Я часто упоминаю в статьях боярина князя Василия Василия Голицына (1643-1714) – государственного деятеля, попавшего в 1689 году в опалу после устранения от власти царевны Софьи Алексеевны. Перед ссылкой у лишенного боярства князя конфисковали его немалое имущество; сохранившиеся до наших дней подробные, вплоть до лоскутка ткани, описи – прекрасный источник для изучения быта, костюма, декоративно-прикладного искусства и пр. XVII века. И вот на страницах одного из томов «дела» Голицына с семьей я нашла истории о том, как борьба сильных мира сего отразилась на маленьких людях. Причем маленьких в прямом и в переносном смысле.
ДЕЛО О КАРЛАХ ВАРАМЕЕВЫХ
Конфисковывали имущество князей Василия Васильевича и его старшего сына Алексея Васильевича Голицыных долго. Власти досконально разбирались, нет ли где утайки, не прошло ли что мимо царской казны. Так что 24 сентября 1689 года, когда сосланные на Север Голицыны уже достигли Вологды, от имени царей Ивана и Петра Алексеевичей вышел указ. Напомню, что Иван Алексеевич был правителем формальным.
Итак. Цари «указали послать свою великих государей грамоту к столнику к Павлу Скрябину» в Вологду: «велеть ему у князь Василья карл, дву человек, взять и прислать к себе, великим государем, со всем их платьем, что у них есть, для того что тех карл к ним, великим государем, послал с ним князь Васильем подданой их великих государей Войска Запорожского обоих сторон Днепра гетман Иван Степанович Мазепа, и он, князь Василей, тех карл задержал у себя». «Карлы» при дворе – мода давняя, на Руси известная еще со времен царя Михаила Федоровича. И здесь, предположу, предыстория указа такова. В свое время Голицын сделал Мазепу гетманом, когда же Голицын пал, Мазепа немедленно написал царям челобитную о том, как Голицын вынудил его дать немалую взятку. Возможно, о «подарке»-карлах цари узнали как раз от Мазепы и озаботились: Голицын присвоил казенное имущество!
«Взятых» у Голицына «карл» стольник Павел Скрябин должен был прислать к великим государям «государем с нарочным посыльщиком, с кем пригож, тотчас». Обратите внимание на использование слова «пригож». Мы привыкли, что «пригожий» – красивый, в то время главными значениями были «нужный», «полезный», «удобный», «подходящий».
Царская грамота с указом пришла в Вологду первого октября, и уже второго октября Скрябин отправляет в Москву «карлов» Дениску и Федку Варамеевых и отписку – донесение о выполнении. В отписке содержалась и «роспись платья и всякого их борошню». Борошень – мелкое имущество, в данном случае одежда обиходная, порой старая; платьем же названа одежда нарядная, из дорогих тканей. Читаем.
«Денискова борошню: испод кафтанной песцовой белой да с него спорок суконной красной, на нем Дениске; полукафтанье китаешное кропивное цвета крапивы) старое, на нем Дениске, фуска (думаю, что феска) турецкая, шита золотом с серебром; плат, шит розными шелками, 4 плата белые (куски ткани, разного назначения – от накидки до подобия шарфа), кушак камчатой китайской золотой, 6 рубах с портками (исподнее-нижнее белье). Федкина борошню: кафтан суконной дымчатой с искрами, на песцах белых; кафтан китаешной кропивной холодной, ношен, на нем Федке. Фуска турецкая, шита золотом с серебром, 8 платов белые, 4 рубашек с портками. Да у них же нонче одеяло заячинное белое, покрыто крашениною зеленою. Да по их сказке покинуто у них платья на Москве у князя Васильева человека Голицына у Ивашка Килбаева. Денискова платья: кафтан объяринной белой холодной (без подкладки, легкий); кафтан отласной жолтой, холодной; кафтан отласной рудожолтой, холодной. Да сабля, оправа медная. Да сундук окован железом. Да войлок сырой. Федкина платья: кафтан отласной жолтой холодной; кафтан камчатой дымчатой на зайцах; кафтан атласной белой, холодной. Да столника князь Юрья Юрьевича Одоевского (князь был мужем дочери Голицына Ирины; во время конфискации имущество Голицыных искали и у него), у казначея покинуто его ж Федкина платья: кафтан отласной жолтой холодной, штаны китаешные лазоревые, кушак тафтяной с круживом серебряным».
