первая часть
Та поездка в Териберку оказалась последней, когда друзья собирались вместе. Вернувшись в родной город, Ева не стала тянуть и сообщила матери, что переезжает в соседний регион.
— Ты с ума сошла? — опешила Майя, услышав о планах дочери. — Нет, ты человек взрослый, не мне тебе советы раздавать. Но ты уверена? Это же совершенно чужой город. У тебя там ни работы, ни жилья.
— Всё будет, мамочка, — загадочно улыбнулась Ева. — Кое-что произошло, пока мы ездили с ребятами на север. Я отпустила отца, — тихо призналась девушка.
— Вот как?.. — долгим, испытующим взглядом изучала её мать. — Я слышала, что в «местах силы» людям приходят откровения. Он говорил с тобой?
— Ты только не подумай, что я чокнутая и видела его призрак. Я… ощутила его. Там будто вся природа была пропитана его энергетикой. Я знаю, мам, ты отца любила совсем не так, как я, а иногда и вовсе считаешь, что я умом тронулась после его смерти. Но это не так. В Териберке я наконец смогла выпустить наружу всё, что мучило меня последние два года. Называй это волшебством или терапией — как хочешь. Но там папа пришёл ко мне. Сказал, чтобы я жила дальше. И я действительно захотела жить. Не пытаться заткнуть дыру в сердце поездками, спортом и прочим, а залатать её, дать ей зажить.
— А потом… — прищурилась Майя.
— Потом я встретила кое-кого. Его зовут Евгений. Ты будешь смеяться, но этот человек — моя судьба. Я точно это знаю. Только не читай мне сейчас нотации в духе: «ты ещё молода, чтобы понимать хоть что-то в любви». Я всем нутром ощущаю, что мы с ним уже много жизней прожили.
— Похоже, моя девочка влюбилась, — мягко улыбнулась мать. — Я так понимаю, этот парень живёт как раз в том городе, куда ты собралась переехать?
— Да. Но прошу тебя, не делай неправильных выводов. Ты всегда знала меня как серьёзного человека, для которого все эти романы и интрижки — пустой звук. За мной толпы парней бегали, но это всё было не то. Женю я чувствую как свою половину, понимаешь? Может, со стороны это кажется глупым или странным, но он сделал мне предложение.
— В смысле? — глаза Майи округлились. — Ева, ты всего пару дней там была!
— Время здесь вообще ни при чём, мама. Не суди о моих поступках по общепринятым нормам — это всё другое.
— Я и не сужу. Ты всегда была особенной, и это прекрасно, что ты в кого-то влюбилась. Но всё же любовь с первого взгляда — миф, а выскакивать замуж за первого встречного просто неразумно. Ты совсем не знаешь этого человека. А вдруг он какой-нибудь странный или опасный тип? Сейчас кого только нет.
— Мама, я уверена в Евгении. И это не просто любовь с первого взгляда. Такое чувство, что я знала его всегда, целую вечность. К тому же он серьёзный мужчина: работает в нефтяной компании, в свободное время занимается альпинизмом.
— Допустим, — скептически посмотрела на дочь Майя. — А чем ты там будешь заниматься? Сидеть на шее у парня — удел дурочек и лентяек. Ты, насколько я знаю, ни к одной из этих категорий не относишься.
— Настя поможет с работой. У неё знакомые владеют сетью ресторанов и баров. Я закончу школу барменов и устроюсь.
— Ты же не пьёшь. Не самая лучшая работа для молодой девушки — наливать всяким пьяницам. А вдруг приставать начнут?
— Исключено. Заведения приличные, с охраной, да и публика соответствующая. Платят неплохо. Хозяин согласен подождать, пока я пройду обучение. Часть курса даже оплатит — Настя уже обо всём договорилась.
— Ладно, дочка, — тяжело вздохнула женщина. — Никогда не имела привычки тебя в чём-то ограничивать и сейчас не стану. Дело твоё. Но знай: здесь тебя всегда ждут. Если что-то не получится — возвращайся.
— Не придётся, мамочка! — Ева крепко обняла мать. — Я счастлива.
В новом городе всё поначалу казалось Еве диковинным. За полгода жизни здесь она почти освоилась, но всё равно иногда накатывала ностальгия по дому. Ева успела окончить курсы барменов и уже несколько дней работала в солидном баре.
Женя поддерживал её изо всех сил: водил на прогулки, устраивал сюрпризы, знакомил с новыми людьми. Постепенно Ева стала считать этот город своим домом. Работать и жить здесь ей нравилось. Вскоре выяснилось, что у девушки настоящий талант к барменскому делу: попробовать приготовленные ею напитки съезжались люди со всего города. Хозяин был доволен, чаевые лились рекой.
