кинологов, пусть привлекут всех, кого нужно. Я должен знать наверняка, жива она или нет. Никаких догадок, только факты.
— Слушаюсь, Борис Ильич, — чётко ответил Кравцов и, развернувшись, вышел из кабинета.
Но он рано праздновал свою победу. Данила, дождавшись, пока пожарные окончательно потушат последние языки пламени, и получив разрешение от старшего, начал тщательно, сантиметр за сантиметром, осматривать чёрное, дымящееся пепелище. Его дотошность и скрупулёзность, над которыми частенько подшучивали старшие, более опытные коллеги, сейчас сослужили ему и всему делу неоценимую службу.
Около того места, где ещё вчера было крыльцо, в наполовину растаявшем, грязном сугробе, он заметил какой-то странный, оплавленный кусок пластика. Данила нагнулся, поднял его, понюхал и, не веря своим глазам, снова поднёс к носу. Пахло бензином.
— Поджог, — прошептал он одними губами, чувствуя, как кровь стынет в жилах. — Это был не несчастный случай, а умышленный поджог.
Он вспомнил, как бежал к дому на зарево, и как краем глаза заметил вдалеке, на лесной дороге, две большие, чёрные машины, которые быстро, не включая фар, уезжали в сторону трассы. Данила достал из кармана телефон и набрал номер своего давнего приятеля, работавшего в ГИБДД областного центра.
— Серёга, здорово, извини, что поздно, — заговорил он быстро, возбуждённо. — Слушай, у меня к тебе очень срочное дело. Нужно пробить по камерам видеонаблюдения на трассе в нашем направлении. Ищи два чёрных внедорожника, время между двумя и тремя часами ночи. Да, очень важно. Жизни людей зависят.
Прошло три дня. Роман находился в палате интенсивной терапии районной больницы. Он пришёл в себя, но был ещё очень слаб, почти не двигался и говорил с трудом. Марина не отходила от него ни на шаг, даже спала на стуле рядом с кроватью. Она кормила его с ложечки куриным бульоном, который сама варила в больничной столовой, меняла повязки на обгоревших руках и плече, постоянно гладила его здоровую руку, шептала какие-то ободряющие слова.
— Прости меня, Марина, — прошептал Роман, глядя на неё виноватыми, потускневшими глазами. — Обещал защитить тебя и Мирона, а в итоге мы потеряли дом, и я теперь беспомощный лежу.
— Глупый ты, Роман, очень глупый, — Марина ласково поцеловала его в лоб, едва сдерживая слёзы, которые всё равно текли по щекам. — Дом — это просто стены и деревяшки. Их можно заново построить. Главное, что мы все остались живы, слышишь? Ты спас нас с Мироном, вытащил из огня. Ты настоящий герой, а не беспомощный.
В палату тихо, стараясь не шуметь, постучали, и на пороге появился Данила. Вид у молодого полицейского был взбудораженный, глаза горели, но в них читалась какая-то новая, взрослая серьёзность.
— Марина Андреевна, Роман Николаевич, — начал он, проходя внутрь и прикрывая за собой дверь. — У меня для вас две новости. Одна хорошая, другая... тоже хорошая, но тревожная.
— Говорите, Данила, — Марина напряглась, инстинктивно сжимая руку Романа.
— Во-первых, — он полез в свой видавший виды портфель и достал оттуда запечатанный конверт, — приехал ваш друг, Роман Николаевич, тот самый профессор-генетик из областного центра. Передал это и просил извинения, что не смог приехать лично — срочный вызов в Москву.
Данила протянул конверт Марине. Она дрожащими пальцами, не веря своим глазам, вскрыла его и развернула плотный лист бумаги, испещрённый печатями, подписями и какими-то сложными таблицами.
— Что там? — тихо, почти беззвучно спросил Роман, приподнимаясь на локте.
— Вероятность родства — 99,9 процента, — прочитала Марина вслух, и голос её прервался от нахлынувших эмоций. — Мы действительно родные сёстры, Роман. Софья — моя сестра-близнец, которую разлучили со мной при рождении.
— Я и не сомневался, — Роман слабо, но искренне улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы. — Я сразу это понял, как только увидел вас.
— Так, это первая новость, — сказал Данила, но его лицо снова стало серьёзным. — А вторая новость, к сожалению, хуже. Пожар в вашем доме, Роман Николаевич, не был случайностью. Я осмотрел пепелище, пока следователи возились с бумажками, и нашёл следы бензина. Это был умышленный поджог.
Марина побледнела и прижала руку к груди.
— Но кто? — прошептала она. — Кому понадобилось нас сжигать?
— А вот это самое интересное, — Данила перешёл почти на шёпот, хотя в палате, кроме них, никого не было. — Мой друг из ГИБДД пробил по камерам два чёрных внедорожника, которые уезжали от вашего дома той ночью. Машины зарегистрированы на подставные фирмы, но через цепочку компаний они выводят на одну структуру.