Казалось бы, все благополучно: стольник Скрябин царское поручение выполнил. Однако из-за некоторых строк в его отписке дальнейшая история получила неожиданное развитие. Скрябин написал: «А у осмотру, государи, и у переписки, как его князь Васильевы и сына его князь Алексеевы животы (имущество) Голицыных осматриваны, и переписываны и ценены в Ярославском уезде в вотчине Пречистыя Богородицы Толгского монастыря, в слободке Гавшинке, тех карл в то число не явилось; а как ваша великих государей грамота прислана, и, я холоп ваш, про те карла его, князь Василья, допрашивал, и он, князь Василей, сказал, что те карла у него на Вологде».
Боярин Тихон Никитич Стрешнев, возглавлявший приказ Розыскных дел (создан специально для следствия по делу сторонников царевны Софьи Алексеевны), прочитав отписку, задался вопросом: а как, собственно, карлы не попали в опись имущества и оказались в Вологде вместе с ссыльным князем? И Скрябину немедленно была послана «великих государей грамота с осудом» (с порицанием, неодобрением): «А как те карлы объявились на Вологде: он ли князь Василей их на Вологду послал, и откуды послал, и с кем, и какие его князь Василья животы с теми карлами, и с держалники (держальник – помощник, доверенное лицо в каких-либо делах или действиях), и с людми его посланы и на Вологде у кого поставлены? – о том он, Павел, его, князь Василья, имянно (именно, здесь в значении «конкретно») не допросил – знатно ему в том поноровил (поспособствовал) для безделной корысти (незаконной, недозволенной выгоды), и то учинил не гораздо (неправильно, плохо)». Правда, позже Скрябин напишет царям челобитную с попыткой оправдаться: мол, не было в вашей грамоте ничего про допрос князя, а только указание прислать карл, что я и сделал.
А несчастных «карл» Дениску и Федку Варамеевых седьмого октября допросили в приказе Розыскных дел. Вот их «сказка» (показания). «Родились они в Чернигове, отец их был черниговский мещанин, Варамеем звали. И отец де их умре, а мать их живет в Батурине у гетмана. И после де отца их гетман Иван Степанович Мазепа взял их к себе, тому ныне третей год, и прислал их к князь Василью Голицыну...А как князь Василей Голицын поехал в поход в Троицкой монастырь (отправился в Троице-Сергиеву лавру к Петру I, где ему и огласили его приговор о лишении боярства и ссылке), и они де в то время были на Москве на дворе его князь Васильеве. А как де жена его князь Васильева поехала с Москвы, и их, Дениску и Федку, взяла с собою и привезла к нему князю Василью; а в которой город – того они не знают. И были де они у него князь Василья дня с два или с три, и послал он их князь Василей изперед себя на Вологду с человеком своим с Дмитрием Гавриловым сыном, да с держалниками с Федором Заполским да с Семичевым, а как де его зовут – того они не знают. Да с ними же ехали крестьянских подвод с десять, а на тех подводах везли дворовых жонок и девок с рухледью, а какая рухледь – того они не видали, для того, что та рухледь в коробках. А держалники и ныне с ним князь Васильем».
Упоминание карлами «рухледи»-имущества Голицыных, да еще на десяти подводах, повлекло новое указание: «держалников сыскать и допросить». Также стольнику Скрябину предписали допросить Голицына: «где те животы ныне и для чего тебе по росписи про тех карл и животы их не объявил?»
