Прежде чем борзеть, подумай, с кем связываешься. Молодые редко об этом задумываются. Ну да мы все такими были. А я расскажу историю, которую не забуду до конца жизни.
Сидели мы с дедом Архипом на зорьке, окуня дёргали. Тихо, туман над водой, поплавки чуть покачиваются. Красота. И тут слышим: ревут моторы, хлопают двери, орёт музыка из колонок.
— Вот и кончился покой, — вздохнул дед Архип.
Я уже потянулся за снастями, чтобы уступить место и не связываться. Но дед руку мою придержал.
— Сиди. Мы с четырёх утра здесь. Никуда не пойдём.
Шумная компания покрутилась рядом, покосилась на нас недовольно, но двинулась дальше по берегу. Когда они отошли, дед помолчал с минуту, потом мотнул головой:
— Повезло им сегодня. А то бы история вышла некрасивая.
— Какая история, дед? — спросил я.
Дед Архип не торопился с ответом. Размотал леску, проверил крючок, поправил пенопластовый поплавок. Потом сплюнул в сторону и глянул на воду из-под козырька кепки.
— Расскажу тебе про Николая Фроловича. Я тебе давно должен был рассказать.
🎣 Тихий человек на берегу
Дед начал не торопясь, по своему обычаю:
— Николай Фролович появился в наших краях лет шесть назад. Приехал из Иркутска, снял половину дома у Зинаиды на отшибе. Один приехал. Без семьи.
Мужик аккуратный, немногословный. На рыбалку ходил каждое утро, в одно и то же время, на одно и то же место. Снасти самодельные, но сделаны с умом. Сразу видно: человек в деле.
— Ты его знал? — спросил я.
— Познакомились как раз на берегу, — кивнул дед. — Я ему помог вытащить леску из коряги, разговорились. Оказался нормальным мужиком. Только молчуном редкостным.
Через два года что-то у него дома случилось. Стал ещё тише. На рыбалку стал ходить дважды в день. Со мной изредка перебрасывался парой слов, с остальными вообще никак.
Все в деревне знали: есть такой Фролович. Тихий. Не трогай его, он не тронет.
😤 Чужаки на реке
— Дело было в августе, — дед Архип переложил удилище в другую руку. Жара стоит, река обмелела, рыба к теневым берегам жмётся. Сидит Николай Фролович на своём месте. Он его сам оборудовал: ветки расчистил, камни убрал, мостки сколотил из горбыля.
Место у него было золотое. Все знали: это место Фроловича.
И тут подваливают три машины. Номера городские. Вываливаются человек девять, здоровые, молодые, лет под тридцать. Сразу видно: шашлыки, пиво, сетки в багажнике. Не рыбаки, а отдыхальщики.
Присмотрелись они к берегу и упёрлись взглядом в мостки Фроловича. Удобно же: с мостков и купаться хорошо, и лодку подогнать можно. Место ровное, спуск пологий.
Подошёл один, верзила, руки в наколках, и говорит Фроловичу:
— Батя, ты бы пересел куда-нибудь. Нам тут с компанией расположиться надо. Видишь, нас много.
💥 Унизили не того
Дед Архип поморщился, как от зубной боли:
— Николай Фролович даже головы не повернул. Говорит спокойно, в воду смотрит: «Я здесь с пяти утра. Клёв через полчаса пойдёт. Идите правее, там берег чистый».
Те переглянулись. Не понравился им ответ.
Двое подошли сзади, подхватили Фроловича под мышки прямо со складного стула. Третий схватил его удилище, хрястнул об колено и зашвырнул в воду. Снасти, коробку с насадкой, всё сапогом в реку.
Отнесли деда метров на полтораста и бросили в крапиву у обрыва.
Николай Фролович поднялся. Отряхнулся. Посмотрел на них долго, без злобы. И говорит тихо, так тихо, что они даже переспросили:
— Не надо было этого делать, ребята. Очень не надо.
