Не так давно публиковала я историю о карлах Дениске и Федке Варамеевых, которых в 1689 году конфисковывали у опального князя Василия Васильевича Голицына «в казну» царей Ивана и Петра Алексеевичей. Бедные карлы натерпелись, и посвященную им главу статьи я закончила так: «Надеюсь, больше в их дальнейшей жизни потрясений не было». И вот на днях я нашла уже в других источниках подтверждение благополучной жизни Дениски и Федки. Которым и спешу с вами поделиться.
Итак, 17 сентября 1690 года (напоминаю, год тогда начинался первого сентября) по царскому указу было дано «жалованья карлам Денису да Федору Еремеевым, Якову Ильину, Ермолаю Мишукову на сапоги и на чюлки по тринадцати алтын по две деньги человеку». 27 февраля того же года и также царским указом «карлам Спиридону, Ивану, Игнатью Муратовым, Денису, Федору Еремеевым, Ермалаю Мишукову, Якову Ильину» выдали «по шестнадцати алтын по четыре деньги человеку».
Денис и Федор Еремеевы и есть известные нам Дениска и Федка Варамеевы. По «сказке» самих карл «родились они в Чернигове, отец их был черниговский мещанин, Варамеем звали». То есть Варамей (до этого мне встречался Веремей) – в данном случае одна из диалектных форм имени Еремей. Которое в свою очередь – форма крестильного имени Иеремия (древнееврейское, пришедшее на Русь уже «обкатанное» греками).
Как видим, живут карлы при дворе, в тепле и довольстве. Дальше – больше. В 1697-1698 годах Петр I предпринимает свое первое европейское путешествие, так называемое Великое посольство. И в составе посольства были и карлы, причем карлы Еремеевы именовались «большими», то есть главными или старшими. Маленьких людей в представительских целях принаряжали в европейское платье вместе со всеми. Так, во время пребывания в Амстердаме года для них по случаю приема саксонского посла были сделаны «особливые покупки» – чулки и пуговицы. Затем карлам купили еще чулки, подвязки и башмаки с пряжками, потом кушаки камчатые и одежду «для одевания от стужи». Отмечена и специальная покупка для Дениса и Федора Еремеевых – «две пары ножей с вилками складные». Тогда же карлам опять купили сукна на кафтаны: «Ермолаю да Якиму светло-лазоревого пять аршин... Денису да Федору темномакового шесть аршин ...Да на исподняе кафтаны всем камки красной семнадцать аршин с четвертью». На отделку кафтанов Еремеевых пошло 40 аршин «золотого шнурку», на кафтану двух других карл – 17 аршин «золотого галуну». В марте всем карлам пошили: камчатые кафтаны на подкладке из полотна, подпушенные тафтой и отделанные серебряным шнурком; камчатые штаны; верхние суконные кафтаны, подпушенные камкой; шапки с тульями, на которые пошли сукно, шелк и «шнурок». Тогда же карлам выдали деньги на подвязки, а также серебряные пуговицы.
В течение месяца все карлы учились у «танцовального дела мастера Антония Энгаута», получившего щедрое вознаграждение. А однажды «карлы ездили в огороды гулять» (напомню, разница значений слов «сад» и «огород» тогда была минимальной; в огороде могли расти плодовые деревья, а в саду быть грядки с капустой), причем им выдали деньги – «в почесть того огороду надзирателю от смотра тамошних вещей». Еще их возили смотреть «комедию».
Сведений про дальнейшую судьбу Еремеевых пока не нашла, так что пока просто расскажу про слово «карла».
«Карла» есть в словаре Марка Ридли, придворного в 1594-1958 годах доктора царя Федора Иоанновича, «карло» – в словаре, составленном ученым-филологим Ричардом Джемсов после пребывания в 1618-1620 годах в Москве, Архангельске и Холмогорах. Возможно, слово, образовано от польского karlę, karzeɫ, которое, в свою очередь, восходит к словам из древних германских диалектов в значении от «малыш» до «молодой парень». Между тем встречается и прозвищное имя Карла. Например. «В мясном ряду по левой стороне вниз к Москве реке… лавка Степанка Карла, живет в Степановской слободе» (1578 год); «Деревня, что была пустошь Хозяшева… а в ней двор помещиков да крестьянских и новокрещенских дворов… во дворе Гришка Бурнашов, во дворе Васька Карла» (это уже на казанских землях, 1603 год); «В Кончанской улице. Двор казачья есоула Мишки Максимова, у него живет посадцкой человек Ульянко Максимов сын Карла, у нево дети Гришка, Янка» (Великий Новгород,1646 год). Лингвист Алексей Иванович Соболевский писал: «дьяки Карло и Гридка Карлов» встречаются еще в источниках середины XV века и их имена вряд ли связаны с польским заимствованием. Возможно, считают ученые сейчас, стоит разделить этимологию имени нарицательного и имени собственного.
Уменьшительная форма «карлик» от «карла» и «карл» встречалась реже; феминитивом же было слово «карлица».
Думала, какую дать иллюстрацию к статье. В свете европейского путешествия Дениса и Федора Еремеевых решила дать портрет придворного карлы короля Станислава I Лещинского – француза Николя Ферри, смешившего в свое время герцога Ришелье и Вольтера. Правда, это уже более позднее от наших карл время: портрет написан в 1750 году.