19 октября в приказе Розыскных дел допросили найденного в своем имении под Вологдой держальника Голицына – стольника «Киприяна Семичова» (Киприана Семичева). Из записи его допроса. «Как де князь Василей Голицын поехал в Троицкой поход, и его де, Киприяна, того ж числа послал с женою своею с княгинею Авдотьею в село Богороцкое. А как де князь Василей послан из Троицкого монастыря, и княгине его велено ехать за ним же, князь Васильем, и он де, Киприян, с княгинею же поехал, и князь Василья Голицына поехали же в Переславль-Залеском на посаде. И карлы де Дениска и Федка до князь Василья ехали с княгинею же. С Переславлья де князь Василей с женою своею до Ярославля, и за Ярославль до деревни Подвязной верст с семь, и он Киприян и карлы были вместе. И в той деревне, услыша, от столника Федора Бредихина, которой был у него князь Василья в приставах (пристав и тогда был должностным лицом, обеспечивающим судебные решения; в данном случае – процесс ссылки), что едет на его, Федорово, место к князю Василью в приставы столник Павел Скрябин, он, Киприян Семичов, из той деревни от князя Василья поехал наперед и вологоцкую свою деревню Окулову. А поехал де он, Киприян, из той дервни князь Василью не сказался, с держалником его, князя Васильевым, с Федором павловым сыном заполским. А Федор Заполской с князь Васильева ли ведома с ним поехал, и куды послан, и где ныне – того он, Киприян, не ведает. И от той де деревни Подвязной ехал он, Киприян, до Телячьяго яму дни с три с Федором Заполским сам друг (вдвоем). А тот де Телячей ям от той деревни, в которой они князь Василья покинул, верст со сто и болши. И на Телячьем де яму наехал на них, Киприяна и Федора, князь Васильев человек Дмитряшка Гаврилов сын Лемонов, а с собою на дву телегах, вез тех дву карл, да с ними же вез третьего карла Павлика по прозванию Максимовича (в дворне знатных людей того времени карликов было много). И поехал он с теми карлы, с ним, Киприяном, и с Федором Заполским ... вместе до Вологды. А на Вологду приехав, ночевали вместе, на постоялом дворе у воложенина посацкого человека у Гурки свечника. А по утру де они переехали на монастырское подворье, которое им отведено стоять, а которого де монастыря – того он не ведает. И на том подворье Федор Заполской и князь Васильев человек Митка стали дожидатца князь Василья Голицына. А он де, Киприян, в том монастырском дворе ночевал с ними одну ночь, поехал с Вологды в вологоцкую свою деревню Носову, и жил в той деревне.... И его из той деревни вологоцкие стрелцы взяв привозили на Вологду, а с Вологды прислан к Москве. А князь Василей Голицыны с ним Киприяном и с Федором Заполским тех карл не посылал. И как де его, князь Васильев, человек Дмитрюшка Лемонов с теми карлы постиг их на Телячьем яму, и с ним де Дмитрюшкою дворовых девок и жонок ни кого, и никаких коробей с рухледью, и никаких подвод, опричь тех дву подвод, на которых ехали трое карлов, не было. А под карлами де две подводы были ярославские, князь Васильевой вотчины. А как де ту вотчину зовут, того он сказать не упомнит».
Мытарства «карл» продолжались: теперь им устроили очную ставку с Семичевым. Беднягам пришлось уточнять прежние показания. «Князь Василей де Голицын послал их с дороги к Вологде наперед себя с человеком своим с Дмитрюшкою Гавриловым, да с ними же послал карлу же Павлика, по прозвищу Максимовича, толко на дву подводах. А держалники де князь Василья Голицына Федор Заполской да Киприян Семичев от князя Василья Голицына ехали наперед их. А они де, Денис, и Федор, И Максимович, с человеком князь Васильевым тех держалников, Федора Заполского и Киприяна Семичева, наехати на дороге, и ехали до Вологды с ними вместе. А опричь де тех дву подвод, на которых они ехали, иных никаких с ними и с держалники не было, и князь Васильевых никаких дворовых девок и жонок с рухледьми с ними не везли. А ехало де с ними дворовых девок и жонок на десяти подводах с князь Васильевою да и с князь Алексеевою княгинями Голицыных, как у них кареты отняты (потому что у них отняли кареты). А видели де они на тех подводах одну коробью».