— На какую? — Роман подался вперёд, забыв о боли.
— На службу безопасности Бориса Корсакова, — чётко произнёс Данила. — Того самого, приёмного отца Софьи.
Марина замерла, не в силах вымолвить ни слова. Роман тяжело опустился на подушку.
— Но зачем? — наконец выдавила Марина. — Он же говорил, что искал меня, что хочет видеть... Зачем ему нас убивать?
— Я тоже над этим думал, — нахмурился Данила. — И у меня есть одна теория. Корсаков мог этого не знать. Скорее всего, кто-то из его приближённых действовал за его спиной. Кто-то, кому было очень выгодно, чтобы вы никогда не встретились с Корсаковым.
Марина вскочила со стула, глаза её горели решимостью.
— Значит, нужно срочно связаться с самим Корсаковым, — сказала она твёрдо. — Рассказать ему всё, пока его люди не вернулись и не довели дело до конца. Данила, у вас есть доступ к базам данных? Вы можете найти телефон приёмного отца Софьи?
— Могу, — кивнул Данила, доставая свой служебный планшет. — Но это риск. Если информация утечёт...
— У нас нет другого выхода, — отрезала Марина. — Роман в больнице, дом сгорел, прятаться больше негде. Только правда может нас спасти.
Через десять минут напряжённой работы Данила нашёл нужный номер и протянул Марине свой телефон. Гудки шли долго, бесконечно долго, и наконец на том конце провода ответил вежливый, отстранённый женский голос:
— Приёмная компании «Монолит», здравствуйте. Слушаю вас.
— Соедините меня с Борисом Ильичом Корсаковым, — голос Марины был твёрдым, почти стальным, хотя внутри у неё всё дрожало. — Это срочно, по очень важному делу.
— Борис Ильич не принимает звонки с неизвестных номеров, — холодно ответила секретарша. — Представьтесь, пожалуйста, и изложите суть вопроса.
— Скажите ему, — Марина глубоко вздохнула, набираясь смелости, — что звонит Марина Корсакова. Родная сестра Софьи.
В трубке повисла такая тишина, что стало слышно, как на том конце кто-то охнул. Затем послышались щелчки, переключения, и через минуту раздался глубокий, хрипловатый, взволнованный мужской голос:
— Алло? Кто это? Это Борис Корсаков. Кто говорит?
Марина снова глубоко вздохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Меня зовут Марина, Борис Ильич. Я знаю, что вы ищете меня. И я знаю, что я — родная сестра вашей приёмной дочери, Софьи.
На том конце провода послышался тяжёлый, прерывистый вздох, похожий на стон.
— Боже мой... — проговорил Корсаков глухо. — Ты жива? Мне доложили, что в той деревне был пожар, дом сгорел дотла... Я думал, я снова потерял тебя...
— Жива, чудом, — сказала Марина, и в её голосе проскользнули нотки горечи. — Но это не был несчастный случай, Борис Ильич. Дом подожгли. Я видела следы бензина.
— Мои люди? — голос Корсакова мгновенно стал ледяным, опасным. — Я приказал доставить тебя живой и невредимой. Кто посмел ослушаться?
И тут Марина услышала, как он резко замолчал, что-то прикидывая в уме.
— Глеб! — прорычал Корсаков, и в его рыке слышалась такая ярость, что Марина невольно отодвинула телефон от уха. — Этот гад знал, как ты выглядишь. Он всё знал. Где ты сейчас, Марина?
— В районной больнице, — ответила она, глядя на Романа. — Мой... мой друг сильно пострадал, спасая меня и ребёнка из огня.
— Никуда не уходи, — приказал Корсаков. — Я выезжаю прямо сейчас. Через несколько часов буду у тебя. И никому не говори, что ты со мной связалась. Поняла?
— Поняла, — кивнула Марина, и связь прервалась.
В то время как внедорожник Корсакова с рёвом рассекал ночную трассу, направляясь в область, в городе Олег и Инна праздновали свою маленькую, подлую победу. Они сидели в дорогом, полуслепом ресторане, где горели свечи, и чокались бокалами с шампанским.
— Видел новости по телевизору? — довольно улыбалась Инна, отпивая из бокала. — «Трагический пожар в отдалённой деревне унёс жизни двух человек». Правда, имена пока не называют, но это дело времени.
— Ты просто чудо, Инна, — Олег поцеловал её руку, сияя от счастья. — Теперь всё чисто. Я уже связался с нужными людьми, и завтра у меня на руках будет официальное свидетельство о смерти. Идеальная, железобетонная бумага. Потом идём к нотариусу, я вступаю в наследство — и всё, бизнес снова мой, деньги мои, никто мне не указ.
