— Мы не олигархи. У олигархов — другие условия. Хотя и олигархи тоже умирают. Но живут подольше. Потому что платят огромные деньги...
Вера и Коля вошли в больницу. Внутри пахло лекарствами, хлоркой и чем-то кислым. Вера сжала сумку. Коля шёл впереди — уверенно, как будто здесь был сотни раз. Что, впрочем, было правдой.
— Коля! — окликнула его женщина в регистратуре. Лет пятидесяти, в белом халате, с усталыми глазами. — Пришёл к маме? Она уже спрашивала.
— Здравствуйте, тётя Зина, — сказал Коля. — Пришёл.
— А это кто с тобой? — тётя Зина посмотрела на Веру.
— Это... это наша знакомая, — Коля покраснел. — Её тётя Вера зовут. Она... она хочет помочь.
— Помочь? — тётя Зина перевела взгляд на Веру. В глазах — усталость и недоверие. — Сколько уже таких приходило. Посмотрят и уходят.
— Я не уйду, — сказала Вера. Голос прозвучал твёрже, чем она чувствовала.
— Посмотрим, — сказала тётя Зина и махнула рукой. — Проходите. Четвёртый этаж, палата 412.
Они поднялись на 4 этаж, пошли по коридору. Стены выкрашены бледно-зелёной краской. Под ногами — серая плитка. В воздухе висела тишина. Такая тяжёлая, что её можно было резать.
— Коля, ты к маме? — раздался голос сбоку.
Вера обернулась. Медсестра, молодая, лет тридцати, с добрым лицом. Она шла навстречу, держа в руках стопку карточек.
— Здравствуйте, тётя Наташа, — сказал Коля.
— Здравствуй, родной, — медсестра протянула руку и погладила Колю по голове. — Как ты? Ел сегодня? Обед только закончился, подойди в столовую, тебя покормят.
— Ел я, я ел, — сказал Коля. Вера заметила, как он дёрнул плечом. Врал.
— Не ври, — мягко сказала медсестра. — Глаза в глаза смотри. Я тебя уже знаю.
Коля опустил голову.
— Принесу тебе сейчас сама, — сказала Наташа. — И маме суп. Она сегодня не ела завтрак опять.
— Она не ест? — испугался Коля.
— Немножко. Ложку. Но ты не бойся. Держится твоя мама. Крепкая.
Она посмотрела на Веру.
— А вы кто?
— Это тётя Вера, — быстро сказал Коля. — Она... она хочет помочь.
— Хочет? — медсестра усмехнулась. — Хотеть — это одно. А сделать — другое. Сколько уже хотели. Сколько обещали. А приходят только сильные, как ты, Коля. Один на сотню.
— Я не один, — тихо сказал Коля. — Тётя Вера со мной.
Медсестра посмотрела на Веру долго. Пристально.
— Помогите им, — сказала она вдруг. — Если есть возможность — помогите. Аня хорошая женщина. А сынуля, мальчик — золото. Не заслужили они этого.
Вера кивнула. Комок в горле мешал говорить.
Они пошли дальше. Коридор казался бесконечным. Вера считала шаги. Сорок три. Сорок четыре. Сорок пять.
— Вот, — сказал Коля и остановился у двери с цифрой 412.
Он не заходил. Стоял и смотрел на ручку.
— Боишься? — спросила Вера.
— Каждый раз боюсь, — признался Коля. — А вдруг она уже всё? А вдруг её нет?
— Есть, — сказала Вера. — Она есть. Иди.
Коля толкнул дверь.
Палата была маленькая. Четыре койки, но заняты только две. У окна лежала пожилая женщина, спала. Рядом с дверью — на койке, укрытая серым одеялом, лежала женщина. Худая. Бледная. С прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали синие вены. Рядом с койкой — капельница. Трубка тянулась к её руке.
Она открыла глаза. Слабо. С трудом. Улыбнулась — одними губами.
— Коля, — сказала она шёпотом. — Пришёл. Ждала тебя.
— Пришёл, мам, — Коля подбежал к койке. Схватил её за руку. — Мам, как ты?
