Начало здесь
Луговой впервые покупал билет вот так - на первый попавшийся поезд, не глядя. Хотя втайне всегда мечтал о чём-то подобном.
Если бы не тягостное ощущение в области солнечного сплетения, как будто там, внутри, невидимые нити запутались и скрутились в тугой комок, он сейчас считал бы себя счастливым человеком – отпуск, авантюрное путешествие в неизведанное, ты молод, здоров и полон сил. Но недавняя история с деревней Узлы, откуда Луговой чудом спасся, здорово его напугала.
Он сам себе удивился, когда, увидев верёвку с узелками на шее своего начальника, мгновенно принял решение ничего ему не рассказывать, а смыться подобру-поздорову, как Тимофеев. Интересно, тот тоже что-то знал? Или просто так сбежал? Жалко, не спросишь.
Подав рапорт на отпуск, Александр Артёмович решил, что так будет меньше привлекать внимание, а уволиться можно и позже. Понятно, что Николай Николаевич уже в курсе, раз с Игнатом говорил, нет никаких сомнений, что они там все связаны. Значит, может отправить людей вдогонку – поёжился Луговой и невольно оглянулся.
Вокзал гудел пчелиным ульем. Народ куда-то спешил, озабоченно вглядываясь в вывески и табло. Чемоданы, сумки на колесиках и без, мамаши с ребятишками, военные, студенты. На пригородные маршруты торопятся дачники, этих ни с кем не спутаешь. Небольшие очереди в кассы и терминалы. Время от времени звучат объявления о прибытии и отправлении поездов. Всё как обычно. Никто ни за кем не следит и не гонится.
Немного успокоившись, Луговой присел на свободное место в зале ожидания, воткнул шнур от зарядки в гнездо под лавкой и настроился полистать ленту новостей. До поезда оставалось примерно полтора часа.
- Сидишь, глядишь? – раздалось вдруг слева от него.
Изумлённый, Александр повернул голову. По соседству устроился бомжеватого вида мужичонка в грязных джинсах, с лицом мятым, неумытым.
- Вы это мне? – вежливо поинтересовался Луговой.
- Рука в гамне. Чего сидишь, куда глядишь? – бомж бесцеремонно сунул пористый толстый нос в телефон Лугового.
Псих, понятно. Александр Артёмович отстегнул зарядку, спрятал телефон и зашагал в сторону туалетов, подальше от ненормального.
- Куда бежишь, получишь шиш! – крикнул ему вслед чокнутый бомж и Луговой прибавил шагу.
Встреча оставила неприятный осадок. В голове застряло «получишь шиш, куда бежишь». И правда, может я зря так всполошился, а на самом деле ничто мне не угрожает, никто не преследует. Сам себе навыдумывал. Параноик. Ну и что с того, что у шефа на шее веревка с узелками, мало ли у кого какие семейные традиции. Надо вернуться и всё доложить Николаю Николаевичу, по уставу. Разберутся. Банду эту лесную накроют, людей освободят, – думал Луговой, внимательно рассматривая в зеркале ватерклозета ссадины и кровоподтёки на своем лице, оставшиеся после вчерашнего нападения.
Наконец из динамиков раздалось долгожданное: «Поезд номер…прибывает…», и Александр Артёмович, подхватив сумку, двинулся на перрон.
Ехать ему предстояло два дня. Городок, куда Луговой направлялся, разместился за уральскими горами и насчитывал около трёхсот тысяч жителей. Как раз достаточно, чтобы не быть чересчур заметным и в то же время не слишком тратиться на съёмное жилье, поскольку денег у Александра Артёмовича было – кот наплакал. А учитывая, что этот кот фактически остался без работы, требовалось срочно вводить режим строгой экономии.
Соседями в купе оказались мама с девочкой лет восьми и студент-очкарик. Постелив бельё, выпив обязательного в поезде чаю в подстаканнике, Луговой взобрался на свою верхнюю полку. Немного поблуждав в интернете, пока сеть ловила, он вскоре крепко заснул под монотонный перестук стальных колес.
Ночью он проснулся от того, что очкарик стучал дверью, куда-то выходил, по всей вероятности – в сортир. Разбуженный посреди ночи, Луговой долго не мог снова уснуть от тревожных раздумий. То ему казалось, что, как бы он ни старался, ему никуда не скрыться от преследования узловцев. То начинал упрекать себя за чрезмерную, болезненную мнительность, и уже почти готов был вернуться в свой город, доложить о происшествии начальству и служить дальше, как все его коллеги, зарабатывать повышение. От противоречивых этих мыслей у него, в дополнение к бессоннице, разболелась голова. Таблетка была в сумке, но шуршать посреди ночи, будить симпатичную молодую маму с дочкой он не хотел.