— Да уж, — самодовольно усмехнулась Инна, — мы теперь будем сказочно богаты. Только не забудь про меня, когда всё получишь.
На следующий день, вооружившись фальшивой бумагой с липовыми печатями, купленной за огромные деньги у знакомого коронера, Олег и Инна, разодетые в пух и прах, гордо вошли в нотариальную контору. Олег с самодовольной улыбкой до ушей положил документ на стол нотариуса.
— Вот, пожалуйста, — сказал он развязно. — Свидетельство о смерти моей законной супруги, Марины Андреевны Корсаковой. Трагический случай, пожар в деревне. Прошу начать процедуру вступления в наследство.
Нотариус, пожилой, мудрый мужчина в старомодных очках, взял бумагу, внимательно её изучил, но почему-то не стал открывать папку с делом, как ожидал Олег. Вместо этого он незаметно нажал скрытую кнопку под столом.
— Вы уверены, что ваша супруга действительно погибла? — как-то странно, с подозрением спросил нотариус, поверх очков глядя на Олега.
— Абсолютно уверен, — раздражённо ответил тот, начиная нервничать. — Бумага же перед вами, читайте. Оформляйте, у меня времени нет.
И в этот самый момент дверь кабинета распахнулась настежь. Олег резко обернулся и замер, открыв рот. На пороге, бледная, но живая, стояла Марина. На её лице был небольшой пластырь, волосы убраны в простой, небрежный хвост, но глаза смотрели на мужа с ледяным, спокойным презрением.
— Привет, Олег, — сказала она негромко, но в тишине кабинета её голос прозвучал как приговор. — Рано ты меня похоронил. Не дождался.
Олег попятился, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Как это... ты же... пожар... — залепетал он, теряя остатки самообладания.
Следом за Мариной в кабинет вошли Данила, уже в форме лейтенанта, с нашивками, и высокий, седовласый мужчина с властным, волевым лицом, в котором угадывалась огромная сила. Это был Борис Корсаков.
— Лицом в пол, руки за спину! — скомандовал Данила, и из коридора тут же вбежали двое крепких полицейских, скрутив Олега и повизгивающую Инну.
Их вывели из кабинета под конвоем, и Марина смотрела им вслед без всякого сожаления. Только облегчение, огромное, всепоглощающее облегчение от того, что этот кошмар наконец-то закончился.
Корсаков подошёл к Марине и осторожно, словно боясь сделать больно, обнял её за плечи.
— Пойдём, дочка, — сказал он тихо, срывающимся голосом. — Пойдём отсюда. Нужно ещё навестить Романа в больнице и забрать Мирона. Они теперь наша семья.
Прошло время. На зелёной, ухоженной лужайке перед новым домом в пригороде бегал шестилетний Мирон, запуская яркого, пёстрого воздушного змея. Его звонкий, заливистый смех разносился по всей округе. На просторной веранде, заставленной цветами в горшках, сидели Марина и Роман. Он полностью восстановился после ожогов, на руке остался лишь бледный, едва заметный шрам, напоминающий о тех страшных событиях. Марина же, несмотря на то, что Борис Ильич сделал её своей официальной наследницей и переписал на неё часть бизнеса, осталась верна себе и своему призванию. Она открыла сеть уютных, домашних пекарен по всему городу, где пахло счастьем и свежим хлебом. Она по-прежнему любила печь, но теперь у неё были помощники и ученики, а сама она занималась любимым делом — созданием новых, необычных рецептов.
Роман обнял жену за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в её волосы.
— О чём ты сейчас думаешь? — спросил он тихо.
— О том, как странно и удивительно устроена жизнь, — Марина положила голову ему на плечо, глядя на сына. — Если бы Олег не предал меня, не влез в эти долги, я бы никогда не села в тот ночной автобус, не забрела бы в твой дом и не узнала бы правду о своей семье. И никогда не встретила бы тебя и Мирона.
— Мам! Пап! — радостно закричал мальчишка, подбегая к веранде и показывая на парящего в небе змея. — Смотрите, как высоко он летит! Почти до солнца!
Марина счастливо улыбнулась, глядя на сына, и погладила его по взъерошенной голове.
— Вижу, мой хороший, — сказала она нежно. — Прямо к солнцу летит.
Она посмотрела на Романа, и в её глазах светилась чистая, искренняя любовь. Все беды и тревоги остались позади. Олег, Инна и Глеб Кравцов отбывали длительные сроки в тюрьме по разным статьям — от подлога документов и попытки мошенничества до организации убийства. А она наконец-то нашла своё истинное место в жизни, свой настоящий дом, свою настоящую семью и долгожданное, выстраданное счастье.
На MAX вас ждут новые рассказы:
Канал "ИСТОРИИ О НАС"
Канал "РАССКАЗЫ"
Канал "ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ"