Глава 1
Звонок раздался в половине двенадцатого. Демидов сидел в полумраке своего кабинета на Сущёвке, смотрел на тёмный экран телевизора и думал о том, что пепельница опять полна, а спать не хочется.
Телефон зазвонил снова.
– Слушаю.
– Игорь Сергеевич? Мне вас посоветовал Павел Аркадьевич. Я могу приехать сейчас?
Голос был женский, ровный, слишком ровный для человека, который звонит частному детективу в полночь. Демидов потёр переносицу. Павла Аркадьевича, адвоката с Пятницкой, он знал лет двенадцать. Тот впустую не присылал.
– Адрес помните?
– Да. Я уже во дворе.
Он положил трубку и усмехнулся. Значит, она звонила, сидя в машине под его окнами. Таких клиентов он не любил. Такие клиенты знают, чего хотят, ещё до того, как войдут.
Демидов встал, поправил кобуру под левой рукой, подошёл к окну. Во дворе, у подъезда, стоял чёрный «Ауди» с зеркально тонированными стёклами. Из машины вышла женщина в светлом пальто, огляделась. Даже сверху, с пятого этажа, он разглядел, что она не из тех, кто ходит пешком дальше магазина.
Через четыре минуты она была у него в кабинете.
– Марина Вольская, – сказала она и села, не дожидаясь приглашения. – Мой муж пропал девять дней назад.
Он придвинул ей пепельницу. Она отрицательно покачала головой, но сигареты достала сама, из плоского серебряного портсигара. Руки не дрожали.
– Почему не в полицию?
– Заявление написано. Они ищут. Точнее, делают вид.
– А настоящий поиск хотите поручить мне.
– Павел Аркадьевич сказал, что вы умеете находить.
Демидов усмехнулся. Он действительно умел. Когда-то находил людей, которых не хотели находить ни жёны, ни прокуроры, ни даже сами эти люди. После истории на Варшавке в девяносто восьмом его попросили из управления. С тех пор он брал частные заказы, и репутация работала вместо рекламы.
– Фамилия мужа.
– Вольский Антон Дмитриевич. Сорок два года. Совладелец торговой компании «Аверс-Трейд». Последний раз я говорила с ним в среду, девятого числа, в девятнадцать двадцать. Он ехал с работы домой. Больше не приехал.
– Машина?
– Нашли. В Химках, на стоянке у МКАДа. Закрытая, целая. Ключи внутри, в замке зажигания. Телефон на сиденье.
Вот это было уже интересно. Демидов мысленно прокрутил схему. Человек с деньгами, возраст стабильности, машина в Химках, телефон на сиденье. Либо ушёл добровольно и заметает след, либо сел в чужую машину по собственной воле, но не доехал, куда собирался.
– Женщина? – спросил он напрямую.
Марина Вольская подняла на него глаза. Серые, холодные, как лёд на ноябрьской луже.
– Была. Два года назад. Я узнала, мы пережили это. Больше не было.
– Уверены?
– Я бы знала.
Он записал в блокнот четыре строчки и поставил жирную точку после слова «знала».
– Враги по бизнесу?
– Есть партнёр. Костромин Валерий. В последние месяцы они ссорились. Антон хотел выйти из общего дела.
– Долги?
– У него? Не было.
– У него не было, – повторил Демидов. – А у компании?
Марина Вольская помолчала секунду дольше, чем следовало.
– Компания брала кредит. Полтора миллиона долларов. Под личное поручительство Антона.
– Возврат когда?
– В октябре.
– А сегодня у нас?
– Восемнадцатое октября.
Он кивнул. Картинка начинала складываться, но ему не нравилось, как быстро она складывается. Слишком удобные углы. Слишком ровные стыки.
– Аванс – три тысячи. Отчёт – через неделю. Если не найду за две, верну половину.
– Согласна.
Она достала конверт. Конверт был заранее готов. Демидов взял его, не считая, бросил в верхний ящик стола.
– Ещё вопрос, Марина Эдуардовна. Почему Павел Аркадьевич посоветовал именно меня?
– Он сказал, вы не задаёте лишних вопросов.
– Он соврал.
Она впервые за весь разговор улыбнулась. Одними губами.
– Я это поняла, когда вошла.
Утром он поехал в Химки. На стоянке уже никого не было, но смотритель, угрюмый старик в телогрейке, вспомнил «Лексус» серого цвета и с удовольствием рассказал всё, что знал. А знал он немало.
– В среду заехал, часов в восемь. Сам был за рулём. Один.
– Один точно?
– Точно. Я сам талон выписывал.
– А вышел?
– Так в том и дело, что не видел я, как вышел. Полчаса стояла, потом подъехал другой. «Мерседес» чёрный, кузов длинный. Остановился рядом. Ваш к ним пересел, и укатили.
– Номер помните?
– А то. Я все номера помню. Триста восемь, буквы эм-эр-о, регион девяносто девять.
Демидов записал. Дед был золотой. Такие деды в советское время работали в МУРе внештатниками и раскрывали больше дел, чем половина личного состава.
– Видели тех, кто в «мерседесе»?
– Водителя только. Молодой, рожа квадратная, на бандюгу похож. А сзади кто сидел, не разглядел. Тонировка.