Те заржали. Пошли на его мостки, расставлять кресла и холодильники. Фролович собрал то, что осталось, и ушёл домой по тропинке вдоль берега.
— И что, просто ушёл?! — не выдержал я.
— Подожди, — сказал дед Архип спокойно. — Слушай дальше.
🌅 На следующее утро
Архип помолчал. Достал из кармана корку хлеба, раскрошил, бросил в воду. Потом продолжил:
— На следующее утро я встал пораньше. Часов в пять. Иду на реку, тропа как раз мимо мостков Фроловича идёт. Слышу издалека, тихо как-то. Подхожу ближе.
И останавливаюсь.
Все девятеро стоят на коленях на берегу. Руки за головой. Раздетые полностью. Некоторые трясутся. Один тихонько скулит.
А вокруг них человек десять. В камуфляже, в балаклавах. Стоят молча, как столбы. У троих стволы. Настоящие, не игрушечные.
Я вкопался на месте. Ноги не идут, ни вперёд, ни назад.
И тут по тропинке, со стороны деревни, идёт Николай Фролович. Неспешно. Рюкзак за плечами, два удилища в руке, термос под мышкой. Как на обычную рыбалку.
Подходит к мосткам. Кивает людям в масках, они ему молча кивают в ответ. С уважением так кивают.
Фролович разложил стул. Размотал снасти, новые уже, взамен сломанных. Насадил червя, закинул. Достал из рюкзака термос, налил чаю в крышку.
Посидел минуты три, глядя на поплавок.
Потом, не оборачиваясь, говорит:
— У меня вчера было три часа на рыбалку. Вы мне их забрали. Вот и постойте столько же. Комары у нас хорошие, не соскучитесь.
Верзила с наколками, который вчера командовал, захлюпал носом:
— Дедушка, мы не знали... Простите, пожалуйста. Скажите им, пусть отпустят...
— Три часа, — повторил Фролович. — Я вчера тоже просил. Не помогло.
И сидел он там. Ловил. Карась клевал хорошо, штук семь взял за утро. А те стояли на коленях, и комары их жрали нещадно.
Ровно через три часа Фролович смотал удочки. Встал, потянулся, убрал термос в рюкзак. Подошёл к ним, руки за спину, смотрит сверху вниз.
— Запомнили меня?
— Да... да, запомнили...
— В эти края больше ни ногой. Ни сюда, ни в соседние сёла. Это понятно?
— Понятно! Всё понятно! — закивали они наперебой.
— Одежду не верну, — добавил он просто. — Так и поедете. Будет что вспомнить.
Развернулся и пошёл домой. Не торопясь. Люди в масках постояли ещё немного, молча, неподвижно. Потом растворились в кустах, как и не было их.
Девятеро вскочили, бросились к машинам. Моторы взревели, и всё, только пыль.
🔥 Кто он такой
Я потом нашёл деда Архипа и рассказал, что видел. Он выслушал, не перебивая. Покивал.
— Я знал, что ты спросишь, кем он был раньше, — сказал Архип. — Я тоже однажды спросил. Фролович усмехнулся и говорит: «Всякое бывало, Архип. Всякое».
Больше он не сказал. А я больше не спрашивал.
Дед поправил поплавок, проверил наживку. Тишина стояла такая, что слышно было, как в осоке квакает лягушка.
— Он ещё здесь? — спросил я после паузы.
— Уехал года три назад, — сказал Архип. — Тихо уехал, как и жил. Дом закрыл, ключ соседке оставил. Мостки его до сих пор стоят. Никто не занимает.
Мостки из горбыля. Потемневшие, с трещинами, один край уже просел. Но стоит мне пройти мимо, и та история лезет в голову сама. И тех девятерых на коленях. У тебя на берегу бывали такие встречи, после которых стало тише? Расскажи в комментариях. А канал останется тут, подписаться можно молча. Анонсы в телеграм-канале и ВКонтакте.