оглавление канал, часть 1-я
Машина рванула с места и помчалась по дороге в лес. Не глядя на своего спутника, я велела:
— Вызывай через каждые пять минут, понял?
Он с серьёзным видом кивнул и схватился за рацию. Каждый раз я напряжённо прислушивалась к треску рации, ожидая, что через треск радиопомех вот-вот услышу басовитый голос Степана Егоровича или Серёги-тракториста. Но эфир откликался непонятными шорохами и трескучими шумами безо всяких признаков человеческих голосов.
Я сосредоточенно смотрела на дорогу, вцепившись в руль. Пришлось унять своё нетерпение, иначе можно было засадить уазик в какую-нибудь болотину по самое не могу. Мыслей в голове никаких не было: только дорога, только как преодолеть очередное препятствие — глубокую колею или колдобину. Максим тоже молчал, намертво вцепившись в боковую скобу, время от времени на очередной кочке подпрыгивая на сидении. Один раз только буркнул, что, мол, хорошо, что верх у машины брезентовый, а то бы уже давно голову себе пробил. Но сказано это было без малейшего упрёка. Впрочем, я ни на него самого, ни на его слова особого внимания не обращала.
На деляну мы приехали ещё засветло. Трактор Серёги стоял на поляне возле домиков. Из печных труб вился дымок. Эта мирная картина слегка меня успокоила. Как говорится, выдохнула я на полглотка. На звук мотора из общего балка вышел Степан Егорович. Встал на крыльце, дожидаясь, когда я подойду ближе. Лицо спокойное и серьёзное, впрочем, как всегда.
Не доходя до крыльца, я громко, не скрывая тревоги, спросила:
- Степан Егорович, что у вас случилось?
Он подождал, пока я поднимусь к нему, пожал крепко протянутую руку, здороваясь, и, кинув быстрый взгляд мне за спину, где маячил Максим, прогудел:
- Не гоношись, Матвевна… Федора Степановича чуток, скользом лесина подвисшая задела… Не рассчитал маленько, вот и…
Я его нетерпеливо перебила:
- Как он? Жив?
Егорыч опять прогудел:
- Да жив, жив… Что ему сделается. Сам, дурак, виноват. Мы Веньку к бабке Прасковье отправили за травками какими, да мазями. Она же тут по прямой всего километров пять-семь будет. Скоро уж ворочается. – И тут же добавил: – Айда в дом. Чего тут стоять. У нас и похлёбка уже готова. Серёга сварганил.
Я стала проходить в дверь, а он мне тихонько на ухо прошептал:
- А это ещё кто такой с тобой?
Я, будто только сейчас вспомнив про мастера, на ходу бросила:
- Мастер новый, прислали.
В балке было натоплено и пахло чем-то наваристо-вкусным. Тракторист Серёга гоношился у плиты, помешивая в старой большой эмалированной кастрюле огромным алюминиевым половником. На лавке в одной майке, привалившись спиной к бревенчатой стене, сидел второй вальщик, Фёдор Семёнович. Предплечье у него было перебинтовано, но выглядел он вполне живым. Увидев, как я почти врываюсь в домушку с тревожной физиономией, стал подниматься на ноги с виноватым видом. Я замахала руками:
- Сиди, сиди… – Кивнула, здороваясь, головой Серёге и спросила, обращаясь к раненому: – Как ты, Семёныч? Как тебя угораздило-то?
Вальщик опять опустился на лавку и принялся невнятно оправдываться:
- Да я в норме… Только малёхо шкурку содрало, а так, в порядке. День, два – и всё заживёт, даже следа не останется. Да не заметил я этого висяка, понимаешь, Матвевна. Крона широкая, вот я и…
Слушая все эти сумбурные объяснения, я строго кивала головой, мол, всё понимаю, но взбучки тебе не избежать. Честно говоря, сурово хмурилась я для вида. На самом деле, была рада до смерти, что всё обошлось лёгким испугом. В балок вошли Степан Егорович вместе с Максимом. Вальщик сдержанно прогудел:
- Во, гляньте, мужики, кого нам Матвеевна-то в гости привезла. Мастер новый, Максим, внук деда Анисима, царствие ему небесное. Видали, какой орёл вымахал-то! – И хлопнул его по плечу так, что совсем не маленький Максим аж присел, тихонько крякнув.
Мужики стали здороваться, задавать обычные в таких случаях вопросы. А я краем глаза наблюдала за парнем. Вёл он себя, как и полагалось на его месте: немного смущаясь, немного балагуря. Выходило всё это у него вполне естественно и непринуждённо. А я про себя подумала: «Эх, милок… Что ж ты со мной-то комедию разыгрываешь?».
