оглавление канал, часть 1-я
Закусив от усердия или от волнения губу, я осторожно попробовала его пошевелить кончиком ножа. Волк легко выпал из рамки и с глухим «блямс» упал на деревянную поверхность стола. Я замерла испуганно, опасаясь, что сломала рамку. Но, как ни странно, она нисколько не пострадала от отсутствия одного из волков. И даже не было заметно, что на том месте что-то было до моего вмешательства.
Я громко выдохнула и плюхнулась на лавку. Неужели…?! Трясущимися пальцами взяла выпавшего волка и стала его разглядывать. Да, безо всякого сомнения, это был ключ. Проговорила с лёгкой от волнения хрипотцой:
— Ну ты, прадед Евсей, и затейник!!
В горле пересохло от всех переживаний и волнений. Поднявшись, зачерпнула ковшом из ведра воды и выпила её почти всю залпом. Длинно выдохнула, точно вместо воды хватанула чистого спирта, и, вернувшись к столу, стала собирать фотографию обратно, как было. Затем, вернувшись в спальню, повесила снимок на место. Скороговоркой пробормотала: «Простите», — обращаясь к своим предкам, словно опасаясь, что они могли на меня обидеться за подобную бесцеремонность.
Больше не медля, я, зажав ключ в кулаке, рванула как ошпаренная из дома. Попавшийся под ноги Агроном, не вовремя попытавшийся потереться об мои ноги, еле успел отскочить в сторону с обиженным мяуканьем. Прошипев на ходу: «Чтоб тебя…!», вылетела на крыльцо, и быстрой рысью понеслась к кузнице. Аргус скакал рядом со мной, недоумённо подгавкивая, пытаясь меня обогнать. Но, запутавшись в густом бурьяне, стоящим стеной вдоль уже протоптанной тропинки, отстал.
Я залетела в кузницу и кинулась растаскивать железо, освобождая люк. И тут, будто кто-то насмешливый проскрипел у меня в голове: «Поспешишь – людей насмешишь…» Я остановилась. Замерла с очередной железякой в руке. И правда… Чего это я? Утратила всякую бдительность. Вон Зойка, утратила эту самую бдительность и попала на крючок к неведомым «они». И теперь, мы имеем то, что имеем. Хотя… У нас здесь, вроде бы, врагов поблизости не наблюдается. А если, всё-таки, кто-нибудь следит? Моя активность вокруг заброшенной кузнецы вряд ли тогда останется незамеченной. Вон, и тропинку уже протоптали туда и обратно. Попыталась поспорить с собой. Опомнись. Это уже походило на паранойю: слежки, мания преследования. Так недолго и в дурку загреметь. Но тут же сама себя одёрнула. Угу, как же, «мания преследования»! А кто тут в кузнице молотком-то лупил, а? Может, кому-то было нужно пустить, так сказать меня по следу, чтобы я «их» прямиком и привела туда, куда надо? А я и привела. Ну, почти, привела. Вот, чёрт!
И тут, будто отвечая на мои размышления, снаружи заскулил Аргус. Точно так же, когда он видел кого-то «своего». Осторожно опустив железку на пол, я чуть ли не на цыпочках прокралась к выходу, на мгновение замерев. Какой-то холодок пробежал по телу, предупреждая… Не раздумывая больше, глубоко вдохнув, я быстро вынырнула из низкой двери, готовая к чему угодно. Мне показалось или нет, как ветка ближайшего дерева качнулась? Я шёпотом спросила (глупее ничего придумать было нельзя):
- Аргус, кто там?
Разумеется, мой вопрос остался без ответа. Пёс, оглянувшись мотнул хвостом и опять тихонько заскулил, сделав несколько шагов к непроницаемой стене леса за кузницей. Я тоже, почему-то, пригибаясь, как будто бурьян мог скрыть меня, несколько раз шагнула в том направлении. Вдруг собака замерла, а потом, развернувшись на сто восемьдесят градусов, с громким утробным рычанием кинулась к воротам.
В первые мгновения я немного растерялась. То ли в лес бежать за неизвестным, то ли к воротам кидаться. Раздумывала недолго. Всё время оглядываясь на стену леса у кузницы, я быстрым шагом направилась к воротам, бурча себе раздражённо под нос:
— И кого нелёгкая принесла…
Как оказалось, «нелёгкая» принесла нового мастера. Максим стоял за калиткой и пытался умаслить мою собаку, кидая ей через забор кусочки печенья. Аргус на угощения внимания не обращал, продолжая заходиться хриплым лаем. Моего окрика послушался сразу, не иначе памятуя, как я его в прошлый раз за непослушание засадила в сени. Перестав лаять, подбежал ко мне и встал рядом в боевой стойке. В горле тихонько рокотал нерождённый рык, показывая пришельцу, что один его неверный жест или неуместное моргание глазами — и от него останутся только мелкие клочки.
