Буквально за несколько дней до начала бунта 17-го года, в Петрограде, Данильченко назначили командиром 7-го Ревельского полка, но сдать дела полковнику Уманцу он не успел.
Нам сообщили из Штаба, что неповиновение начальству обнаружено буквально во всех полках города, и единственная часть, на которую может положиться начальство — это наш, Измайловский полк. Не знаю, может и льстили для повышения нашей мотивации и самооценки, но именно нам было приказано немедленно взять под охрану Градоначальство, где находилось командование войсками округа. И выполнить эту задачу приказали именно полковнику Данильченко.
Я отослал своего денщика, Васильчакова, на квартиру к отцу -беспорядки в городе нарастали стремительно, и старому полковнику Гвардии в такие дни, без охраны, было находиться опасно, а сам направился к стоящей возле собора колонне Воинская Слава, где собирался на построение отряд измайловцев для защиты городского руководства.
Данильченко, Фомин, и я, с тремя ротами измайловцев, вооруженных винтовками, двумя пулеметами и тремя орудиями, с подкреплением отряда кавалерии под командованием подполковника Ржевского, выдвинулись в сторону Адмиралтейства, куда срочно перебралось все Градоначальство и генерал Хабалов, командовавший Петроградским военным округом.
Впрочем, прибыв на место, мы узнали, что задача вновь изменена и высокое начальство, со всем штабом округа уже перебрались в Зимний дворец.
Во дворце мы расставили людей, пулеметы и артиллерию так, чтобы иметь возможность отразить атаки с любого направления: хоть со стороны Дворцовой площади, хоть с набережной Невы.
Людей для этого было мало, но при условии решительных действий, охладить пыл бунтовщиков можно было вполне. А настроены мы были весьма решительно-разгул бунтовщиков и дезертиров, распугавших в городе всех приличных людей давно было пора пресечь.
Восставшие все больше сравнивали себя с французами во времена «Великой революции» и пора было им напомнить, как в те времена гасил бунты в зародыше юный Наполеон, со своим знаменитым: «Снести картечью три-четыре сотни, остальные сами разбегутся!».
Хабалов назначил Данильченко комендантом обороны Зимнего дворца. Мы даже радовались тому, что, наконец, нашелся кто-то с волей и характером, посреди аморфной массы «руководства», для пресечения начинающихся беспорядком, гордились тем, что именно Гвардии вновь выпала честь охранять столицу от беспорядков и смуты, а потому были готовы к любым поворотам событий… Кроме того, которое произошло.
Нас, офицеров, вызвал откровенно ошарашенный Данильченко и сообщил, что генерал Хабалов приказал ему передислоцировать наши силы в Адмиралтейство. Разумеется, мы резонно спросили: как охранять Зимний-из Адмиралтейства? Данильченко рассказал, что это распоряжение отдал Великий Князь Михаил Александрович, который не хочет, что бы народ говорил, что «Романовы убивают народ в своем доме». Помолчав, Данильченко добавил еще одну интересную новость: «Командующий спросил меня, можем ли мы имеющимися силами в три роты взять Петропавловскую крепость, уже захваченную восставшими. Я ответил, что для этого надо знать о количестве и возможности противника. Хабалов ответил, что там 10 тысяч человек, захвативших богатый оружейный арсенал. Я ответил ему, что силами трех рот это невозможно, но мы готовы пойти на штурм крепости по льду Невы, если будет такой приказ. Собрали целый военный совет, и пришли к выводу, что тремя ротами и тремя пушками крепость не взять, а потому вся надежда на воинские части, которые надо перебросить с фронта… Не знаю, что сказать господа… И не понимаю, что творится у них в головах, раз следуют такие вопросы и распоряжения… Простите… У меня после этого, первый раз в жизни сердце прихватило… Сам от себя не ожидал… Думал, меня ничем в эти дни не пронять…»
Отправленного ко врачам Данильченко сменил Фомин, а мы, всем отрядом, вернулись в Адмиралтейство. И наутро получили приказ возвращаться в часть…
Собственно, это – все, что надо знать о способности власти погасить в зародыше разгоравшееся восстание… Ни Суворова, ни Скобелева, ни даже Наполеона так и не нашлось… Власть просто падала в руки тому, кто проявлял хоть какую-то (впрочем, тоже – робкую и пугающуюся собственной «смелости» инициативу). Позже, судьба сыграет с Временным правительством ту же шутку, какую сыграла с Императором: успех восстания большевиков был неожиданностью даже для самих большевиков. «решительных наполеонов» не нашлось и тогда… Более того: большое количество генералов и чиновников «царского времени» поддержали февральскую революцию, думаю удержать разбушевавшуюся стихию в своих руках. А знаменитый генерал Корнилов не только арестовал семью бывшего Императора, но и лично наградил поднявшего мятеж в своем полку унтер-офицера Кирпичникова георгиевским крестом, после чего Кирпичников стал называться «первым солдатом революции». Впрочем, Корнилов и позже больше склонялся к республиканской форме правления, а его солдаты, в Гражданскую войну распевали: «Мы былого не жалеем — царь нам не кумир».
