Константин Всеволодич, даже сев на великокняжеский стол в Володимере, продолжал много времени проводить в Ростове. Древнейшей столице Северо-Восточной Руси на короткий период его правления было возвращено её первенство. Володимерь изначально создавался как пограничная крепость на юго-восточном рубеже (предположительно для защиты от болгар). Столицей Володимерь стал по воле Андрея Боголюбского как противовес старым городам с их сильной земской знатью. Возможно, при Константине впервые обозначилась тенденция, которая возобладала после Батыева нашествия, когда столичный статус Володимеря стал носить скорее символический характер, в то время как реальная столица находилась в главном наследном городе правящего великого князя: в Переславле Залесском, Городце, Твери, Москве, Нижнем Новгороде.
Пребывание Юрия Всеволодича в ссылке в Городце тоже оказалось своего рода предзнаменованием. Течение реки Унжы и участок течения Волги от устья этой реки до устья Оки долгое время были как бы естественной границей Суздальской земли на востоке. Когда русские князья не воевали между собой, они направляли свою воинственную энергию на соседей. Городец стоял на левом берегу Волги, и служил плацдармом для дальнейшего «натиска на восток», вглубь марийских и мордовских лесов и на Среднее Поволжье, которое исстари контролировалось Волжской Болгарией. У Юрия было время подумать о том, как можно использовать выгоды этого места. Опыт жизни на фронтире пригодился ему, когда он вернулся на великокняжеский стол. Городец был предтечей Нижнего Новгорода, основанного Юрием в 1221 году, а после татарского завоевания даже стал одним из сильнейших княжеских столов Северо-Восточной Руси. В правление великого князя Андрея Александровича (1281-1283, 1293-1304) Городец был фактической столицей.
Константин Всеволодич был необычным князем. Летописи хвалят не его воинскую доблесть, а церковное благочестие и книжную учёность: «Бе блаженный се князь правдив, щедр, кроток, смерен, всех милуя, всех набдя, паче же всего дивную любя милостыню и церковное строение. И о том пекыся день и нощь, вельми бо печашеся о создании прекрасных Божиих церквей, и многы церкви созда по своей власти, воображая чюдными воображении святых икон, исполняя книгами и всякыми украшении, чтяше же паче меры иерейскый и мнишескый чин, подая им юже на потребу и принимая от них молитвы и благословенье […] Тем не щадяше имения своего, раздавая требующим. Бе бо се во истину, по Иову, око слепым, и нога хромым, и рука неимущим утешения. Испроста всех любя, и нагыя одевая, трудыя покоя, умрети хотяща зимою согревая, печальныя утешая, а не опечаяя никогоже ничимже, но всех умудряя телесными и духовными беседами. Часто бо чтяше книгы с прилежанием, и творяше всё по писанному, не воздаяя зла за зло».
Во время своего недолгого княжения в Володимере Константин построил там «на торговище» церковь Воздвижения Честного Креста Господня (праздник, связанный с небесным покровителем князя, равноапостольным царём Константином). Полоцкий епископ Николай Гречин, посетивший Константина в 1217 году, подарил ему привезённые из Константинополя реликвии: частицы мощей от Страстей Господних, святых Лонгина Сотника и Марии Магдалины. По этому случаю Константин устроил в Володимере большой пир, а реликвии были торжественно внесены в город и положены в церкви великомученика Димитрия Солунского, построенной его отцом. Позднее Константин также широко отпраздновал освящение церкви Бориса и Глеба в Ростове.
На володимерском столе Константин пробыл неполных три года, мирно уйдя из жизни в многозначительном возрасте 33-х лет. Причиной ранней смерти была неназванная в летописях болезнь. Возможно, она была хронической, чем отчасти и объясняется созерцательный характер Константина. В храме, библиотеке или скриптории он чувствовал себя уютнее, чем в боевом седле. Константин знал, что болен, чувствовал приближение смерти, которая неизбежно перечеркнула бы его страшную победу над младшими братьями. Поэтому он постарался, пока был жив, предупредить новую междоусобицу. Через год после Липицкой битвы он призвал брата Юрия из Городца и предложил ему новый ряд: Юрий получал более престижный стол в Суздале, а после смерти Константина возвращался на великокняжеский володимерский стол, при этом Ростовская волость должна была навсегда остаться за потомками Константина как их родовая отчина. Юные Константиновичи поручались Юрию как второму отцу, и должны были находиться у него в послушании. Это семейное примирение завершилось благополучным возвращением из половецкого плена Володимера Всеволодича, которому Константин также выделил волость в общей отчине.
В Лаврентьевской летописи отражены подробности последних часов жизни Константина. Он пожелал перед смертью дать последние наставления своим маленьким сыновьям. Десятилетнему Васильку, восьмилетнему Всеволоду и четырёхлетнему Володимеру. «Возлюбленеи моя чаде! – сказал умирющий отец, – Будита межи собою в любви, Бога боятися всею душею, заповеди его во всём соблюдающа, и моя нравы вся восприимете, яже мя видеста творяща. Нищих и вдовиц не презрита, церкви не отлучайтеся, иерейскый и мнишекскый чин любита, и книжнаго поучения слушаита. И будита в любви межи собою, и Бог мира буди с вама. Имееста послушание к старейшим вас, иже вас на добро учат, понеже ещё еста в младонечестве. Аз бо вем, сына моя, яко отшествие моё близ приближается от света сего. И се поручаю вас Богу и Пречистей Его Матери, и брату и господину Гюргю (Юрию), да то вы будет в мене место. И вы, князи мои, и боаре, и вельможи, гоподие мои, не забудьте сих детец моих». Константин обнял и поцеловал сыновей, и благословил старших княжьими столами: Василька – ростовским, а Всеволода – ярославским. О самом младшем, Володимере, должны были позаботиться старшие братья (позднее он действительно получил от Василька стол в Углече Поле). Это грустное прощание состоялось 2 февраля 1218 года, в пятницу. «По преставлении же его слышавше вси людие града Володмеря стекошася на двор его и плакашая по нём плаче вельим: боляре яко заступника земли их, слуги такоже яко кормителя и господина, убозии и черноризци яко утешение и одение наготе их, и весь збор убогы плакахуся, вскоре лишены такаго милостивца». Константин Всеволодич был похоронен в Златоверхой церкви города Володимеря. Его вдова княгиня Марья Мстиславна предпочла постричься в монахини сразу после его погребения.
Казанский историк Дмитрий Александрович Корсаков (1843-1929) в своей монографии «Меря и Ростовское княжество» (1872 год) так охарактеризовал личность родоначальника ростовских князей: «Сравните т.н. «Поучение Владимира Мономаха» и наставлениями детям перед смертью Константина Всеволодовича. [...] Мономах, проведший свою многотрудную жизнь в постоянных боях и усобицах с иноплеменниками половцами и с одноплеменными своими князьями, носившийся как вихрь по земле Русской, везде устанавливая в ней «наряд» и любивший для отдыха позабавиться охотой на «буя тура», или дикого вепря – призывает на детей своих мир, любовь и советует им жить между собой дружно; но храбрость и уменье вести войну ставит первым условием для «доброго князя», и охоту почитает самым приличным для него развлечением. Константин, в наставлении своём детям, прежде всего указывает на «мир» - спокойствие. «Бог мира да будет с вами!» говорит он им и затем указывает на дела милосердия, благочестия и на книжное поучение, как на главнейшие обязанности и заботы князя. Нигде ни слова о войне, о доспехе, о «деле ратном», о «забаве».