После смены Евгений забирал Еву, привозил домой и готовил ей ванну. Это стало их маленькой традицией. Плескаясь в тёплой воде и сдувая с ладони пышную пену, девушка чувствовала себя по-настоящему счастливой.
— Не жалеешь? — как-то раз спросил её Евгений.
— О чём? — удивилась Ева.
— О том, что так резко отреклась от прежней жизни. У тебя же там мама, друзья. Знаешь, как у Эдит Пиаф в песне: «Я не жалею ни о чём!» — рассмеялась девушка. — Жень, я так долго жила в состоянии затянувшейся грусти, а сейчас всё резко изменилось. Я просто наслаждаюсь нашей новой жизнью. У меня любимый мужчина, любимая работа. Я как будто вернулась к себе после долгого скитания по осколкам воспоминаний. Знаешь, тогда в Териберке я загадала желание. Мы с ребятами в поезде ещё шутили на эту тему. Сначала я думала: было бы неплохо, чтобы папа снова был со мной. Но, сам понимаешь, это из разряда фантастики. И всё же я загадала. Обрести покой.
— И ведь всё сбылось, милый!
— Охотно верю, — загадочно улыбнулся Евгений. — Я ведь тогда тоже загадал желание, когда мы с парнями снимали северное сияние. И вот сегодня оно частично сбылось.
— Правда? И что же это? Ты мне не говорил.
— Ты же знаешь, как я люблю горы.
Ева пристально посмотрела на него.
— А какая, по-твоему, мечта есть у каждого уважающего себя скалолаза?
— Покорить неприступную вершину, — не задумываясь, ответила она.
— Именно, — кивнул Евгений. — Но у каждого эта вершина своя. Кто-то легко взбирается на Эверест, а вот какой-нибудь Эльбрус, который вдвое ниже, ему никак не даётся. И наоборот.
— Так, — насторожилась Ева. — И что за вершина у тебя? Насколько я знаю, ты был и на Эльбрусе, и на Эвересте.
— К-2, — тихо сказал Евгений, опуская глаза. — Она же Чогори.
— Погоди, — нахмурилась Ева. — Разве не там у тебя друг погиб позапрошлым годом? Ты сам говорил: это одна из самых опасных вершин мира. Я ничего не путаю?
— Всё верно, — кивнул Женя. — Только теперь К-2 по проценту смертности уступила гималайской Аннапурне, хотя она и ниже. Ева, ты не должна бояться. Вадим пошёл тогда в неподходящее время, его сгубили амбиции. Да и группа была плохо подготовлена, кислорода не хватило. Это была его ошибка. Каждый альпинист знает: успех восхождения зависит не только от силы воли, но и от подготовки. Да, по технике Чогори сложнее Эвереста, но если учитывать все подводные камни, для опытного скалолаза нет ничего невыполнимого. Эту гору покоряли даже женщины, а коэффициент смертности за последние годы сильно снизился. Тем более мы идём следующим летом, в самый безопасный сезон.
— Летом? — выдохнула Ева. — Это через десять месяцев?
— Да. Сегодня мне подтвердили участие в экспедиции. Будем понемногу готовиться, само восхождение тоже займёт немало времени. В конце мая я вылетаю в Пакистан, вернусь ближе к концу июля.
— Боже… Женя, ты уверен, что оно того стоит? — Ева всерьёз забеспокоилась, на глазах выступили слёзы.
— Это моя мечта, котёнок, — погладил её по мокрым волосам Евгений. — В Териберке я загадал именно это восхождение. Тогда не было ни средств, ни возможности — из области фантастики. А сегодня позвонил старый приятель, с которым мы начинали альпинистскую карьеру. Он собирает группу. Я просто не мог отказаться.
— От мечты нельзя отказываться, — печально вздохнула Ева. — Я верю, что всё будет хорошо. У тебя Эверест уже за плечами. Тогда ты был моложе и опыт у тебя был меньше, а всё же справился. Только прошу: не совершай опрометчивых поступков. Не нужно геройствовать. Я знаю, твои амбиции будут гнать тебя всё выше и выше, но если почувствуешь, что больше не можешь, просто вспомни обо мне и поверни назад, любимый.
Евгений тепло улыбнулся.
— Пока ты думаешь обо мне, всё будет в порядке. Обещаю.
— Как-то ты ловко переложил на меня всю ответственность, — попыталась разрядить обстановку Ева и плеснула в него водой. — А если я в тот момент буду спать или работать и думать совсем не о тебе, а о чём-то приземлённом? Это засчитывается?