А вот наше возвращение из Адмиралтейства было куда более опасным. Уже с 27 февраля улицы столицы были буквально заполнены разномастными толпами солдат, рабочих, мещан и студентов. Оркестры Литовского, Волынского и Преображенского запасных батальонов вовсю играли «Марсельезу».
На Дворцовой площади долго и громко митинговали батальоны Павловского, Петроградского полков и Гвардейского экипажа. Кое-где в городе уже шли перестрелки между бунтовщиками и немногочисленными верными правительству соединениями (разрозненными, бессильными в попытке противостоять многотысячным вооружённым погромщикам, не имеющими приказов и потому растерянными). Городовых, жандармов и полицейских уже обезоруживали, арестовывали и, подчас, убивали, ибо они, знающие наверняка с кем имеют дело и чего ожидать от этих «господ», единственные, кто пытался оказать хоть какое-то сопротивление... И именно для подобных случаев и создавалась во все века и во всех странах мира- гвардия… Но русская Гвардия, использованная как обычные воинские части, давно покоилась в болотах Стохода…
Вчера, едва наш отряд выдвинулся на охрану Зимнего, как Измайловский проспект захлестнула горланящая и агрессивная толпа, ранее буянившая в центре столицы. Было ли это совпадением, или кто-то информировал буянов о нашем отбытии-этого мы уже не узнаем…
Священники Измайловского собора включили на крестах куполов электрическую подсветку и ударили в колокола. Половина толпы сдернула шапки и начала креститься: в людях еще оставалось что-то, удерживающее их от полной разнузданности. Впрочем, этого хватило ненадолго. Полковой собор в этот раз не тронули, но вот нашему полковому собранию, расположенному за часовней досталось всерьез-погром там был как после прямого попадания снаряда.
Казармы полка тоже оказались «на осадном положении»-снаружи гремела революционная музыка и вооруженная толпа орала что-то угрожающее. В тот день погиб замечательный парнишка-Юра Буйневич, племянник знаменитого писателя Бориса Зайцева, молодой офицер Измайловского полка, только-только поступивший на службу. Он впервые заступил дежурным офицером, и, когда толпа попыталась ворваться во дворы казарм, преградил ей путь. На предложение сдать оружие ответил отказом и был поднят на штыки. Убийцы моментально содрали с него теплую одежду и засунули тело в какой-то чулан, где мы и нашли его на следующий день.
В этот же день погиб еще один бывший измайловец, полковник Иван Балкашин, участник Великой войны, получивший на фронте пулевое ранение в живот и начало революции встретивший в должности командира Самокатного запасного батальона. Бунтовщики ворвалась в расположение его части, устроив стрельбу и погром. Балкашин пытался образумить толпу и был застрелен. Так что о какой-то «бескровной февральской революции» я с тех пор слышать не могу, ибо прекрасно помню трупы солдат и городовых на окровавленном снегу… К счастью, заблаговременно мы спрятали знамя, полковое серебро и самые ценные вещи из музея Офицерского собрания-большевики не получили их ни тогда, ни позже.
В Адмиралтействе, Военный министр сказал нам: «Я признаю бесполезность вашего дальнейшего нахождения в Адмиралтействе, так как решил уклониться от столкновения с восставшими. Возвращайтесь в свои казармы». Министр отправился в Государственную Думу, а нам предстояло возвращаться через весь город, сквозь объятые безумием толпы.