Подойдя чуть ближе к калитке, я хмуро спросила:
— Случилось чего или так, в гости заглянул?
Максим, не предпринимая больше попыток войти внутрь, покосившись на замершего изваянием пса, опасливо проговорил:
— Какой у тебя сторож суровый. Того и гляди порвёт. А чего без цепи-то?
Даже не пытаясь скрыть своего раздражения, я с усмешкой ответила:
— А чтобы всякие чужаки по двору не шастали, потому и без цепи.
Собачья тема, видимо, увлекла парня больше, чем цель его прихода. С тщательно дозированной опаской он проговорил:
— А если на улицу выбежит, что тогда?
Не отвечая на его вопрос, я буркнула:
— Тебя, вроде, мастером леса прислали работать, а не кинологом. Ты зачем пришёл? Или все документы успел отработать?
Меня настораживало его поведение. Вроде бы он говорил серьёзно, а мне всё казалось, что передо мною разыгрывается тщательно продуманное представление. Всё дело было в его взгляде. Карие глаза смотрели как будто просительно и беззащитно, но в самой их глубине я видела скрытую не то издёвку, не то насмешку. И это у меня вызывало некоторое беспокойство, если не сказать хуже. Не любила я самодеятельных спектаклей. И плохую актёрскую игру тоже не жаловала, особенно в обычной жизни.
Переминаясь с ноги на ногу, он произнёс, изображая (опять, изображая!) что-то наподобие обиды:
— По рации вышел кто-то на связь с позывным «Тайга-9». Я имени толком не разобрал, вроде какой-то Игоревич…
Я его перебила:
— Не «Игоревич», а Егорович. Степан Егорович — это наш бригадир на лесозаготовке, а позывной «Тайга-9» — это наша бригада. У них что-то случилось?
Все переживания по поводу собственных тайн у меня тут же отлетели на задний план. Загадки загадками, а за своих людей отвечала я, и если… Придумывать ничего не стала. Просто строго спросила, обращаясь к Максиму:
— Ну?.. И чего молчим? Что случилось? Что Егорович сказал-то?
Парень смущённо пожал плечами:
— Да не разобрать толком было. Аккумулятор стал садиться, и слышно было только шипение. Но голос у него был как будто встревоженный. Я потому к тебе и побежал…
Я тяжело вздохнула:
— Жди… Сейчас дом закрою…
В доме я немного замешкалась. «Волчий» ключ из рук выпускать не хотелось. Но разум преобладал над желанием. В лесу я могла ключ где-нибудь потерять, выронить, да мало ли. А дома, на своём месте, оно надёжнее будет. Пристроила волка обратно в рамочку. Фигурка зверя вошла в предназначенный ему паз очень легко. Несколько секунд я осматривала комнату, не оставила ли каких заметных следов своих поисков. Всё было в порядке, всё на своих местах. Прихватив нож, планшетку с картой и свой бушлат, я выскочила из дома.
Аргус по-прежнему сидел напротив калитки, не сводя внимательных настороженных глаз с Максима. Наказав псу стеречь хозяйство, я торопливо села в уазик и завела мотор. И сразу же, схватив рацию, стала вызывать бригаду:
— Тайга девять, Тайга девять, ответь Тайге три…
Я повторила вызов несколько раз, но ответа не было.
В машину залез Максим и устроился на сиденье рядом. Когда я закончила вызывать бригаду, он с тревогой спросил:
— Ну что?
Я сердито глянула на него:
— Что, что… Ехать надо, вот что!
Разумеется, сердилась я не на него, а на себя. Совсем про работу забыла с этими тайнами! А у меня, между прочим, там люди. Живые, реальные, безо всяких там тайн и загадок. А я… Вот, чёрт!
Не глуша двигатель, выскочила из машины и рванула обратно в дом. Схватила карабин и небольшой запас патронов к нему и опрометью кинулась к уазику. Максим, увидев в моих руках оружие, уважительно присвистнул. Но я глянула на него так, что он тут же уставился прямо перед собой с якобы равнодушным видом, больше не говоря ни слова и не издавая никаких звуков.