Жуткий ансамбль из грязного кирпича с грустно развивающейся зеленой сеткой по обвалившимся краям несомненно притягивает внимание всех прохожих.
Центр города, историческая застройка, отреставрированный Варшавский вокзал, новые жилые комплексы... Жизнь вокруг будто идет своим чередом, а в застенках Красного треугольника она остановилась.
Почему он уже более двух десятков лет разрушается и горит? Попробуем проследить ход действий и ответить на вопрос — что будет дальше?
Американские галоши в Царской России
История «Красного треугольника» — самой масштабной промышленной заброшки современного Санкт-Петербурга — началась в 1860 году. На землях, где при Петре I шумела дубовая роща, появилась одна из старейших резиновых мануфактур России.
Основателем предприятия стал гамбургский предприниматель Фердинанд Краузкопф.
Успешно продавая американские галоши в Европе, он разглядел колоссальный потенциал российского рынка из-за особенностей местного климата. Еще бы! Успешнее галош в Петербурге можно продавать разве что зонтики.
В 1859 году вместе с партнерами Краузкопф учредил «Товарищество российско-американской резиновой мануфактуры» (ТРАРМ) и открыл фабрику на Обводном канале, предварительно зачистив местность от предыдущих построек. Основные производственные корпуса возвели по проекту Романа Генрихсена и Эммануила Юргенса.
Старт был стремительным: уже в первый год производство достигло оборотов по тысяче пар галош в день, а штат рабочих и количество корпусов кратно увеличивались чуть ли не каждые полгода. Предприятие разрасталось и ничего не предвещало беды.
Расцвет отрасли
К концу XIX века ТРАРМ превратилось в настоящую индустриальную империю.
Компания активно выкупала соседние участки, поглощая шоколадную фабрику Морица Конради, завод «Макинтош», бумагопрядильные и шелковые мануфактуры. В итоге комплекс разросся до 150 корпусов — немыслимые объемы по тем временам.
Здесь производили все: от шин и приводных ремней до игрушек и непромокаемых хозяйственных тканей.
В 1888 году на подошвах появилась знаменитая маркировка — равносторонний треугольник с аббревиатурой ТРАРМ. Этот символ выбрали специально, чтобы он «бросался в глаза» даже неграмотному покупателю. Знак оказался настолько удачным, что в 1908 году саму компанию переименовали в «Треугольник». Реклама была буквально «ходячей» — приметить треугольник и желаемый товар можно было по следам после дождя.
Завод во время войны
К началу XX века капитал мануфактуры исчислялся миллионами, а в Первую мировую войну завод стал стратегическим поставщиком резины для авиации и автотранспорта.
Советский период принес заводу новое имя — «Красный треугольник». И даже после национализации 1922 года предприятие продолжило развиваться, став флагманом отрасли: именно здесь в 1970-х годах впервые начали использовать синтетический каучук.
Однако испытания были суровыми. В годы Великой Отечественной войны производство законсервировали, а корпуса подверглись массированным обстрелам — на территорию упало более 1500 крупных снарядов и 30 авиабомб, разрушивших 22 корпуса.
Казалось бы, завод был несгибаем и даже войны ему нипочем — мануфактуру восстановили, корпуса отремонтировали и производство запустилось вновь.
Однако во второй половине века случилось неожиданное — спрос на основной продукт — галоши — начал неуклонно падать из-за перемен в моде.
Начало конца
Эпоха перемен 90-х обернулась для гиганта катастрофой. Все же, красный гигант не пережил колебания рынка и экономики.
После приватизации и накопления огромных долгов в 2002 году арбитражный суд признал предприятие банкротом. Сегодня от былой славы остались лишь действующие производства «Петрошина» и «МТД Красный Треугольник», занимающие малую долю площадей. Многим завод известен, как мистическая заброшка, где можно снять помещение под студию игры на ударных. Если не бояться обрушения крыши.
Остальная территория превратилась в огромную «серую зону». Более странно то, что в 2023 году 50 корпусов и 11 галерей были признаны объектами культурного наследия регионального значения, а всего под охраной находятся 80 зданий. И при этом ансамбль зданий продолжает увядать.
Сложная структура собственности (более 70 частных владельцев) и потребность в миллиардных инвестициях (порядка 40–45 млрд рублей нужно только на реставрацию) делают редевелопмент крайне затруднительным.
Охрана государством и высокое признание с одной стороны делают объект ценным и значимым, а с другой, затрудняют его ремонт. Ведь для обновления корпусов необходима экспертиза, тщательное восстановление здания-памятника и особо осторожное подведение инженерного снабжения.
Что будет дальше?
Несмотря на многочисленные проекты Смольного по созданию технопарков (типа Кремниевой долины) или парков развлечений (Диснейленд на Обводном канале), «Красный треугольник» остается в состоянии упадка. Здесь даже хотели устроить комплекс общественных пространств вроде Новой Голландии, но все упирается в огромные бюджеты по восстановлению.
Старинные здания разрушаются мародерами и страдают от бесконечных пожаров. Вдумайтесь — только за первую половину 2024 года их было зафиксировано более двадцати! Завод горит постоянно и тушить его тоже технически сложно.
Помимо затрат и сложностей, связанных со статусом исторического объекта, ренессансу мешает конфликт собственников — их у «треугольника» более семидесяти, не считая государства. Город, кстати, годами через суд заставляет их проводить хотя бы противоаварийные работы.
Помимо прочего, существуют и риски не окупаемых вложений. Никто без гарантий о поддержке от государства просто не захочет вкладывать такие деньги.
Возможно, для кого-то дожидаться полного естественного разрушения ветхих зданий даже выгоднее. Как бы грустно это ни звучало, но такое в Петербурге случается часто. Проще построить на пустыре, чем ремонтировать. В череде поджогов как раз подозревают заинтересованных лиц, но доказательств ни у кого нет.
И уже упомянутая сложность с коммуникацией — с инженерной точки зрения, территория возведена крайне запутано. Еще до начала строительства это также потребует огромных вложений — только на ремонт старых сетей.
Есть ли надежда?
В начале года город одобрил проект по ремонту одного из корпусов завода. Зданием займется реставрационная студия «Пинкаль». Что будет с остальными постройками — неизвестно.
Государство грозится изъять завод из собственности полностью. Но и это не решит проблему. Поиск нового владельца и подрядчика на реставрацию оставшихся корпусов займет еще десяток лет. Пока считается, что восстановить исторически важный объект должны к 2030 году. Поживем, увидим.