Авассар появился довольно скоро, а до его возвращения Мийя стояла посреди людской так, словно сама себя привязала. Должно быть, несколько раз повторила мысленно запрет – не бежать. Секретаря Мурчин с разлету внесло в людскую, его руки по-прежнему были заняты бумагами, и он остановился в изумлении, застав тут эту ведьму.
- Здрасьте, - несколько изумленно сказал он, - сударыня кого-то здесь ждет?
- А ты как думаешь – кого? – Мийя попыталась это сказать развязно, но у нее получилось как-то бестолково, от чего Авассар захлопал глазами и, похоже, воспринял ее слова как обвинение.
- Ну что ж, сейчас тут никого нет, сударыня, все разосланы по делам… Что ж, и я тороплюсь, вот только…
Авассар попытался пройти мимо Мийи в дальние комнаты, но та ухватила его за рукав, чем еще больше удивила.
- К чему спешка? – спросила ведьма, несколько осмелев. Должно быть, она ожидала, что Авассар будет держаться с ней несколько иначе, и теперь от того, что не сбылись ее самые худшие ожидания, она приободрилась, - может, уделишь мне минутку… после вчерашнего?
- После… вчерашнего? – растерянно переспросил Авассар. И его глаза забегали. Ах да, припомнилось Раэ, у секретаря Мурчин же совесть не чиста! Кто ж, как не он, пустил в покои Мурчин Негу и Игаунни?
Смятение Авассара достигло пика, когда коготки Мийи коснулись его лица.
- Мы же оба сможем сохранить эту маленькую тайну? – спросила она и добилась того, что оглушенный Авассар деревянно кивнул, - я так поняла, я тебе очень понравилась… ну так я тебе все еще нравлюсь? Хоть ты и ниже меня рангом, но ты ж ведь ничего…
- Благодарю, сударыня, за оценку моих… скромных… способностей…
- Ну, насчет твоих способностей… - Мийя встала на цыпочки и прошептала ошарашенному Авассару что-то на ухо, от чего тот тряхнул головой, отметая в сторону лишние мысли.
- Ну так пошли, - быстро выпалил он, как купец, на которого внезапно свалилась выгодная сделка.
Мийя с невероятно довольным видом человека, которому что-то удалось легче, чем он ожидал, подхватила Авассара под локоть, не глядя, что у него заняты руки.
- Пошли-пошли, не пожалеешь…
- Да и ты тоже…
Настал черед Раэ хлопать глазами, когда за ним закрылась дверь мужской спальни для слуг. Ох, не до этих двоих ему сейчас! Как бы он хотел знать о них поменьше!
Оглушенный произошедшим, он слез с лавки и проскользнул к комнатке-спальне Крийи и Галлеи. Осторожно отомкнул ее ключом, который дала ему Мурчин.
В комнатушке пахло какими-то цветочными отдушками. Стояли две лавки, по-разному заправленные и прижатые к противоположным стенам, а у дальней взгромоздился высокий, как гора, сундук. Угу, вот о нем говорила Мурчин. На него-то и взобрался Раэ, чтобы обождать Галлею, а пока с высоты оглядел комнату. Да уж, попробуй заподозри эту Галлею в наушничестве! Все ее вещи были на виду, у изножья спальной лавки стояла небольшая лавчонка-банкеточка, на которой до картинного бережно был сложен поношенный плащик, на краю теснились прозрачные скляночки – снадобья для варки мыла, все бережно подписанные, хотя и так было видно сквозь стекло, что там находится. Под лавчонкой ровнехонько были поставлены стоптанные, нуждавшиеся в замене туфли, внутри которых находились яркие стельки разных цветов, выстриженные из разных обносков. Все в вещах Галлеи говорило о яростной борьбе с бедностью, в том числе и покрывало из лоскутков, на первый взгляд выглядевшее как красивая рукодельная забава, но посидевший на сундуке Раэ имел возможность присмотреться и убедиться, что каждый лоскут этого покрывала был урван у той же бедности, которая заставила их где перелицевать, а где прикрыть штопку небольшой вышивкой.
«И при этом ты варишь дорогое мыло», - отметил про себя Раэ единственное противоречие в поведении Галлеи. Которое легко могло объясниться тем, что низкоранговая ведьмочка могла себе отказывать во всем ради своего увлечения.