— Жива, слава Богу. — ответила Анна. — Как всегда.
Она перевела взгляд на Веру. В глазах — испуг и надежда. И снова испуг.
— Кто это, Коля?
Коля покраснел до корней волос.
— Это... это наша знакомая, мам. Её тётя Вера зовут.
— Откуда знакомая? — Анна попыталась приподняться. Не получилось. Упала на подушку.
— Ну... мы... — Коля мялся. — Она... она хочет помочь.
— Помочь? — Анна посмотрела на Веру. — Чем помочь?
Коля молчал. Потом выпалил:
— Она из соцзащиты, мам! Она же была уже, давно...
Вера вздрогнула. Анна посмотрела на неё внимательнее.
— Из соцзащиты? А почему не в форме? И не звонили. Обычно сначала звонят. Не помню её.
— Мы... — начала Вера, но Коля перебил.
— Мам, не важно! Важно, что она пришла. Она хочет поговорить. Узнать, что нужно.
Анна долго смотрела на Веру. Потом медленно, очень медленно, кивнула.
— Садитесь, — сказала она и показала на стул у кровати.
Вера села. Коля встал у изголовья. Его рука лежала на мамином плече.
— Вера, — сказала Анна. — Вам правда нужна срочная операция?
Вопрос прозвучал прямо. Без обиняков.
Анна закрыла глаза. На секунду. Открыла.
— Да, — сказала она. — Очень срочная.
— И сколько стоит?
— Пятьсот тысяч. Врачи так сказали.
— А почему государство не помогает?
Анна горько усмехнулась. Кашель перехватил горло. Она закашлялась, долго, надрывно. Коля подал стакан с водой. Она отпила глоток.
— Государство, — повторила она. — Мы с Колей на пособии живём. Тринадцать тысяч. Из них семь — за комнату. Остальное — еда и лекарства. Какое государство?
— Но есть полисы. Есть квоты.
— Есть, — Анна смотрела в потолок. — Квоты на простые операции. А на пересадку костного мозга — нет. Или ждать три года. А у меня нет трёх лет. Врачи сказали — месяца два. Максимум.
— И никто не помогает?
— Соседи помогли. Кто чем мог. Кто двести рублей, кто пятьсот. Собрали четыре тысячи. Но это капля. — Она повернула голову к Вере. Глаза влажные. — Никто не верит. Все думают — обман. Я понимаю. Сама бы не поверила. Но это правда. Я правда умираю. А Коля правда стоит в переходе с табличкой. Я знаю. Он не говорил. Люди мне уже сказали. Я не говорила ему, но я знаю.
— Мам... — начал Коля.
— Я знаю, сынок, — Анна погладила его по руке. — Ты думал, я не узнаю? Репетитор по математике? У нас денег на репетитора нет. Я сразу поняла. Просто молчала. Потому что не знала, как остановить. И потому что... — голос её дрогнул. — Потому что надеялась.
Вера смотрела на них. На женщину, которая умирала. На мальчика, который каждый день стоял на холоде. На их руки — переплетённые, тонкие, живые.
— Вы верите? — спросила Анна. — Скажите честно. Вы верите, что я не обман?
Вера молчала. Внутри боролись голоса. Ирины: «Это сто процентов развод». Тёти Гали: «Организованная преступность». Эксперта по телевизору: «Девяносто восемь процентов — мошенники».
А перед ней лежала женщина с прозрачной кожей и глазами, в которых не было сил врать.
— Верю, — сказала Вера.
И сама удивилась тому, как легко это слово вылетело.
Она протянула руку и взяла Анну за руку. Холодную. Тонкую. Живую.
— Верю, — повторила она. — И хочу помочь.
Анна заплакала. Тихо. Без звука. Слёзы текли по бледным щекам, падали на подушку.
— Спасибо, — прошептала она. — Даже если не получится. Спасибо, что поверили.
— Мне нужно поговорить с врачом, — сказала Вера, когда Анна немного успокоилась.
— С каким, с доктором Гордеевым? — переспросила Анна. — Он лечащий мой.
— Да. Где его найти?
