— Кирилл, ну почему ты снова ведешься на пустые обвинения? — Настя сидела на кухне, обхватив голову руками, а по ее щекам предательски катились слезы. — Как ты вообще можешь допустить мысль, что Андрюшка не твой сын?
— А что мне остается думать? Мама права — он не похож ни на тебя, ни на меня. Я требую доказательств. Если ты мне не изменяла, почему не хочешь сделать ДНК-тест? Боишься, что вскроется правда?
— Я не собираюсь ничего доказывать ни тебе, ни твоей маме! Думай, что хочешь!
— Понятно! Сегодня переночую у нее. А завтра, когда ты успокоишься, продолжим разговор.
Кирилл так сильно хлопнул дверью, что едва не сорвал ее с петель. Только после этого Настя перестала сдерживать рыдания.
Почему любящий муж вдруг стал таким жестоким? Особенно по отношению к их сыну.
Раньше жизнь Насти напоминала трогательную сказку о любви. Кирилл начал добиваться ее внимания еще в школе. А дальше наивная детская влюбленность переросла в искренние глубокие чувства.
Вероника Александровна, мать Кирилла, одобрила выбор сына. Настя оказалась тихой и уступчивой. Редко спорила, чаще прислушивалась к советам. Вероника Александровна быстро нашла с ней общий язык, даже подружилась. Казалось бы.
Новость о беременности Насти искренне обрадовала свекровь. В качестве подарка она самостоятельно организовала гендер-пати в одном из лучших заведений города.
Но все изменилось, когда на свет появился Андрюша — пухлый розовощекий малыш с огненно-рыжими пушистыми волосами и серо-голубыми глазами. Настя и Кирилл, оба темноглазые шатены, были удивлены таким неожиданным сочетанием. А больше всех удивилась бабушка.
Первое время Вероника Александровна сторонилась внука, но тактично молчала. Затем начала осторожно высказывать сомнения по поводу родства сына и Андрюши.
Кирилл лишь отмахивался: «Мам, ну что ты такое говоришь? Смотри, он же моя точная копия. Только рыженькая. Шутка природы»
Но со временем Вероника Александровна стала настойчивее. Ее подозрения превратились в обвинения.
— Сынок, ты словно завороженный, — заявила свекровь прямо во время празднования первого дня рождения Андрюши. — Ну, присмотрись внимательнее к этому ребенку! Кирилл, тебя нагло обманывают.
— Послушайте, мама, — взорвалась Настя, — если вас что-то не устраивает, можете идти на все четыре стороны!
Подозрения свекрови были унизительны и беспочвенны. Настя и представить не могла, что однажды придется доказывать свою верность. Кирилл был единственным мужчиной в ее жизни. Она отдала мужу всю себя, подарила сына.
Но Вероника Александровна не унималась.
— Это когда ты успела превратиться в такую хамку? Что, на воре и шапка горит? Кирилл, ты же знаешь, что у твоего отца в роду были курды и греки. Ну откуда взяться рыжему?
— И турки, — добавил Демьян Аркадьевич, отец Кирилла. — Сейчас подобные споры легко разрешаются. Простой тест на отцовство через несколько недель покажет, кто прав.
— Точно! — глаза Вероники Александровны загорелись.
— Да как вам не стыдно! Мы с Кириллом всегда были вместе. Как, по-вашему, я могла «сходить налево»?
— Долго ли умеючи. Вспомни, до беременности ты часто к бабушке ездила. Откуда нам знать, что ты там творила? Надеюсь, Кирилл, когда правда все-таки всплывет, ноги этой профурсетки не будет в нашем доме. Вместе с ее байстрюком.
Дальнейшие события Настя помнила плохо. Словесная перепалка едва не переросла в настоящую драку. Это была первая масштабная семейная ссора, после которой Кирилл начал меняться.
Если раньше он посвящал каждую свободную минуту сыну, то теперь вообще к нему не подходил. Часто пропадал допоздна, а где — не объяснял. При этом отчаянно ревновал.
Стоило Насте взять в руки телефон, Кирилл тут же его выхватывал, лез в переписки. Словно искал в сообщениях от подруг доказательства несуществующей измены.
Настя пыталась поговорить с мужем, достучаться до его здравого смысла. Тщетно.
Действовать через Веронику Александровну? В конце концов, это она своими домыслами рушит семью!
С тяжелым сердцем Настя набрала номер свекрови и пригласила ее на «примирительный ужин».
***
Настойчивый звонок в дверь заставил Настю отвлечься от тяжелых мыслей. Ну вот, шоу начинается! Хорошо, что свекровь догадалась привести с собой не только Демьяна Аркадьевича, но и Кирилла. Его «ночевка» у матери и так затянулась. Вся семья должна будет принять новые правила игры.
— Надеюсь на продуктивный разговор, — с порога заявила Вероника Александровна. — Иначе мы уйдем!
— Давайте не будем нагнетать с самого начала, — Насте тяжело давался спокойный тон, но ради Андрюши нужно унять эмоции. — Уверена, что сегодня все останутся довольны.