— Глупенькая, — чмокнул её в макушку Женя. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Ты сейчас шутишь, потому что, будь я на твоём месте, тоже сильно переживал бы. Но ещё раз прошу: постарайся отбросить страх.
— Но на этих склонах люди правда умирают. Как ты мне прикажешь об этом не думать? Я же с ума сойду от тревоги. И так почти два месяца восхождения… Может, ты расскажешь подробно про маршрут? Если я буду представлять его, смогу посылать тебе свои мысленные «сигналы».
— Мы не всё время будем висеть на стенках. Сначала поднимемся до базового лагеря — это примерно пять километров над уровнем моря. Склон там относительно пологий и безопасный, хотя свои нюансы есть. Там ты можешь не переживать. Потом пойдём выше, разбивая следующие лагеря — примерно через километр по вертикали каждый. И вот тут начинаются настоящие сложности. Чтобы поставить второй лагерь, нам придётся пройти так называемый «дымоход» — вертикальную щель в скалах метров на тридцать. Для опытного альпиниста это не страшно.
— Ужас какой! — нервно засмеялась Ева. — Я в горах была только как лыжница. Меня в дикий ужас приводили те, кто забирался на самые скалы, а потом летел вниз на безумной скорости на сноуборде.
— Это уже отсутствие инстинкта самосохранения, — хмыкнул Женя. — Экстрим экстриму рознь. Альпинизм, как ни странно, один из самых контролируемых видов: снаряжение, страховка, подготовка. А вот мчаться с горы на доске — уже на грани. Но не мне судить, каждому своё.
— Ладно, а дальше? Надеюсь, этот дымоход — самое страшное?
— Отнюдь, — покачал головой Евгений. — Между вторым и третьим лагерем почти отвесная стена, её называют Чёрной пирамидой. Почти полкилометра скалы. Но её можно пройти: справлялись даже альпинисты с меньшим опытом, чем у меня. Тем более мы будем идти в связках, с хорошей страховкой. А вот после третьего лагеря начнётся самое жуткое. Летом, конечно, чуть спокойнее, но…
— Что там? — Ева побледнела.
— Плечо. На этом участке часто сходят лавины, но мы будем следить за прогнозами, чтобы не попасть под одну. Там склон пологий, паниковать не о чем.
— Слушаю тебя — и всё время «не о чем»… — горько усмехнулась Ева.
— Ну ладно, признаю: действительно страшно будет примерно в четырёх сотнях метров от вершины. Там участок, который называют «бутылочным горлышком». Это траверс почти под прямым углом к подъёму, прямо под сераком, кромкой ледника. Сто метров чистого ужаса. Зато потом — бесконечная свобода и ощущение, что ты становишься частью чего-то огромного. Это нельзя описать, только прожить.
— Жаль, что я не интересуюсь горами.
— Ещё чего, — улыбнулся Евгений. — Зато когда я вернусь, мы наконец сделаем то, что давно задумали.
— Да? И что же?
— Сыграем свадьбу. Я знаю, ты не придаёшь особого значения штампам в паспорте, но я всё равно хочу, чтобы мы обвенчались. Тем более, если Бог сохранит меня в этой экспедиции, я просто обязан дать перед Ним самую важную клятву в своей жизни.
— Не говори так, — нахмурилась Ева. — Что значит «если сохранит»? Ты уже сейчас допускаешь худшее. Нельзя, Женя, так говорить — накличешь.
— Глупости. Если думать только о хорошем, легко пропустить те мелочи, которые в критический момент решают всё. Я лучше заранее буду прокручивать в голове, как тяжело будет идти, как не обессилеть, если часть еды потеряем, что делать, если погода испортится. Тогда в процессе не растеряюсь и не поддамся панике. А паника в горах — верная смерть.
— Хорошо, любимый, тебе виднее. Я тоже тогда постараюсь не паниковать, чтобы мои мысли на расстоянии не мешали твоему восхождению.
— Ева! — в трубке шипели помехи. — Ева, меня слышно?
— Женя, это ты?! — Ева подскочила, прижимая телефон к уху.
Уже неделю её любимый не выходил на связь. В горах даже спутниковая связь работала через раз. Ровно неделю назад группа альпинистов покинула базовый лагерь и начала основной штурм. Ровно неделю назад Ева, глядя на улыбающегося Женю на экране ноутбука, пожелала ему удачи.
— Ева, это Павел…
Слова гулко отдавались в висках.
— Здравствуй, Паша. Где Женя?
— Женя… Мы дошли до Плеча. Я сейчас в базовом лагере, пришлось спуститься — погода резко испортилась. Мы не ожидали, прогнозы были благоприятными.