— Ординаторская. В конце коридора. Попросите Наташу, она отведёт вас.
Вера встала. Коля посмотрел на неё испуганно.
— Вы тоже убегаете? — спросил он с глазами полными слёз.
— Я к врачу. Я вернусь.
— Обещаете?
— Клянусь.
Она вышла в коридор. Прошла до конца. Постучала в дверь с табличкой «Ординаторская».
— Войдите, — сказал мужской голос.
Вера вошла. Кабинет маленький, заваленный бумагами. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, в очках, с уставшим лицом. Белый халат. Смотрит в монитор.
— Вы Доктор Гордеев? — спросила Вера.
— Да. А вы?
— Меня зовут Вера. Я... я пришла по поводу вашей... Анны Козловой.
Врач повернулся. Снял очки. Посмотрел на неё внимательно.
— Родственница?
— Как бы, нет. Знакомая.
— Знакомая? — он усмехнулся. — Редко сюда знакомые приходят. Обычно родственники. И то — не все.
— Я хочу помочь. Но сначала — понять. Это правда? Она правда больна? Операция правда нужна?
Врач откинулся на спинку стула. Долго смотрел на Веру. Потом открыл ящик стола, достал папку. Толстую. Потрёпанную.
— Смотрите, — сказал он и протянул папку. — История болезни. Апластическая анемия. Тяжёлая форма. Костный мозг не работает. Без трансплантации — смерть через два-три месяца.
Вера взяла папку. Пролистала. Ничего не поняла. Одни термины.
— Я не врач, — сказала она. — Вы мне просто скажите. Это правда?
— Правда, — сказал врач. — Чистая правда. И операция нужна. И донор есть. И времени — в обрез.
— А почему государство не помогает?
Гордеев усмехнулся. Горько. Устало.
— Государство? — он встал, подошёл к окну. — Я вам скажу как есть. Квота на такую операцию — одна на область в год. А желающих — сотни. Очередь огромна. Выделяют деньги — но только если пациент уже при смерти. Анна ещё не при смерти. Почти, но не совсем. Поэтому — ждите.
— А если она не дождётся?
Врач обернулся. В глазах — усталость и бессилие.
— Тогда — похороны. Я вас умоляю, — он развёл руками. — Кому мы с вами нужны? Мы не олигархи. У олигархов — другие условия. Хотя и олигархи тоже умирают. Но живут подольше. Потому что платят.
— А здесь — пятьсот тысяч. Это огромные деньги для Анны. И для Коли.
— Я знаю, — Вера сжала папку. — Я знаю.
— Вы поможете? — спросил врач прямо.
— Думаю.
— Не думайте долго. Время идёт. Каждый день важен.
Вера подняла глаза на врача. У неё защипало в носу. Она сжала губы. Держалась. Нельзя плакать. Не сейчас.
— Спасибо, — сказала она. — Я поняла.
Одна слеза всё-таки вырвалась. Вера быстро вытерла её ладонью.
Врач это заметил. Сказал тихо:
— Таких, как вы, мало. Очень мало. Если решите — скажите. Я помогу. Сделаем операцию хоть завтра.
Вера кивнула. Вышла из ординаторской.
В коридоре она прислонилась к стене. Закрыла глаза. Пятьсот тысяч. У неё было шестьсот. Двадцать лет копила. На что? На старость. На чёрный день. На пустоту.
— Господи, — прошептала она. — Что мне делать?
Она простояла так минуту. Потом выпрямилась. Пошла в палату.
Она вошла. Коля сидел на краю койки, держал маму за руку. Анна спала — или просто закрыла глаза. Дыхание тяжёлое, прерывистое.
— Тётя Вера, — Коля вскочил. — Что сказал врач?
— Тише, — Вера приложила палец к губам. — Не буди.
— Она не спит, — сказал Коля. — Она просто отдыхает.
Анна открыла глаза.
— Ну? — спросила она слабым голосом. — Врач подтвердил?
— Всё хорошо, не переживайте, — Вера села на стул. — Всё правда.
Анна кивнула. Как будто знала.
— Я не врала, — сказала она. — Никогда не врала.