Пока гости рассаживались, Настя снова и снова прокручивала в голове то, что собиралась сказать. Только бы хватило духу идти до конца!
— Вот, приготовила кролика по фирменному рецепту Вероники Александровны, — Настя поставила ароматное угощение в центр стола. — В этот раз блюдо получилось идеальным.
— Кролик удался, но мы тут собрались не для того, чтобы оценивать твои кулинарные способности. Давай без скандалов. Сделаем ДНК-тест, а дальше будем действовать по ситуации.
— Кирилл, — Настя с надеждой взглянула на любимого, но увидела абсолютно равнодушный взгляд. Неужели поздно спасать семью? Нет, нужно бороться до последнего! — А когда тест подтвердит отцовство, как ты будешь смотреть в глаза сыну? А мне?
— Нормально он будет смотреть, — вмешалась свекровь, — ты сначала попробуй докажи!
В глазах Кирилла блеснули слезы. Он быстро взял себя в руки, но Настя успела заметить. Хороший знак, еще не все потеряно!
— Хорошо, я сделаю так, как вы хотите, — ее голос дрожал. — Но у меня есть одно важное условие. Без него ничего не будет.
— Ты смотри, условия она еще ставит! — вскрикнула Вероника Александровна. — Что ты хочешь? Миллион? Квартиру? Что?!
— Не все упирается в материальные блага, — Настя не ожидала, что ее обвинят еще и в меркантильности. — Я, как любящая жена и мать, считаю вашу просьбу унизительной. Но раз так нужно для душевного спокойствия, то я готова через это пройти. Только я хочу, чтобы Кирилл и Демьян Аркадьевич тоже сдали ДНК-тест на родство.
— С ума сошла! — Вероника Александровна схватилась за сердце.
— Не сошла. Я страдаю. И хочу, чтобы вы испытали то же, что и я. Так будет справедливо.
— Вполне справедливо, — Демьян Аркадьевич неожиданно поддержал невестку. — Баш на баш. Теперь мне и самому интересно через это пройти.
— Дёма, совсем рехнулся! — Вероника Александровна накинулась на мужа чуть ли не с кулаками. — Неужели ты сомневаешься во мне?
— А это неважно, — поддержка свекра придала Насте сил. — Всего лишь формальность. Зато после вы будете точно знать, что Андрюша — ваш родной внук.
— Только через мой труп! — почти фальцетом завопила Вероника Александровна и выскочила из-за стола.
— Я согласен с твоим условием, — Кирилл впервые за долгое время с теплотой посмотрел на Настю. — Рад, что ты пошла на уступки. Скоро все закончится.
***
В комнате стояла гнетущая тишина. Из-за царившего напряжения казалось, что воздух можно резать ножом.
— Ну, что, момент истины? — Настя держала в руках конверт, содержимое которого должно вернуть спокойствие в ее семью. — Может, кто-то хочет высказаться? Или извиниться?
— Давай не тяни! — Вероника Александровна нервничала больше всех. — Сейчас вскроется правда!
Настя резко дернула клапан конверта, достала сложенный лист и, не читая, передала его мужу.
— Поздравляю, Кирилл, ты отец нашего ребенка.
— Как это? — свекровь выхватила листок. — Не может быть! Это неправда! Где тут написано… Девяносто девять процентов… Что это значит?
Анастасия наблюдала за стенаниями несчастной и не могла сдержать улыбку. Все, родство доказано. Больше никто не сможет упрекнуть ее в неверности. Но сможет ли Вероника Александровна принять реальность? Ей так удобно было в своем выдуманном мире…
— И вас, Демьян Аркадьевич, поздравляю, — Настя уже хотела отдать второй лист свекру, но ее взгляд остановился на тексте. И земля едва не ушла из-под ног. — Вы… не отец…
— Да что это за издевательство! — Вероника Александровна принялась отчаянно рвать бумагу. — Поддельный результат! Все куплено!
Настя на секунду пожалела свекровь. Но это чувство быстро прошло. Недавно Вероника Александровна обвиняла ее в обмане, в то время как сама хранила страшную тайну… Правду говорят: на воре и шапка горит.
***
Утреннюю тишину нарушила трель дверного звонка.
«Да кто там так рано?» — подумала Настя и тут же провалилась в сон. Она всю ночь не отходила от больного Андрюши, и теперь с трудом могла открыть глаза.
— Спи, родная, я открою.
Кирилл поцеловал жену и направился в прихожую.
Как же хорошо, что в Настиной семье все наладилось. Нет, она, конечно, пообжалась. Но это больше для вида. Кирилл не виноват, что Вероника Александровна смогла внушить ему беспочвенные сомнения. А вот простить свекровь Анастасия никак не могла.
— Папа, а ты чего в такую рань?
Кирилл до сих пор называл Демьяна Аркадьевича папой, хотя знал, что его биологическим отцом является бывший одноклассник и первая любовь Вероники Александровны.