Серёга стал нас приглашать к столу, «хлебнуть горяченького», но я отказалась, сославшись, что хотелось до темна согру миновать, самый болотистый участок на всей дороге. Вышла на крыльцо и позвала с собой Степана Егоровича. Отвела его чуть в сторону и спросила:
- Егорыч, а с рацией-то у вас что?
Вальщик посуровел. Как-то странно оглянулся по сторонам и, приблизив ко мне своё лицо, чуть не касаясь меня бородой, тихо проговорил:
- А с рацией у нас странное… – И посмотрел на меня со значением.
Не скажу, что напугал, но в груди у меня что-то ёкнуло. Посмотрела вопросительно на него. Он внимательно посмотрел на меня, будто не решаясь, сказать или не сказать, а потом так же тихо проговорил:
- Не иначе, кто чужой у нас тут объявился…
Я глянула на него с нескрываемым недоумением, а он продолжил:
- Утром уезжали – рация в порядке была. У нас же здесь был полный запас аккумуляторов. А вернулись мы чуть раньше из-за этого балбеса Федьки, а все батареи будто лось языком смахнул. Осталась только одна, самая старая. Я попробовал связаться с лесничеством, чтобы попросить новых запасных батарей, а то с одной-то тут неловко, да она на середине передачи и сдохла, словно всё это время, пока мы на деляне были, кто-то тут рацию гонял. Сергуня сейчас её от трактора поставил заряжаться. Только странно всё это. И замки не вскрыты, а батареи пропали. – И он виновато развёл руками в стороны.
Я продолжала на него смотреть с недоумением, будто не веря тому, что услышала. Степан Егорович был не из тех, кто много болтает языком, верил в мистику или ещё какие глупости. Мужик он был обстоятельный, спокойный. Поэтому в его слова о «чужом» я поверила сразу. Ну не привидение же, в самом-то деле, батареи умыкнуло?! А главное, особого смысла я во всём этом не видела, разве что… У меня аж дух зашёлся от возникшей догадки. Если только кому-то срочно не потребовалось меня из дома удалить.
Дёргаться я не стала, но в моём лице, по-видимому, что-то такое трепыхнулось, потому что Егорыч впился в меня взглядом и проговорил опять шёпотом:
— Матвевна… Ты ведь о чём-то таком догадалась, да?
Я чересчур активно замотала головой.
— Ни о чём я не догадалась! Да и о чём тут вообще можно догадаться?! — И чтобы бригадир не циклился на моём выражении лица, поспешно спросила: — А ты чужаков здесь никаких не видел?
Степан Егорович уставился на меня удивлённо.
— Дак где я тут кого увидеть-то мог? Днём на деляне, ночью спим. И опять же… Откуда тут каким-то чужакам-то взяться? Место у нас тут тупиковое, никаких ни прохожих, ни проезжих дорог здесь нету. Для охотников ещё рано… — И он пожал недоумённо своими могучими плечами.
Я нахмурилась.
— Рано, не рано, а батареи пропали… А больше ничего у вас не пропало? Запчасти там или топливо?
Вальщик скривил губы и покачал головой.
— Да, вроде, всё на месте… — А потом торопливо таинственным голосом произнёс: — Так вот это-то и странно. Вор какой-то чудной. На кой ему батареи-то?
Мне вдруг в голову пришла одна мысль. Чуть задумавшись, я медленно спросила:
— Егорыч, а вы по округе тут не пошарились? — Он удивлённо распахнул на меня глаза, а я пояснила: — Ну, на предмет, если вор и правда где-то батареи припрятал недалеко…
Степан Егорович задумался на несколько мгновений. Мужик он был сообразительный и в подробном пояснении моей мысли не нуждался.
— Не смотрели… Не до того было. Федька нас слегонца напугал. Так ты думаешь…? — Я пожала плечами, мол, всё может быть. Он кивнул мне головой: — Лады… Я сам крутанусь, гляну и, ежели чего, свистну.
Я сдержанно усмехнулась. Всегда приятно иметь дело с умным человеком. Проговорила, пожав ему руку:
— Я ждать не буду. Темнеть уж начало. А тебе, чтобы «свист» громче получился, сейчас батарею от своей рации оставлю. Только ты уже её с собой на деляну бери, не оставляй в балке.
Бригадир серьёзно кивнул и направился вместе со мной к уазику. Пока снимал батарею, мы с ним обсудили немного рабочий процесс. Но было заметно, что мысли у него где-то витают совсем в другом направлении, очень далеко от волоков, складов и пасек. Впрочем, как и у меня. Заверив со всей серьёзностью, что всё здесь будет хорошо, с батареей под мышкой, он направился к домушке. Я вслед ему только крикнула:
— Позови Максима, ехать пора.