— Я знаю, — Вера взяла её за руку. — Я поняла.
Она помолчала. Собралась с мыслями.
— У меня есть деньги, — сказала она. — Не все. Не пятьсот тысяч. Но триста. Триста тысяч я могу вам отдать.
Анна резко приподнялась. Глаза широко открыты.
— Что? — переспросила она.
— Триста тысяч, — повторила Вера. — Это все мои сбережения. Я копила двадцать лет. Но я отдам вам.
— Нет, — Анна замотала головой. — Нет, вы что! Нельзя! Это ваши деньги! Вы на них жить должны! На пенсии!
— Я отдам, — твёрдо сказала Вера.
— Я не могу взять, — Анна заплакала. — Я не работаю. Я не смогу их вернуть. Никогда. Понимаете? Никогда!
— Я не прошу возвращать.
— А что вы просите?
— Ничего. Просто — живите.
Коля стоял и смотрел на Веру. Глаза огромные. Слёзы текут по щекам. Он не вытирал.
— Тётя Вера, — прошептал он. — Вы правда?
— Правда.
— Это всё, что у вас есть?
— Всё.
— А вы как?
— А я как-нибудь, — Вера улыбнулась. Впервые за долгое время. — Кот у меня есть. Квартира. Работа. Проживу.
— Но это же безумие, — Анна плакала в подушку. — Это безумие! Зачем вам это? Мы чужие люди! Вы нас не знаете!
— Знаю, — Вера сжала её руку. — Теперь знаю. И не могу пройти мимо. Не могу.
— Но триста тысяч... Это очень много.
— Я переведу сегодня, — сказала Вера. — Скажите, куда.
Анна показала свои реквизиты в сотовом. Вера достала телефон. Зашла в приложение банка. Палец завис над кнопкой.
Шестьсот тысяч. Все её сбережения на счету. Сейчас останется половина, триста.
— Вы уверены? — спросила Анна шёпотом.
— Нет, — честно сказала Вера. — Я не уверена. Я боюсь. Я боюсь, что вы обманщики. Боюсь, что я дура. Боюсь, что завтра проснусь и пойму, что меня развели.
— Тогда не переводите, — сказала Анна. — Не надо. Лучше сомневаться, чем потом жалеть.
— Я не пожалею, — Вера нажала кнопку.
Деньги ушли.
Тишина. Только капельница капает. Кап. Кап. Кап.
— Готово, — сказала Вера.
Коля бросился к ней. Обхватил руками. Прижался. Зарыдал в плечо.
— Спасибо, — всхлипывал он. — Спасибо, спасибо, спасибо.
Вера обняла его. Гладила по голове. Сама плакала.
— Тише, Коля. Тише.
Анна смотрела на них. Слёзы текли по её щекам.
— Я никогда... — начала она и замолчала. — Я никогда не смогу...
— Ничего не говорите, — перебила Вера. — Ничего не надо. Просто делайте операцию. Живите. Ради него. Ради Коли.
— А вы? — спросила Анна. — Что с вами будет?
— А со мной всё будет хорошо, — сказала Вера. — Я сильная.
Она поцеловала Колю в макушку. Встала.
— Мне пора. На работу. Начальник, наверное, уже обыскался.
— Вы вернётесь? — спросил Коля.
— Вернусь, — сказала Вера. — Обязательно.
Она вышла из палаты. Прошла по коридору. Медсестра Наташа стояла у поста.
— Помогли? — спросила она.
— Помогла, — сказала Вера.
— Дай Бог вам здоровья, — сказала Наташа. — Вы редкий человек.
Вера кивнула. Вышла на улицу.
Солнце. Холодно. Но почему-то не зябко. В груди горело. Непонятное чувство. Страх и тепло одновременно.
Она достала телефон. Посмотрела на остаток в банке. Триста тысяч. Двадцать лет копила. Отдала половину.
— Боря, — сказала она коту, которого не было рядом. — Ты бы одобрил?
И ей показалось, что да.
Она пошла на работу. Опоздала на четыре часа. И ей было всё равно.
Продолжение Ниже
Начало ниже по ссылке