— Господи, Паша, с вами всё в порядке? Что с Женей? Почему он сам не звонит?
— Ева, ты только не паникуй. Лавина сошла. Наших накрыла.
— Нет… — побледнела девушка. — Женя…
— Пока рано говорить о худшем. Часть группы спустилась в третий лагерь, они будут ждать выживших, а потом снова подниматься.
— Паша, что ты несёшь? Женю засыпало? — Ева почувствовала, как ноги подкашиваются. — И никто его не ищет?
— Ищут, Евочка, ищут, но… Погода ужасная. Остаётся только молиться, что ребята успели спрятаться под скалами — там много естественных укрытий. Мы шли на расстоянии, я не могу сказать больше.
— Почему вы спасателей не вызываете? Вертолёты, поисковые отряды…
— Ева, для вертолётов тут слишком разряженный воздух. Они просто не долетят. А спасатели… С пакистанской стороны помощи придётся ждать вечность. Судьба альпинистов чаще всего только в их собственных руках. Это негласный кодекс. Я обещаю, мы сделаем всё возможное, но… Надежда всё равно есть. Помни об этом.
— Паша, Паша! — кричала Ева в трубку, но в ответ только усилилось шипение, а потом раздались короткие гудки.
Она так сжимала телефон, что ногти впились в ладони до боли.
Поиски пропавших после схода лавины альпинистов ничего не дали. С каждым днём погода лишь ухудшалась, и выживших вынудили спуститься вниз. Ева чувствовала своё полное бессилие. Она не находила себе места.
Через месяц она встретилась с вернувшимся из Пакистана Павлом — тем самым другом Евгения, который звал его в эту проклятую экспедицию.
— Почему он? — рыдала Ева, бессильно колотя парня в грудь. — Почему? Это несправедливо. Он говорил, что нечего бояться, я и не боялась, но… Он уверял, что летом лавины почти не сходят, что риск невелик!
— Риск есть всегда, Ева, — тихо ответил Павел. — И Женя это прекрасно понимал. Сначала мы всё равно надеялись, что они выберутся. Лавина была не самой мощной. Но место…
— Ты бросил его там? — Ева не могла остановиться, удары становились всё слабее, но продолжались. — Это ты его туда потащил! Несколько лет назад ваш общий друг там погиб! Разве это вас ничему не научило? Почему Жени больше нет, а ты здесь? Почему?!
Слова всё больше расплывались, превращаясь в хриплый рёв, а затем — в настоящий вой. Павел молча стоял, не пытаясь остановить её руки, обрушивавшиеся ему на грудь и плечи. Когда силы иссякли, Ева обмякла и начала сползать на пол. Павел подхватил её и аккуратно уложил на диван.
— Мои слова сейчас для тебя ничего не значат, — тихо произнёс он. — Но Женя подписал определённые бумаги. Он, как и любой альпинист, понимал: риск смерти есть всегда — даже на гораздо меньших высотах. Всегда, Ева. Мы можем верить во что угодно, но когда человек бросает вызов природе, прежние цели перестают иметь значение. И только этим бездушным горам решать, как распорядиться твоей судьбой.
Он на мгновение замолчал и глубоко вдохнул.
— Женя был мне настоящим другом. Мы не раз ходили в горы, много раз вытаскивали друг друга из-под обвалов, камнепадов, мелких лавин. Но с восьмитысячниками всё иначе. На каждом из них есть своё «кладбище альпинистов». Там даже могил нет — тела просто остаются на склоне, в вечном льду. Никто не будет рисковать собой, чтобы спустить их вниз и похоронить по-человечески. Скалолазы молча принимают этот мрачный кодекс: последнее прибежище — там, где тебя настигла судьба. И Женя это принял.
Павел опустил глаза.
— Не нужно сейчас злиться на меня за то, что я не пошёл его спасать. Любая попытка вытащить альпиниста там — это риск для всей группы. Всегда выбирают большинство. Таков закон. Я сделал всё, что мог. Но К-2 забрала его и ещё троих ребят. Их матери, жёны, дети сейчас так же, как ты, не могут понять, почему спасатели не пришли. Да и некому идти, понимаешь? Это не Альпы, где через каждый километр деревня с поисковиками. Это суровая, страшная реальность, от которой не отвернуться. Женя знал, что может остаться там навсегда. Поэтому он заранее написал завещание.
— Завещание?.. — Ева смотрела на него затуманенными глазами. — Зачем? Он знал?
— Да. И я писал, и все остальные в группе. Это мрачная, но устоявшаяся традиция. Я дам тебе контакты Жениного адвоката, с которым он всё оформлял. Скажу только одно: Евгений всё оставил тебе.
продолжение