16 ноября князь Голицын, уже будучи в Тотьме, ответил про карлов и про имущество, «какое посылал с теми карлами». «Ехали они с сыном моим князем Михайлом (самый младший сын) в коляске, а как коляску взяли, и их везли в телеге с обозом моим, ярославской и ростовской моих деревень крестьяне, а пожитков я своих никаких наперед ни с кем не посылывал, да и посылать нечего – все остались на Москве, и которые со мною были и те все переписаны и оценены».
На этом, видимо, «карл» оставили в покое. Надеюсь, больше в их дальнейшей жизни потрясений не было.
ЧЕЛОБИТНАЯ КАРЛЫ НАЗАРОВА
Четвертого февраля 1690 года царям бил челом «послуживец (слуга) князя Василья Голицына Логинка Назаров карла». «По вашему великих государей приказу сослан князь Василей Голицын в ссылку, и я, сирота ваш, остался на Москве и ныне скитаюсь меж двор (значение «бедствую» родилось от буквальных скитаний человека, не имеющего постоянного «двора», места жительства). А живу я, сирота ваш, у столника князь Юрья Юрьевича Одоевскаго (зятя князя Василия Васильевича Голицына) без крепости (то есть не «закреплен» за Одоевским как за владельцем/ не его крепостной)». И просил Логинка: «велите, государи, мне быть при своей царской светлости». То есть – дайте мне вольную.
Через несколько дней все в том же приказе Розыскных дел записали «сказку». «Отец де его, карлин, Назарко Ларионов помесной крепостной крестьянин Ивана Степанова сына Скрыпицына, Костромского уезду, Судисловской волости, деревни Бабановой. Бабачова тож. И тому де ныне года с четыре он, Иван, его, карлу, поступился князь Алексею Голицыну, и поступную де ему, ему, князь Голицыну, на него, Логинка, дал. И как де он, Иван, привез его, Логинка, из костромской своей деревни к нему, к князь Алексею, и он, карла, бил челом князь Василью и ему, князь Алексею, чтобы он, Иван, и отца его карлина, и мать, и братьев, поступился ему ж, князь Алексею. И они де, князь Василей и князь Алексей, ему, Ивану, говорили не по одно время, чтобы он, Иван, его карлина отца поступился им – а за то его хотели отпустить на воеводство. И он де, Иван, по тем словам отца его, карлина, и мать, и братьев из костромской своей деревни привез к Москве, и отдал ему, князь Алексею. И он де, князь Алексей, послал его, карлина, отца с женой и детми в Московской уезд, в деревню Битягово и приказал ему быть у саду. А поступную де на отца его он, Иван, ему, князь Алексею, дал или нет, про то он не ведает. А как де князь Василей и сын его князь Алексей Голицины посланы в ссылку, и его де, Логинка, и отца, и мать, и братьев, велел отдать зятю своему столнику князь Юрью князь Юрьеву сыну Одоевскому; и отец де его живет на дворе его, князь Юрьеве. А животов де его, князь Василья и сына его князь Алексея, он, Логинко, в поклаже у него, князь Юрья, и у иных ни у кого не ведает. Толко его де карлина платья у него, князь Юрья, которое ему сделал князь Алексей Голицын: кафтан атласной жолтой, холодной; кафтан камчатой теплой на черевах песцовых, осиновой цвет; кафтан суконной теплой, мех заячей, кафтан китайчетой холодной, штаны камчатныя жолтыя. И ныне то платье, у него, князь Юрья. в дому».