Бедность той же Крийи, соседки шпионки, была несколько иной. Ее покрывало было добротным, зато на нем, судя по выцветшему месту, был спорот знак чьего-то ковена. А раз спорот, значит, некогда одеяло принадлежало представительнице другого ковена, нежели этой служаночки. Стоял перед лавкой Крийи розовый столик, совершенно не вязавшийся с остальной обстановкой, и, как понял Раэ, он был чьим то подарком, как и хорошенькая шкатулочка с осыпавшейся отделкой на крышке и свесившейся из нее ниткой хрустальных бус. Значит, Крийя умела добывать себе подарки и обзаводиться вещами через других. Вот кто, наверное, предстал бы в глазах Раэ шпионкой, нежели Галлея, предпочитавшая сводить концы с концами без чьей либо помощи…
Стукнула дверь, и она вошла, бывшая секретарша городского префекта. Вошла и бросилась навзничь на свою постель и зарылась головой в подушку. От этого ее юбка задралась и показала грязный, разлезшийся, штопанный-перештопанный подол нижней юбки, а так же отсутствие чулок на ногах, которое скрывалось несколько высокими ботинками. Ну да, Галлея не была ведьмой-летуньей, а значит, ей было все равно, как выглядят ее нижние юбки. Почему-то Раэ сразу догадался, что в тот миг Галлея была уверена, что за ней никто не следит. И оказался прав. Немного полежав, так и не отдохнув, ведьма подорвалась с постели и поспешно ухватилась за одну из своих склянок у изножья, будто кто-то или что-то ее торопило. Из толщи мелко нарезанной травы она извлекла длинную серебряную ложечку с тонким, как спица, черенком. А порывшись в траве еще глубже извлекла какой-то не то клубочек, не то шарик, бормотнула заклинание, и этот клубочек превратился в рожок, свернутый из вафли, а над ним витало, переливалось, искрилось какое-то ведьминское лакомство, которое Галлея принялась, зажмурившись, поглощать. По комнатушке поплыл тонкий, свежий, не приторный, ни с чем не сравнимый запах. С каждым прикосновением ложечки это лакомство начинало тихо петь, будто кто-то касался невидимых струн маленькой цитры. Лицо Галлеи преобразилось, словно стало освещено солнцем, волосы начали пушиться и вываливаться из ее тугого пучка. В тот миг Раэ призадумался, а почему у блондинки Галлеи карие глаза и разве так бывает? Может, так и бывает, но то, что низшая ведьма, не способная летать, создаст себе такое магическое лакомство…
Галлея быстро покончила с удовольствием, спрятала ложечку, поправила волосы и, хоть уже не имела такого затюканного вида, все равно не стала выглядеть беззаботней. Она полезла под свое лоскутное покрывало и извлекла укладку, очень похожую на ту, из которой Раэ раздобыл клочок ликаньей шерсти и на ту, в которой обнаружил сокровища древнего упыря. Выглядела она, разве что, поновее и служила Галлее изголовьем.
Она некоторое время посидела, занеся руку над крышкой, опасаясь ее открыть. Чего она там боялась, буки, что ли, как маленькая девочка? Наконец, она решилась, распахнула укладку. С высоты сундука Раэ увидел, что она пуста, и лишь тонкий лист бумаги, сложенный вчетверо, лежал на ее дне. И чего тогда Галлея его боялась? Да и сейчас взяла его медленно, нехотя, словно только что нашла. Так же нехотя развернула. Перед Раэ мелькнули корявые буквы и дыры в бумаге, которые оставляют когти колдуна. Галлея прочла эти строки, затем быстро подошла к умывальному тазу и над ним прошептала заклинание, после которого письмо тотчас вспыхнуло и посыпалось пеплом в таз для воды.
«Кто-то положил ей это письмо в укладку, - догадался Раэ, - она его там не хранила и только-только что нашла!»
После этого Галлея опустилась на пол, поставила укладку на кровать и использовала ка писчую конторку. Писала медленно, задирая кисточку едва ли не над каждым словом. Порой ее рука нервно подрагивала. По окончании письма она осторожно положила кисть и с минуту сидела ровно, не решаясь докоснуться до исписанного листка. Раэ попытался с высоты сундука рассмотреть, что там написано. Все, что он мог разглядеть, это в первых строках письма обращение к… Эне. И то, только потому, что первая буква была витиевато подчеркнута. Под бумагой так же вензелем стояла буква «Г», легко узнаваемая подпись Галлеи.
Внезапно треснула, раскрываясь, дверь, и на пороге возник Авассар с мокрым от умывания лицом, да еще при этом довольный. Был он тщательно причесан и переодет в другой кафтан. Галлея не выказала никакого возмущения потому, что спешно при виде внезапном появлении Авассара принялась складывать лист. Только после этого она позволила себе наброситься на Авассара с возмущением:
- Ты почему вошел без стука? Мне на тебя пожаловаться хозяйке?
- Ой, не занудствуй! Я думал, вас тут нет! Ты чего вообще тут делаешь? Тебя ж вроде хозяйка послала с запиской куда-то… Чего ты тут отлыниваешь?
- Хочу и отлыниваю! Я по дороге встретила служанку госпожи Лиоты и отдала записку ей! Так что мне не надо торчать в ее приемной полдня. Я лучше здесь полежу. А ты чего влез к нам в комнату? Вроде как у нас брать нечего!
- Да мне душица нужна!
- Опять стал бы лазить из-за пучка травы по моим вещам?
- Да не занудствуй ты, а дай мне душицу!
- Зачем?
- Да на мне магия какая-то! Не пойму, что со мной!
- Да какая на тебе магия, ничего не чую!
- Да странно все… сначала я кирпич туши разбил. Я думал, это меня Крийя сглазила, хотел было ее отловить и затрещин надавать… Потом я вернулся сюда, как будто забыл потушить свечу… хотя я вернулся и понял, что я ее и не зажигал! Потом…
Авассар повел бровями.
- Уф, что было потом! Как будто меня каким-то афродизиаком намазали… Или я так похорошел… Как будто вокруг меня кто-то слишком сильно колдует. Так то дай мне душицу окуриться. Если на мне магия, то я ее найду!
- А больше ничего не хочешь? Ты ее, что ли, собирал?
- Хм-м… а что это у тебя за лист бумаги? Где взяла бумагу? Уж не у меня ли?
- Ой, Авассар, не занудствуй, бери свою душицу и вали!
- Как ты быстро уступила. А ну-ка покажи бумагу…
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Звездная башня. Глава 104.