— И без предупреждения, — подхватила Настя, которая все-таки решила встретить гостя. — А чемодан вам зачем? Только не говорите, что переезжаете к нам!
— Переезжаю, конечно, — рассмеялся Демьян Аркадьевич, — но не к вам. Еду за границу.
— А как же мама?
Кирилл очень переживал за родителей. Да, поступок Вероники Александровны был ужасен. Но ведь прошло уже столько лет! Можно и простить…
— А твоя мама со вчерашнего дня свободная женщина, — Демьян Аркадьевич гордо продемонстрировал штамп в паспорте. — С бюрократией покончено, так что я могу со спокойной душой уехать в путешествие. Представляете, совершенно случайно нашел на одном сайте страничку своей давней знакомой. Вот, позвала меня в гости. На неопределенный срок! Кстати, сынок, может, мне не стоило тебе показывать…
Демьян Аркадьевич протянул Кириллу старую фотографию:
— Третий слева — твой биологический отец.
С выцветшего фото на Кирилла смотрел двадцатилетний юноша с огненно-рыжими пушистыми волосами и серо-голубыми глазами.
Автор: Юлия Олеговна
---
Летняя дочка
Назвать Любу Григорьеву хорошенькой язык не поворачивался. Никак. При разных раскладах и ракурсах. Можно было на телефон фильтры наложить. Но красавица, которую создали фильтры, уже не была бы Любой. И это считалось бы типичным враньем и очковтирательством. А Люба никогда (ну почти никогда) никого не обманывала. В общем, Люба предпочитала быть самой собой. И во внешности, и в характере. Не нравится – проходите мимо. Вот и все!
Что она имела в арсенале? Если соблазнить кого-нибудь, так и ничего. Ростику Люба от роду небольшого. Ножки коротки, попа тяжеловата. Шее не хватало изящности, плечам – хрупкости. Ну а что ей делать – типичной селянке? Хрупкие лани в деревне не живут. Куда им со своими тоненькими ножонками и ручонками? Они и ведра не поднимут! Да что там ведро – с лопатой в огороде и минуты не продержатся!
Конечно, в Любином Каськове жили всякие женщины, и худышки в том числе. Но до телевизионных див дамам, взращенным на молоке и всю жизнь занимавшимся физическим трудом, ой, как далеко. Всякие «авокадо» и «шпинаты» деревенские есть не могут – им мясо физически необходимо! И работают совсем другие группы мышц, отнюдь «не попочные». Потому Каськовчанки были жилистыми или плотными. Ну а их приземистость диктовали гены, формировавшие облик поселянок много веков подряд.
В юности Люба частенько плакала, взглянув в зеркало: не лицо, а поросячья мордочка. Никакая косметика не помогала. Неопытной рукой Люба пыталась рисовать на веках стрелки и красить губы. Получалась мордочка неумело накрашенного поросенка. Она пробовала модно одеваться, покупая шмотки на стихийном рынке около магазина. Получалось смешно. Все эти топы и джинсы с низкой посадкой, сногсшибательно смотревшиеся на прозрачных моделях, на Любе сидели… как одежка на мопсе Фунтике, собачке главы местной администрации.
В общем, плюнула Люба на себя еще тогда, во времена стихийных рынков. Безразмерные кофты и легинсы – повседневная Любина одежда до сих пор. Слава богу, люрекса нет. И леопардовых принтов.
Типичная тетка. Ну и что? Люба жила себе в Каськово и нисколько не переживала по поводу внешности. Замуж ее взяли в двадцатилетнем возрасте. Муж Тимофей свою Любашу любил и такую, даже ревновал. Обыкновенный парень, коренастый и невысокий, похожий на супругу, как брат-близнец. Красавцев в Каськово тоже не водилось. А он и не заморачивался – ему не в кино сниматься. У него работа тяжелая. А Любка, жена, хорошая и добрая. И готовит, как богиня.
Потому и любил Тимофей, находясь по праздничному случаю в легком подпитии, называть благоверную «Богиней». Кстати, совершенно искренне, и других баб ему даром не нать! Вот так!
Жизнь у Григорьевых сложилась замечательно. Их день подчинялся привычному распорядку: ранний подъем, возня со скотиной, сытный завтрак. Пока Люба мыла посуду, Тимофей заводил свой тарантас, а потом оба уезжали на работу, в соседнее село, где процветал агрокомплекс, возведённый десять лет назад по государственной программе. Для брошенного в девяностые захудалого поселка – манна небесная. Огромному областному городу требовалась свежая, экологически чистая продукция. И город ее получал своевременно и в необходимых количествах.
После смены супруги возвращались домой, снова кормили скотину, чистили хлев и сарай, копались в собственном огороде.
Тимофей возился с тарантасом, ругая его и российский автопром: ракеты в космос отправляют, а машины делать так и не научились! Люба доила коз. В последнее время она увлеклась сырами. Народ сыры Любиного производства оценил за изысканный островатый вкус и свежесть. Уж очень хорош такой сыр с домашним вином и помидорами «черри». . .
. . . дочитать >>