Что такое «поступная» (запись, расписка, память)? Это частный акт договорного типа, фиксировавший уступку имущества, например, передачу крестьян из одних рук в другие при компенсации за убитого крестьянина или за долг.
После «сказки» Назарова последовала «сказка» его бывшего владельца – стольника Ивана Скрипицына. «И в прошлом том в 195 году поступился он, Иван, тем карлом Логинком, князь Алексею Голицыну вместо беглова его, князь Алексея, крестьянина, и поступную запись ему, князь Алексею, на него дал. А опричь де его, князь Алексея, он, Иван, им, Логинком, никому не поступился, и поступных записей никому не давал. А в прошлом же 197 году, говорил он, князь Алексей, чтоб он, Иван, того карлы отца Назарку, и мать, и братьев, с Костромы велел привезть к Москве, для того, что де он, карла, по них тоскует и плачет. И он де, Иван, по его князь Алексееву прошенью и для слез того карлы, отца его карлина, и мать, и братьев, велел привезть к Москве. И как де его, Назарку, к Москве привез, и он де, князь Алексей, его, Назарку, с женое его и детьми послал в Московской уезд в село Битягово, и говорил ему, Ивану, чтоб его, Назарки, в том селе побыть год или другой, покамест он, карла, у него, князь Алексея не привыкнет». Иными словами: стольник Иван Скрипицын не давал князю Голицыну «крепостей» ни на назарку6 ни на его семью. «И давать де было ему, князь Алексею, на семью карлы крепостей не для чего», потому что Скрипицын у князя Голицына за них «денег не имывал, и привез их в Москву на время для слез того карлы (ради слез, из-за слез)». То есть на князей Голицыных, в частности, на Алексея, работали не принадлежащие им крестьяне...
В приказе Розыскных дел изучили изъятые у Голицыных «бумаги и письма» и нашли в них «поступную на карлу». История была такова: «за» Скрипицыным жил Бориско – сын крепостного крестьянина князя Алексея Васильевича Голицына. И когда тот Бориско от Скрипицына сбежал, тот «поступился» Голицыну «карлой Логинком». «И по сей записной грамоте он, Иван, крепок: мне, Ивану, и жене моей, и детем до него, Логинка, впред дела нет». А вот на семью «карлину» в бумагах Голицыных «крепостей» не было «сыскано».
В итоге семье «карлиной» было приказано «быть по старине за прежним помещиком» – стольником Скрипицыным, а «карлу Логинку» отпустили на волю. Правда, с оговоркой для последующей практики «а иным крестьянским детям (слугам-крепостным) тот отпуск не в образец, и на примере не выписывать». Еще приказали «карлино платье со двора Одоевского отдать карле с роспискою». Человек князя Одоевского принес в приказ Розыскных дел платье, которому был учинен осмотр: «кафтан камчатой на песцовых черевах, осиновой; кафтан суконной, маковой цвет, на зайцах; кафтан китаяшной холодной, рубашка с портками». Но «по сказке его, Логинковой, не объявилось: кафтана отласного жолтого, холодного; штанов камчатых жолтых же». И «человек его князь Юрьев сказал: тот де кафтан и штаны, на него, Логинка, сделал от себя он, князь Юрья, а не от князь Василья Голицына он, Логинка, принес. А что де его, Логинка, платья было принесено от князь Василья и то де все ему отдано». Словом, пожадился небедный князь Юрий Юрьевич Одоевский отдать маленькому слуге все его вещи. И есть у меня подозрение, что обманул: не шил он платье для Логинки, присвоил прежнее голицынское «приданое».
Хочется верить, что и у этого «карла» дальнейшая судьба не была тяжелой.
В качестве иллюстрации: изображение «карла» более позднего времени – первой половины XVIII века.
