Есть мнение, что до 2 миллиардов лет назад океан оставался безжизненным. Отсутствие кислорода превращало воду в горячий и кислый рассол тяжёлых элементов – железа, марганца, урана, свинца. Зато на берегу условия для жизни существовали, – в насыщенной (уже) кислородом пленке пресной дождевой воды, обволакивающей каждую песчинку. Именно мокрый грунт был прибежищем жизни с момента её зарождения. Это очень интересное мнение, – хотя бы тем интересное, что я столкнулся с ним лишь однократно. В комментарии участника очень мною уважаемого.
Непонятно, шутил он или нет. Но, на всякий случай, я ответил, что мнение это ошибочно. После чего отправил скрин в архив, где, благополучно, и потерял.
...А потом нашёл. Да. Неправильное. Но интересное же.
Следовательно, – во-первых, – а почему «не правильное»? Ну… для начала, просто известно, что неправильное, вот и всё. Древнейшие следы жизни на Земле имеют возраст 3.7-3.9 миллиардов лет (это – следы, так-то жизнь возникла ещё раньше). И наследила жизнь на Земле прежде всего строматолитами, – известковыми лепёшками, создаваемыми сообществами бактерий на мелководьях до сих пор. То есть, точно известно, что жизнь в океанах на Земле имелась ещё даже до их появления. Если жидкая вода была на планете уже 4.3 миллиарда лет назад, это не значит, что уже тогда её имелись целые «океаны». Вот и первые найденные строматолиты бактерии возвели ещё в прибрежной зоне кратерных морей…
И это четыре миллиарда лет назад, речь же о двух, когда – в морях, пять-таки, – первые многоклеточные животные – габонионты – не просто «жили», а уже давным-давно вымерли. После чего, какие-то вторые завелись, – их теперь изучают, – но не суть. Если бы это было «сутью» на материал для публикации она не тянула бы. Мнение было бы просто ошибочным, – противоречащим известным фактам, однако, не интересным. Интересным его делает ошибка совсем другого рода, – в исходных посылках и рассуждениях.
...Ведь правда же. Допустим, не два миллиарда лет назад, – тогда, как раз, закончилось гуронское оледенение, первое, из едва не выморозивших планету, было довольно холодно, грязь замерзала, а вот состав морской воды стал вполне гуманным. В ней, кстати, был тогда уже и кислород, – это известно по химическому составу отложений, – в количестве мизерном, но большим, чем то, которым довольствуются некоторые из современных – подвижных! – многоклеточных… Не два, но три, а подавно три с половиной миллиарда лет назад, – в архее, – в море было всё именно так, как во мнении. Жесть настолько жёсткая, что никакие из современных экстремофилов там не выжили бы. На берегу же дожди всегда шли, – сначала появились дожди, а потом уже океаны. Таким образом, с начала времён на Земле имелся песок, и песок этот, местами и временами, как минимум, был мокрым.
Следовательно, возникает законный вопрос, мог ли грунт в архее и протерозое быть населённым бактериями. И не комфортнее ли там им было бы, чем в ядовитом и горячем море? Особенную актуальность данный вопрос приобретает, если вспомнить о новой – «грязной» – теории абиогенеза.
Здесь и допускается ошибка. Жёсткая жесть морей раннего архея гибельна для современных микроорганизмов, так как подобные условия, – вся совокупность вызовов, – миллиарды лет не встречаются уже нигде на планете. Соответственно, никто к именно такой жести не адаптирован. Так-то же – в розницу – каждый из вызовов по-отдельности экстремофилов бы не напряг. Даже сейчас. В прошлом бактерии не просто переносили жёсткую жесть бодро. Они без неё просто жить не могли.
Дело в том, что второй из следов жизни на Земле, также появляющийся около 3.8 миллиардов лет назад, – отложения, сформированные жизнедеятельностью железовосстанавливающих бактерий. Ведь появлению фотосинтеза, развившегося, кстати, из техник работы с железом, предшествовал хемосинтез. Упоминавшийся, таким образом, во мнении «рассол тяжёлых элементов – железа, марганца, урана, свинца» – это то, чем первые живые организмы на планете питались.
Чистая дождевая вода им не подходила, как не подходит она хемосинтезирующим организмам и сейчас… Да и не была она чистой – в архее. Падая на раскалённый грунт, – вулканический пепел, главным образом, – вода мгновенно испарялась, либо впитывалась, – уже и именно, как рассол, до предела насыщенный растворёнными веществами… Во впадинах, под слоем сухой пыли могли образовываться тем самые «содовые болота», в которых, согласно «грязной» теории зародилась жизнь… То есть, с одной стороны, всё в порядке, но с другой, – жёсткая жесть на суше получалась ещё и жёстче, чем в воде. Соответственно, главный довод мнения уничтожается.
Даже зародившись – допустим, это не доказано, и возражения простив «грязной» теории весомы, – на суше, жизнь стекла в кислую, пересоленную, едва не кипящую воду первых озёр, как на курорт. Но в мнении-то, всё-таки, фигурируют два миллиарда лет, протерозой, – эпоха фотосинтеза и кислорода. Могла ли уже во всеоружии новых технологий, – освоив фотосинтез, – жизнь вернуться во влажный грунт?
...Ну, вернулась же. Сейчас цианей можно найти даже под самой озоновой дырой в безводных, вымороженных антарктических оазисах, где бактерии занимаются фотосинтезом в микротрещинах камня, используя капиллярную воду и ближний инфракрасный свет… Но сейчас бактерии, как минимум, могут образовывать споры, чтобы до настолько суровых мест добраться. Да и позволяющая использовать инфракрасные кванты модификация хлорофилла, наверняка появилась не в друг, – и точно, что её не было до эдиакария. Тогда только появляется модификация хлорофилла, ныне являющаяся основной.
Тонкая плёнка воды, обволакивающая песчинки после дождя, не даёт защиты от ультрафиолета, что до появления озонового слоя было критично для микроорганизмов. Плюс, она стремительно испаряется, что наверняка уничтожает любых одноклеточных, не умеющих образовывать споры или защищать колонию слоем гигроскопичной слизи… В грунте таких-то и сейчас нет. В глубину же грунта, где данные вызовы отсутствуют, не проникает свет. И в протерозое там уже не было архейской сверхагрессивной среды, – раздолья для хемосинтеза. Собственно, всё уже как сейчас было, – только без органических остатков…
Могли ли бактерии жить в грунте два миллиарда лет назад? Могли, и, скорее всего, уже жили. Но следов этого мы никогда не найдём, так как бедность среды ресурсами не позволила бы жизни их оставить.