Вернулся студент. Сопя, вскарабкался на свою полку. Голубоватое мерцание его телефона раздражало и мешало заснуть. Александр Артёмович еще поворочался с боку на бок какое-то время и, наконец, снова провалился в прерывистый, беспокойный сон.
Утром Лугового ждали две приятные новости. Во-первых, голова не болела. А во-вторых, пока он спал, соседи сошли, скорее всего, на большой станции, которую проезжали около девяти часов утра. Теперь, если никто не подселится, всё купе будет в его полном распоряжении.
Спустившись, Александр Артёмович не спеша достал зубную щетку, пасту, взял железнодорожное вафельное полотенце, и отправился на утренние гигиенические процедуры. После умывания попросил у проводницы кофе «три в одном» и с наслаждением выпил, разглядывая мелькающие за окном осенние пейзажи.
Ближе к обеду он проголодался и решил заглянуть в вагон-ресторан, взять какое-нибудь горячее блюдо. Режим экономии, это, конечно, правильно, но пополнять запасы энергии тоже как-то надо, а один обед в поезде ещё никого не разорил.
Выйдя из купе, Луговой заглянул к проводникам, чтобы узнать, где находится ресторан. Полноватая женщина с короткими светлыми волосами возилась у крошечной раковины – мыла стаканы. Она с усталым видом сдула чёлку со лба и направила Александра Артёмовича в хвост поезда.
Луговой преодолел громыхающий, вихляющий во все стороны тамбур, вошёл в следующий вагон и вздрогнул. Возле окна у второго или третьего по счету от входа купе стоял мужчина, очень похожий на Игната Терентьева, краеведа из Узлов. На секунду Александр замер, в это время мужчина повернулся к нему лицом. Александр с облегчением перевел дух. Нет, это был не Терентьев.
В ресторане людей оказалось мало. Двое сидели в углу, пили пиво, закусывали вяленой рыбой. Старушка прихлёбывала, дуя на ложку, горячий суп. Луговой заказал себе салат, солянку, чай. Либо еда была такая вкусная, либо он очень проголодался, но съел он всё в один присест, и даже подумывал о добавке, но после некоторой внутренней борьбы всё-таки решил, что время сорить деньгами ещё не наступило.
Проходя мимо того купе, где, как ему показалось, он встретил Терентьева, Александр опасливо поглядывал на дверь, но она оставалась закрытой, никто не появился и Луговой без приключений добрался сначала до своего места, а на следующий день и до пункта назначения, города Сергиевска.
Сергиевск сонно поглядывал низкими окнами серых деревянных построек да почёсывался от бегающих по его сутуловатой спине немногочисленных шустрых маршруток.
Александр Артёмович для начала остановился в гостинице, убранство которой, похоже, не менялось с перестроечных времён, и не сразу, но всё-таки подыскал себе подходящую по бюджету квартиру.
Однушка в девятиэтажной панельке на первом этаже, на окнах решётки. Не любил Луговой помещения с решётками, но сейчас они были весьма кстати.
Вот так отпуск у меня – иногда по вечерам думал Александр, от скуки пересматривая старые фильмы по единственному в этой квартире относительно стабильно работающему каналу.
Городок с его скромными достопримечательностями Луговой обошёл еще в день приезда. Делать здесь было совершенно нечего. В тишине и одиночестве паранойя отступила, он снова почувствовал себя в безопасности и решил, что увольняться – это лишнее, надо возвращаться домой, выходить на работу и продолжать жить свою обычную, привычную жизнь. Тем более, что деньги заканчивались.
С этим решением он направился в ближайший сетевой магазин, прикупить чего-нибудь на ужин. Темнеть начинало рано, и возвращался Луговой уже в сумерках.
Когда он проходил по неосвещённой тропинке мимо детского сада, уже притихшего после оживленного, бойкого дня, услышал за спиной шаги. Они то приближались, то отдалялись, но никто не обгонял Лугового. Это показалось Александру Артёмовичу странным, однако он решил не оглядываться, а свернуть на всякий случай в более оживленное место, к проспекту.
В ту же секунду сзади на него навалился кто-то крупный и жилистый. Луговой отработанным движением пытался сбросить напавшего, но острая боль от укола в правом плече и мгновенная слабость лишили его не только способности сопротивляться, но даже голоса, чтобы позвать на помощь. Он обмяк, медленно осел на асфальт и упал, потеряв сознание.
Продолжение следует
Написано в соавторстве с Семёном Чайкиным