С праздником Победы! В этот день хочу пожелать всем мирного неба над головой и поговорить об уроке, который мы, все же надеюсь, выучили.
Год, когда Россия перестала быть империей, но ещё никем не стала
1917 год вошёл в историю как год, когда рухнуло всё. Трёхсотлетняя династия, великая армия, огромная территория, вера в Бога, царя и Отечество – всё это рассыпалось за несколько месяцев, как карточный домик под порывом урагана. Россия, вступившая в войну в 1914-м под лозунгами "за Веру, Царя и Отечество" и "за братьев-славян", к концу 1917-го стояла на коленях перед Германией, подписывая унизительный Брестский мир, теряя Польшу, Прибалтику, Украину, часть Беларуси, Финляндию и Закавказье. Страна, ещё вчера бывшая одной из ведущих держав мира, превратилась в лоскутное одеяло, раздираемое Гражданской войной, интервенцией и голодом.
Как это стало возможным? Почему ни одна из сил, приходивших к власти в этом роковом году – ни царское правительство, ни Временное правительство, ни генеральская "сильная рука" Корнилова, ни Советы не смогли остановить сползание в пропасть? Был ли у России шанс остаться в войне и сохранить государственность, или распад был предопределён всей логикой предыдущих ошибок, о которых мы говорили на протяжении нескольких статей этого цикла?
В этой финальной статье о России мы постараемся не просто перечислить события 1917 года (о многих из них я уже подробно рассказывал). Мы попытаемся понять глубинные причины краха. Что сыграло главную роль: объективная усталость от войны и экономическая разруха или субъективные ошибки политиков, которые раз за разом выбирали не те двери? Можно ли было в условиях тотальной дискредитации всех институтов создать "сильную власть", способную удержать страну? Давайте разбираться, как империя, создававшаяся веками, исчезла за один год.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Февраль – как монархию убили не рабочие и солдаты, а собственные генералы и великие князья
Вот мы и добрались до, пожалуй, самого парадоксального события русской истории – Февральская революция. В массовом сознании – это восстание народа, который смел прогнивший режим. На деле же – это был верхушечный переворот, совершённый руками тех, кто по долгу службы и присяге должен был защищать трон до последней капли крови. Генералы, думские либералы, великие князья – именно они, а не толпы на Невском, поставили точку в трёхсотлетней истории Романовых.
Давайте восстановим хронологию предательства, иначе это не назовёшь. К 23 февраля 1917 года в Петрограде начались хлебные бунты. Да, ситуация была напряжённой, но не критической. В Ставке, в Могилёве, Николай II получал донесения и отдавал приказы. И вот тут начинается самое интересное. 26 февраля председатель Думы Михаил Родзянко шлёт царю паническую телеграмму:
Положение серьёзное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт продовольствия и топливо пришли в полное расстройство. Растёт общее недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю Бога, чтобы этот час ответственности не пал на Венценосца
Царь отвечает:
Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор, на который я ему не буду даже отвечать.
Но маховик уже запущен.
Ключевую роль сыграл начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Михаил Алексеев. Тот самый, что участвовал в планировании Брусиловского прорыва и руководил "Великим отступлением". 1 марта 1917 года Алексеев информировал главнокомандующих фронтами о развитии событий в Петрограде, описывая масштаб беспорядков и потерю контроля над ситуацией. В телеграмме он указывал на необходимость сохранения верности присяге и обеспечения железнодорожного сообщения, но прямого призыва к требованию отречения царя в ней не содержалось. Ответы же приходят убийственные.
Великий князь Николай Николаевич (тот самый, бывший Верховный) пишет:
Генерал-адъютант Алексеев сообщает мне создавшуюся небывало роковую обстановку и просит меня поддержать его мнение, что победоносный конец войны, столь необходимый для блага и будущности России и спасения династии, вызывает ПРИНЯТИЕ СВЕРХМЕРЫ. Я, как верноподданный, считаю, по долгу присяги и по духу присяги, необходимым КОЛЕНОПРЕКЛОНЕННО МОЛИТЬ Ваше Императорское Величество спасти Россию и Вашего Наследника, зная чувство святой любви Вашей к России и к нему. Осенив себя крестным знамением, ПЕРЕДАЙТЕ ЕМУ ВАШЕ НАСЛЕДИЕ. ДРУГОГО ВЫХОДА НЕТ. Как никогда в жизни, с особо горячею молитвою молю Бога подкрепить и направить вас. Генерал-адъютант НИКОЛАЙ.