Демидов дал ему пятьсот рублей, сказал, чтоб никому больше про это не трепался. Дед гордо сунул купюру во внутренний карман и пообещал молчать, как партизан на допросе.
В машине Демидов набрал Лёху Савельева. Лёха служил в ГАИ, брал недорого и пробивал номера быстро.
– Триста восемь эм-эр-о, девяносто девять.
– Через полчаса.
Через двадцать семь минут Лёха перезвонил.
– Машина числится за фирмой «Балтик-Логистик». Учредитель – Костромин Валерий Иннокентьевич.
Демидов выдохнул сквозь зубы. Партнёр по бизнесу сам, собственноручно, забрал Вольского со стоянки. Либо это было заранее оговорено, либо это был последний день жизни Антона Вольского.
Но что-то не сходилось. Если Костромин хотел убрать партнёра, зачем было пересаживать его из своей машины в свою же на виду у смотрителя? Либо он идиот, либо это не он.
Демидов ехал по Ленинградке и думал о том, что идиоты в бизнесе, где крутятся полтора миллиона долларов, не выживают.
Офис «Аверс-Трейда» располагался на Новослободской, в бизнес-центре средней руки. Демидов поднялся на четвёртый этаж, предъявил секретарше визитку и сказал, что хотел бы увидеть Валерия Иннокентьевича по поручению Марины Эдуардовны Вольской.
Секретарша подняла трубку, что-то пробормотала, потом сказала:
– Валерий Иннокентьевич ждёт вас.
Костромин оказался грузным мужиком лет пятидесяти, с серыми усталыми глазами. В кабинете пахло кофе и чуть-чуть коньяком. На столе стояла фотография дочери лет пятнадцати, и была она единственной человеческой деталью в этой комнате.
– Садитесь. Слушаю.
– Антона Дмитриевича девятого октября забрал от стоянки в Химках ваш автомобиль. Государственный номер триста восемь эм-эр-о.
Костромин смотрел на него без удивления. Просто смотрел. Как смотрит человек, который ждал этого вопроса много дней.
– Мой водитель. Я его посылал.
– Куда?
– На встречу. В Одинцово. Мы с Антоном должны были встретиться с кредиторами. Точнее, с их представителем. Нужно было отсрочить выплату.
– Встреча состоялась?
– Нет. Антон не доехал.
– Куда делся водитель?
– Водитель довёз Антона до условленного места. Высадил. Антон сказал, что дальше его заберут. Водитель уехал. Больше Антона никто не видел.
Демидов молчал. Костромин молчал тоже. Где-то в коридоре звякнул лифт.
– Почему вы не сказали об этом жене?
Костромин поднял на него тяжёлый взгляд.
– Потому что, Игорь Сергеевич, я не уверен, что его жена здесь ни при чём.
Демидов хмыкнул.
– У вас есть основания?
– У меня есть чутьё. За неделю до исчезновения Антон сказал мне: «Валера, если со мной что случится – Марину проверь. Она последнее время странная». Я запомнил.
– Это всё?
– Это не всё. В июне Антон переписал загородный дом на брата. На всякий случай. А в августе изменил завещание.
– В чью пользу?
– В пользу дочери. Не жены.
Демидов сидел и думал. Если всё это правда, картина меняется на сто восемьдесят градусов. Если это ложь, значит, Костромин очень умело уводит стрелки с себя.
– Имя водителя.
– Рашид Гулиев. Но его нет. Исчез на следующий день после той поездки. Я заявил в милицию, мне сказали «ждите». Я жду.
– Адрес Гулиева.
Костромин молча выдвинул ящик, достал лист, подвинул Демидову. Адрес был написан заранее.
– Вы меня ждали, – сказал Демидов.
– Я ждал кого-нибудь, – поправил Костромин. – Лучше вас, чем следователя.
Гулиев жил в Кузьминках, в общежитии бывшего завода «Молот». Демидов приехал туда в шесть вечера, поднялся на третий этаж и постучал в дверь с выцарапанным ключом номером «312». Никто не открыл.
Он достал отмычку. Замок был дешёвый, советский, поддался за двадцать секунд.
В комнате пахло пылью и чем-то кислым. Застеленная кровать, шкаф с распахнутой дверцей, на столе тарелка с окаменевшим куском хлеба. Телевизор работал без звука, показывал какую-то рекламу. Телевизор работал. Это значило, что хозяин не собирался уезжать надолго.
Демидов медленно прошёл по комнате, не снимая перчаток. За шкафом, между стеной и задней стенкой, он нашёл то, ради чего пришёл. Небольшой свёрток в тряпке. Развернул.
Мобильный телефон. Не новый, поцарапанный. Включил.
На экране засветилось: «Антон. Входящий. 19:47. 09.10».
Это был телефон Рашида Гулиева. И на нём был последний звонок от Антона Вольского, сделанный через полчаса после того, как Вольский, по версии Костромина, был высажен из машины и должен был уехать с другими людьми.
Демидов пролистал список звонков. За три дня до исчезновения Вольского с этого телефона было сделано девять звонков на один и тот же номер. Номер был записан под именем «М».
Далее глава 2: