— Надо сделать невозможное. Они тебя числом, а ты их уменьем.
Так начальник Автобронетанкового управления Яков Федоренко говорил по телефону с полковником, который в этот момент смотрел на платформы с танками и думал примерно следующее: лучше бы машин подкинули, чем советами кормили.
Полковник — Михаил Катуков. Октябрь 1941 года. Кубинка.
И он сделал это невозможное. Задержал Гудериана. Залепил пощёчину любимчику Гитлера с такой силой, что немцы потом, в знак уважения, дали ему прозвище сами — «Генерал Хитрость». Советское командование с присвоением генеральского звания слегка запоздало: случилось это только в ноябре.
Но давайте по порядку.
К октябрю 1941-го 2-я танковая группа генерал-полковника Хайнца Гудериана — того самого «Быстроходного Хайнца», автора молниеносных прорывов — врывалась в города практически с ходу. 24-й моторизованный корпус взял Орёл на плечах отступающих советских частей. Дальние подступы к Москве были рассечены. Гитлер и его генералы ликовали.
Им казалось — русская столица в кармане.
Не вышло.
А теперь — самое интересное. Большинство, когда слышит про оборону Москвы, думает о масштабных сражениях, многочисленных дивизиях, полководческих решениях в высоких штабах. Но настоящий перелом под Мценском в октябре 41-го устроил один человек с бригадой, которую по меркам вермахта вообще не должны были принимать всерьёз.
Катуков родился в 1900 году под Коломной, в многодетной крестьянской семье. Семеро детей, сельская школа, похвальная грамота в 1911 году. В 12 лет уехал в Петербург к дальним родственникам, устроился разносчиком в молочную лавку. Спал на сундуке. Ел там же.
Четыре года с утра до вечера — молоко, масло, сметана по адресам. В 1916-м стал приказчиком, снял комнатёнку и наконец осуществил детскую мечту: купил охотничье ружьё тульских мастеров.
Поохотиться так и не успел.
Грянула революция. Торговля зачахла. Пришло письмо из деревни: мать умерла. Пришлось возвращаться.
В 1919 году его забрали в Красную армию. Тиф. Еле выжил. Потом — снова в строй, советско-польская война, затем Могилёвские пехотные курсы. К 1922 году — первое офицерское звание. Карьера началась.
Десять лет в 235-м стрелковом полку. Потом — поворотный момент: полк преобразовали в механизированную бригаду. Армии нужны были уже другие кони. Бронированные. И люди другого склада ума.
Катукову предложили временно занять должность начальника штаба. Учителей танкового дела тогда можно было по пальцам пересчитать. Пришлось самому нырять в незнакомое ремесло.
Нырнул — и не захлебнулся.
Подготовил полторы тысячи танкистов для Дальнего Востока. Сам стал наставником. Профессиональное образование получил уже в 1937-м: курсы Военной академии механизации и моторизации имени Сталина в Москве.
Войну 20-я танковая дивизия полковника Катукова встретила без единого боевого танка. В строю — тридцать учебных машин, которые он снисходительно называл «танчишками». Но и с ними дивизия дралась: на каждую такую машину приходилось от трёх до девяти подбитых немецких танков с крестами.
Обещанные Т-34 должны были прийти в июле-августе 1941-го. Не пришли вовремя. Бойцы воевали как пехота — с винтовками, наганами, а у кого ничего не было, брались за лопаты и гаечные ключи.
Именно тогда Катуков понял главное: без мощного бронированного кулака лезть в открытый танковый бой — самоубийство.
Значит, не лезть открыто.
Этот вывод и стал его главным оружием.
Под Мценском в октябре 1941-го 4-я танковая бригада Катукова встретила колонны Гудериана не в лобовую атаку, а из укрытий. Танки Т-34 уходили в засады, дожидались момента, выходили во фланг и уничтожали неповоротливые немецкие машины одну за другой.
133 бронированных немецких монстра застыли в полях под Мценском. Потери 4-й бригады — единицы.
Именно там молодой танкист Дмитрий Лавриненко показал, на что способен Т-34. Его машина буквально танцевала на поле боя вокруг тяжёлых «крестоносцев», выводя их из строя. Лавриненко стал самым результативным советским танковым асом Второй мировой — 52 подтверждённые победы.
Это не случайность. Это закономерность — когда правильная тактика встречает правильную технику.
Немцы были в растерянности. Такого они не ожидали.
В ноябре 1941-го 4-ю танковую бригаду первой в Красной армии переименовали в 1-ю гвардейскую танковую бригаду. Сам Катуков получил звание генерал-майора. Немцы к тому времени уже прозвали его «Генерал Хитрость».
Прозвище прилипло точно.
В сентябре 1942 года его вызвали в Кремль. Сталин медленно прохаживался по кабинету и спросил прямо: что думаете о наших танках?
Катуков ответил без обиняков. КВ — тяжёлые, мосты ломают, на поле боя неманевренные. Т-60 с двадцатимиллиметровой пушкой для немецких танков не угроза, да и по бездорожью не идёт. Т-70 получше, но пока ничем особенным себя не проявил. Нам бы Т-34, и побольше.
Сталин нахмурился.
— Вы это серьёзно?
— Да одна канитель с ними, товарищ Сталин.
Говорят, что этот разговор ещё больше убедил Верховного сосредоточить всё производство и модернизацию именно на Т-34. Не исключено, что Катуков одной беседой повлиял на облик советской бронетанковой промышленности на годы вперёд.
В январе 1943 года Катукову поручили сформировать 1-ю танковую армию. В апреле 1944-го она стала гвардейской. Во главе этой армии он прошёл всю войну.
На Курской дуге летом 1943-го его армия стояла на острие главного удара немецкой бронированной лавины. Там впервые в бой пошли «Пантеры» — новые немецкие танки, которые Берлин возлагал огромные надежды. В некоторых бригадах потери достигали шестидесяти процентов машин.
Но армия выстояла. И не отступила.
Потом была Львовско-Сандомирская операция: стремительный выход к Висле, форсирование реки, захват и удержание плацдарма. Тот небольшой клочок суши стал трамплином для дальнейшего наступления к границам Третьего