Где-то наверху ждали гости, священник, невеста. Лифт Аничкова дворца встал между этажами. Молодой человек дёрнул ручку — бесполезно. Жених же торчал в деревянной клетке…
Дверцу дёрнули, потом ещё раз, кто-то, кажется, сам государь, приказал адъютанту найти ключ. Когда створки наконец поддались, Николай II сказал коротко: «Ну вот и вы, князь». Феликс Юсупов едва не опоздал на собственную свадьбу.
В церкви пахло воском, накрахмаленными воротничками и французскими духами «Coty». Кто-то из фрейлин капнул на платок, и запах перебил всё. Феликс встал у аналоя, рядом замер его шафер Дмитрий Павлович.
Невеста шла под руку с государем, и её белое платье струилось по ковру, а кончики пальцев в кружевных перчатках дрожали. Это была, пожалуй, последняя пышная свадьба Российской империи, неумолимо уходившей в прошлое.
Феликс и Ирина были знакомы с детства: мать Феликса, княгиня Зинаида Николаевна Юсупова, часто бывала у сестры Николая II и её супруга. Но Феликс не смотрел на Ирину как на будущую жену — она просто была девочкой из их круга.
Изменилось всё в октябре 1910 года, как ни странно, в Париже. Там, в доме графини Торби, Феликс увидел фотографию повзрослевшей Ирины и написал матери: «Какая она красивая». Зинаида Николаевна ответила: «Я рада, что фотография И.А. тебе понравилась. Верь моему чувству. Я знаю, что говорю, когда хвалю её».
Ирине тогда было всего пятнадцать. Феликсу — двадцать три. Через год, в Крыму, они снова встретились на горной тропе в Кореизе. Ирина шла навстречу и поправляла шляпу — вуалетка лезла в рот, девушка смеялась.
Родители Ирины, великий князь Александр Михайлович (Сандро) и великая княгиня Ксения Александровна, старшая дочь Александра III, пришли в ужас, осознав, что их дочь питает симпатию к молодому Юсупову. Они метили выше: Ирину прочили в жёны наследному принцу Уэльскому, будущему королю Эдуарду VIII, или греческому принцу Христофору. Юсупов же, при всём его богатстве, был не ровней девушке, в жилах которой текла кровь императоров.
Кроме того, репутация Феликса была скандальной. Сплетен хватало: переодевания в женские платья, парижские кабаре, сомнительные друзья, близость к великому князю Дмитрию Павловичу, которую в свете считали неприличной. В великокняжеской семье этим никого не удивили бы — у них самих имелись скелеты в шкафах, но отдать племянницу царя за человека с такой репутацией? Неслыханно.
Семья Ирины уехала в Европу, чтобы чувства дочери вдали от Юсупова остыли. Париж, Биарриц, Копенгаген… Феликс, вместо того чтобы покорно ждать, сел в поезд, а в Париже явился к великому князю без приглашения.
— Вы меня не застали, — довольно грубо сказал Александр Михайлович, не предложив сесть.
— Я вас застал, — ответил Феликс.
Разговор вышел тяжёлым, грубым, с переходами на крик, но к концу его великий князь неожиданно рассмеялся: «Чёрт с вами, Юсупов. Нахальство — это единственное, что я уважал всегда».
Оставалось убедить вдовствующую императрицу Марию Федоровну. Ирина была одной из её самых любимых внучек. Как ни странно, Феликсу удалось и это.
5 октября 1913 года Ксения Александровна записала в дневнике: «В начале пятого к нам приехали Юсуповы с Феликсом, и мы благословили детей! Благослови их Господь, и да пошлёт Он им счастья. Было очень эмоционально — мы все целовались и прослезились».
Свадьбу сыграли 22 февраля 1914 года в церкви Аничкова дворца. Дата была выбрана перед Великим постом, чтобы молодые успели съездить в свадебное путешествие до начала строгих ограничений. Гостей собрали не более двухсот человек — по меркам Романовых почти камерное семейное мероприятие.
Современники писали: «Ирина была прекрасна. Не крикливо, не по-театральному — тихо, по-своему. Феликс смотрел на неё так, будто боялся, что она растает. Государь поцеловал невесту и сказал что-то короткое, я не расслышала. Кажется: "Будьте счастливы". Просто. Без пафоса».
Наряд невесты шили в Париже, в доме «Beer»: белый атлас, длинный шлейф. Голову Ирины украшала тиара работы Cartier 1911 года из платины, горного хрусталя и бриллиантов с крупным кристаллом в центре. Поверх тиары — фата из старинного кружева XVIII века, та самая, что когда-то принадлежала Марии-Антуанетте; её купил отец Ирины, великий князь Александр Михайлович, у европейского старьёвщика.
— Вещь казнённой королевы не сулит добра, — прошелестело по рядам гостей.
На Юсупове был радный мундир Кавалергардского полка с серебряным шитьём по вороту и обшлагам. Поверх мундира — шитая золотом перевязь. Шпага с темляком из золотых нитей. Из украшений — родовой перстень Юсуповых, крупный рубин в золотой оправе; Феликс надел его поверх перчатки.