Мы сдали оружие под охрану в бронированную комнату под расписку Смотрителя Адмиралтейства, и Фомин передал построившимся солдатам благодарность от Министра (голос его был бодрым и даже торжественным, хотя я видел, каким презрительным взглядом он сверлил спину уходящего Министра), и так же уверенно приказал солдатам идти по улицам с песнями, не отвлекаясь на крики и действия толпы. Строй дружно ответил: «Слушаемся, Ваше Высокоблагородие» и мы вышли прямо из главного подъезда. Народу перед Адмиралтейством было-море.
При нашем появлении толпа подалась назад и ощетинилась десятками штыков. Где-то лязгнули затворы. Фомин, с каменным лицом, сошел с тротуара, встал к толпе спиной и стал пропускать выходящих солдат, наблюдая за построением. Я увидел, что два штыка практически уткнулись в его спину. Толпа заинтересованно следила за нашими действиями. Построившись, сдвоенными рядами, мы двинулись к Сенатской площади. С первым же шагом запевалы грянули: «Взвейтесь, соколы, орлами!», и толпа, только что готовая поднять нас на штыки, взревела в восторге одобрения. Под громогласное «Ура!» к небу взлетели и солдатские шапки и головные уборы гражданских.
Наша удаль спасла нам жизни. Причем, не раз: оказалось, что метрах в 30-ти, нас ожидали несколько артиллерийских орудий, украшенных какими-то красными тряпками. Но, когда мы поравнялись с ними, они тоже окатили нас «уряками» вместо картечи.
Так мы и шли посреди толп с красными флагами и бантами. По Крюкову каналу, по Садовой, Фонтанке и Измайловскому мосту… Нас обгоняли или двигались нам навстречу, грузовикам, забитые до отказа вооруженными солдатами, бежали любопытные мальчишки, грохотали подводы с поставленными на них пулемётами…
Пение оборвалось возле казарм Измайловского полка. Я видел, что многих солдат буквально шатало от усталости и нервного напряжения. Эти сутки были равноценны суткам в окопах. Фомин приказал накормить солдат и дать отдохнуть. Я же направился проведать отца.
Напротив дома Гарновского лежал мертвый городовой с распоротым животом. Другой городовой лежал у перил Измайловского моста, с пробитой головой. «Бескровная революция» началась…
В эти два дня словно перевернулся весь мир. Все, что казалось вечным и незыблемым, на глазах рассыпалось в пыль. Днем город словно сходил с ума, наполняясь ревом толпы и треском выстрелов, а ночью погружался во тьму- люди боялись привлекать чужие взгляды светом в окнах. Лишь горели костры на перекрестках улиц, возле которых грелись какие-то вооруженные люди с красными повязками и бантами на шинелях и бушлатах. Окна, которые так притягивали меня своим домашним светом во время кратких отпусков, были теперь темны и мертвы…
Все, и восставшие, и верные присяге, ждали прибытия войск с передовой. Одни с надеждой, другие-со страхом. Ходили слухи о прибытии с Рижского фронта пехотной дивизии, а из Ставки генерал-адъютанта Иванова с батальоном солдат. Как оказалось- ждали напрасно…
… Когда я вошел в квартиру, со стула, стоящий в прихожей, мне навстречу поднялся бледный после бессонных суток Васильчаков. Отложил винтовку, отдал честь и сообщил:
-Все в порядке, Ваше Высокобродь… Господин полковник молится у себя в кабинете. Я пытался уговорить его поспать, но…
-Спасибо, Андрей Иванович, - от всего сердца сказал я.-Ступай, отдохни… Ночь-то хоть тихо прошла?
-На улице палили… В двери тоже ломиться пытались, но я затвором пощелкал и исчезли. Свет в квартире я выключил, что б не привлекать…
Он вышел, а я прошел в кабинет отца и обнял его за плечи:
-Все хорошо, папа. Видно, Бог услышал твои молитвы. А теперь позволь я помогу тебе лечь спать. Сил нам еще много понадобится… Темные времена наступают…
Дмитрий Леонтьев. Редактировал BV.
Продолжение следует.
Все произведения автора здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================