Ритмичные удары дерева о дерево и тяжёлый, с присвистом, выдох — вот что слышали камердинеры Екатерины каждое утро, и вот от чего у них леденела кровь.
Утро императрицы начиналось одинаково: в семь она сама растапливала камин, заваривала левантский кофе и кормила левреток гренками.
К девяти, когда она переходила из кабинета в парадную опочивальню, в комнате уже было не продохнуть от пудры и тревоги. Министры, обер-полицмейстер, статс-секретари ждали у дверей.
Но прежде чем прозвенит колокольчик и дежурный камердинер впустит первого докладчика, взгляд каждого упирался в одно и то же.
В углу, отгораживая четверть спальни, стояла глухая ширма красного дерева. Высотой в человеческий рост. Тяжелая. Без единой щели.
Её поставили через пару лет после переворота. И не убирали ни на день.
Говорили, за ней личная молельня. Только крестным знамением не объяснить скрип пружин и тяжелое, с присвистом, дыхание, от которого леденела кровь.
Стук, который принимали за пытку
Камердинеры, годами стоявшие навытяжку у дверей, слышали то, чего не слышал никто. Когда доклады заканчивались и императрица отпускала всех до утра, за ширмой начиналось движение.
Сначала глухой удар дерева о дерево. Будто что-то массивное сдвигали. Потом ритмичный, нарастающий скрежет. Не скрип половиц, а металлический звук трущихся деталей.
Старые слуги, помнившие петровские застенки, крестились и бледнели: точно так скрипели блоки на дыбе в Тайной канцелярии.
А потом начиналось дыхание. Глубокое, хриплое, с присвистом. Так дышит загнанная лошадь. Или человек, которого заставляют делать что-то невыносимо тяжелое. В спальне императрицы.
«Государыня-матушка кого-то пытает», — шептались в людских. И седели. Потому что никто не входил за ширму и никто оттуда не выходил.
Только Екатерина. Каждый день. На час. Выходила румяная, с блестящими глазами, и требовала квасу.
Грешили на фаворитов. Но фавориты в это время спали в своих покоях. Секрет был куда прозаичнее. И дороже любой интрижки.
Железный конь в спальне
В 1760-х Екатерина столкнулась с проблемой, которую сегодня назвали бы «синдромом руководителя». Сидячий образ жизни. Часами доклады, письма, аудиенции. Спина деревенела.
Врачи прописывали моцион, но выезжать верхом по Петергофу каждый день не получалось.
Решение нашли в Европе.
В Англии набирал популярность тренажер для аристократов — механическая лошадь. Громоздкое сооружение из красного дерева и стали. Внутри система пружин и рычагов, имитирующая аллюр настоящего скакуна: шаг, рысь, легкий галоп.
Конструкция сложная и дорогая, позволить могли единицы. Екатерина, не привыкшая экономить на здоровье (и тайнах), заказала экземпляр.
Доставили в разобранном виде. Собрали в спальне за ночь. Утром задвинули ширмой. Не потому, что императрица стеснялась гимнастики. Дело в государственной безопасности.
Как седлали деревянного зверя
Механизм был инженерным чудом. На раме из мореного дуба крепилось туловище коня, обтянутое натуральной кожей. Грива — конский волос.
Перед сеансом Екатерина взбиралась по маленькой скамеечке.
Камердинер, единственный посвященный, крутил рукоять взвода пружины как ключ в огромных часах. С каждым оборотом раздавался тот самый леденящий душу скрежет.
Императрица кивала. Камердинер отходил за ширму. Нажимал стопорный рычаг.
Механизм оживал. Конь начинал мерно раскачиваться вперед-назад, вверх-вниз. Екатерина держалась за поводья. Сначала шагом.
Час верховой езды — это час интенсивной кардиотренировки. Сорок минут. Пятьдесят. Пружина ослабевала, движения становились вялыми. Екатерина спрыгивала на ковер. Брала полотенце. Квас. Выходила к министрам.
Во сколько империи обошлась деревянная кобыла
Механический конь обошелся казне в сумму, небольшого поместья с двумя сотнями крепостных душ. В пересчете на современные деньги — цена элитной квартиры в центре Москвы.
Екатерина считала это вложением в продуктивность.
После часа скачки на механическом монстре чувствовала прилив сил. Она могла работать по двенадцать часов, писать письма Вольтеру и составлять «Наказ».
Железный конь служил ей почти двадцать лет. Когда императрица умерла, Павел I, ненавидевший все, что связано с матерью, приказал разобрать спальню.
Ширму отодвинули.
Говорят, Павел долго смотрел на это сооружение. Потом усмехнулся. Приказал вынести «чучело» на конюшню.
P.P.S. Друзья, эта история — всего лишь литературная сборка из придворных баек, старых анекдотов и слухов, которые когда-то так широко разлетелись, что люди начали их додумывать и визуализировать.
Не нужно сверять каждую строчку с энциклопедией — перед вами добрая легенда, переложенная в текст, а не протокол Тайной канцелярии.
Если хотите поддержать такие «исторические сказки» — подписывайтесь и смело делитесь мыслями в комментариях. Я только за живой разговор, помидорами прошу не кидаться
КЛАСС.