Среди гостей были сплошь первые люди империи: государь и государыня, вдовствующая императрица Мария Федоровна, великие князья — все, кто был в Петербурге. Из Романовых не приехала только великая княгиня Елизавета Федоровна: она уже жила в Марфо-Мариинской обители, но родная сестра императрицы прислала икону.
Ирина почти не улыбалась. Не от грусти — от усталости. После венчания — приём и очередь из поздравляющих, занявшая больше двух часов, хлеб-соль на лестнице Юсуповского дворца, шампанское, цветы, звон хрусталя.
На следующий день молодая семья отправилась в свадебное путешествие: Париж, Египет, Каир. Феликс прямо в медовый месяц заболел желтухой, долго пролежал в постели. После выздоровления — Иерусалим, где пять тысяч русских паломников рукоплескали племяннице государя и пели псалмы. Ирина отказывалась выходить из вагона. Феликс почти силой вывел её на перрон.
Юсуповы вернулись в Россию весной 1914 года. Ирина оказалась хозяйкой дома, этикет требовал ее присутствия на множестве балов, которые молодая женщина терпеть не могла. Всего через полгода Ирина Александровна сократила свои выезды до такого минимума, что шокировала свет.
Ирина родила дочь 21 марта 1915 года. Роды были трудными, будущую мать наблюдала акушерка самой государыни, но всё завершилось благополучно. Малышку назвали Ириной в честь матери. Феликс писал в мемуарах: «Услышав первый крик новорожденной, я почувствовал себя счастливейшим из смертных». Крёстными родителями девочки стали император Николай II и вдовствующая императрица Мария Федоровна. Дома малышку ласково называли Беби.
К декабрю 1916 года Юсупов, великий князь Дмитрий Павлович и Владимир Пуришкевич составили заговор с целью ликвидации старца Григория Распутина. Феликс использовал жену как приманку, так как Распутин давно поглядывал на княгиню. Под предлогом знакомства с ней Распутина и заманили во дворец на Мойке.
Роль Ирины в убийстве Распутина до сих пор неясна: она уехала в Крым в ноябре 1916 года, зная о планах мужа из его писем («Я ужасно занят разработкой плана об уничтожении Р[аспутина]»). Её уговаривали стать приманкой, но 3 декабря она умоляла: «Не тащи меня в Петроград». В роковую ночь, 17 декабря, Ирины во дворце не было. Вместо красивой женщины Распутина ждали пирожные с цианистым калием.
После случившегося императрица Александра Фёдоровна требовала казни заговорщиков, но Николай II сослал Феликса в имение Ракитное, Дмитрия Павловича — в Персию. Когда грянула революция и царь подписал отречение, Юсуповы приняли решение уехать в Крым. Туда же, спасаясь от угроз, потянулись и другие Романовы.
Вскоре революционный хаос докатился и туда: начались аресты и обыски. Однажды утром в Ай-Тодор, где жили родители Ирины, вломились матросы с обыском. Ирина бросилась туда, но её не пустили. Позже она рассказывала, что револьвер приставляли к виску её отца, а императрицу Марию Фёдоровну подняли с постели и перерыли её вещи.
В апреле 1919 года, когда стало ясно, что белые Крым удержать не смогут, на рейд Ялты вошёл британский дредноут «Мальборо». Английский король Георг V, племянник Марии Фёдоровны, прислал корабль за ней и её родственниками. Императрица поставила условие: она уедет только если возьмёт с собой всех, кому угрожает опасность. В числе уезжавших в изгнание были князья Юсуповы.
Обосновались в Париже, в Булонском лесу, в маленьком доме на улице Пьер-Герен. Три спальни, гостиная, кухня, где Ирина училась готовить сама. Прислугу нанять было не на что. Феликс открыл модный дом «Irfé» — от первых букв имён жены и своего. Шил платья, торговал духами. Ирина помогала, вышивала, принимала старых знакомых, которые тоже бежали из России.
Больше детей у Феликса и Ирины не было. Феликс учил дочь истории дома Романовых, водил в православную церковь на улице Дарю, читал письма бабушки Зинаиды, которые чудом вывез из России.
Феликс Юсупов умер в 1967 году в Париже, был похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Ирина Александровна пережила его на три года и в 1970 году легла рядом. Дочь, Ирина Феликсовна, вышла замуж за графа Николая Дмитриевича Шереметева. Внучка, Ксения Николаевна Юсупова-Шереметева, родилась в 1942 году в Афинах. Сегодня она живёт в Греции, говорит: «Я просто Ксения Сфири».
Перед бегством из России Юсуповы замуровали часть своих ценностей в тайниках дворца на Мойке и в московском особняке в Харитоньевском переулке. В 1925 году при ремонтных работах тайник в Москве случайно обнаружили; нашли 25 колье с изумрудами и бриллиантами, 13 диадем, 42 браслета, серебряную утварь — общим весом более 200 килограммов.
Во дворце на Мойке тайники тоже вскрыли, но часть сокровищ так и не нашли. Судьба некоторых ценностей, включая знаменитую жемчужину «Перегрина», до сих пор неизвестна. Есть легенда, что Феликс Юсупов заказал на свою свадьбу сотни бутылок самого дорогого шампанского и среди замурованных ценностей могло быть и то самое шампанское, которое пили гости в феврале 1914 года на самой последней пышной свадьбе погибшей империи.
Спасибо за лайки!