Генерал Брусилов сообщает Рузскому:
Прошу вас доложить Государю Императору мою всеподданнейшую просьбу, основанную на моей, любви и преданности к Родине и царскому престолу, что в данную минуту ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСХОД, могущий спасти положение и дать возможность дальше бороться с внешним врагом, без чего Россия пропадет, — ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ПРЕСТОЛА в пользу Государя Наследника Цесаревича при регентстве Великого Князя Михаила Александровича. Другого исхода нет, но необходимо спешить, дабы разгоревшийся и принявший большие размеры народный пожар был скорее потушен, иначе он повлечет за собою неисчислимое катастрофическое последствие. Этим актом будет спасена и сама династия, в лице законного наследника. Генерал-адъютант БРУСИЛОВ
Генерал Эверт (тот, что провалил наступление под Барановичами):
Ваше Императорское Величество! Начальник штаба Вашего Величества передал мне обстановку, создавшуюся в Петрограде, Царском Селе, Балтийском море и Москве и результат переговоров генерал-адъютанта Рузского с председателем Гос. думы. Ваше Величество, на армию в настоящем её составе рассчитывать при подавлении внутренних беспорядков нельзя. Её можно удержать лишь именем спасения России от несомненного порабощения злейшим врагом родины при невозможности вести дальнейшую борьбу. Я принимаю все меры к тому, чтобы сведения о настоящем положении дел в столицах не проникали в армию, дабы оберечь её от несомненных волнений. Средств прекратить революцию в столицах нет никаких. Необходимо немедленное решение, которое могло бы привести к прекращению беспорядков и к сохранению армии для борьбы против врага. При создавшейся обстановке, не находя иного выхода, безгранично преданный Вашему Величеству верноподданный умоляет Ваше Величество, во имя спасения родины и династии, ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ, СОГЛАСОВАННОЕ С ЗАЯВЛЕНИЕМ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, выраженным им генерал-адъютанту Рузскому, как единственное, видимо способное, прекратить революцию и спасти Россию от ужасов анархии. Генерал-адъютант ЭВЕРТ.
Из командующих фронтами только один генерал Сахаров высказался неопределённо:
Генерал-адъютант Алексеев передал мне преступный и возмутительный ответ председателя Государственной думы Вам на высокомилостивое решение Государя Императора даровать стране ответственное министерство и пригласить главнокомандующих доложить Его Величеству через Вас о решении данного вопроса в зависимости от создавшегося положения. Горячая любовь моя к Его Величеству не допускает душе моей мириться с возможностью осуществления гнусного предложения, переданного Вам председателем Гос. думы. Я уверен, что не русский народ, никогда не касавшийся Царя своего, задумал это злодейство, а разбойничья кучка людей, именуемая Государственной думой, предательски воспользовалась удобной минутой для проведения своих преступных Целей. Я уверен, что армии фронта непоколебимо встали бы за своего державного вождя, если бы не были призваны к защите родины от врага внешнего и если бы не были в руках тех же государственных преступников, захвативших в свои руки источники жизни армии. Таковы движения сердца и души. Переходя же к логике разума и учтя создавшуюся безысходность положения, я, непоколебимо верноподданный Его Величества, рыдая, вынужден сказать, что, пожалуй, наиболее безболезненным выходом для страны и для сохранения возможности биться с внешним врагом, является решение пойти навстречу уже высказанным условиям, дабы промедление не дало пищу к предъявлению дальнейших, ещё гнуснейших притязаний. Яссы. 2 марта. № 03317. Генерал Сахаров.
Остальные предали.
А что же царь? Николай II, узнав об этом заговоре, был потрясён. Он, всю жизнь веривший в армию и генералов, увидел, что его просто сдали. 2 марта в Пскове, в вагоне поезда, под давлением генерала Рузского и думских посланцев Гучкова и Шульгина, он подписал манифест об отречении за себя и за сына в пользу брата Михаила. Михаил на следующий день тоже отрёкся, передав вопрос о власти будущему Учредительному собранию. Монархия пала не под ударами революционных масс, а в результате заговора собственной элиты, которая надеялась, что, пожертвовав царём, она спасёт войну и страну. Как мы увидим дальше, это была роковая ошибка.
Так закончилась эпоха. Не баррикады, не пули, а телеграммы и предательство приближённых поставили точку в истории дома Романовых. И с этого момента Россия вступила в период, когда власть будет переходить из рук в руки, но так и не обретёт устойчивости.
Временное правительство – власть без силы
Итак, монархия пала. К власти пришли те, кто годами критиковал царский режим – либералы из Думы, общественные деятели из Земгора и ВПК, умеренные социалисты. Князь Львов, Милюков, Гучков, а позже Керенский. Люди, безусловно, умные, образованные, искренне желавшие блага России. Но они столкнулись с проблемой, которую не смогли решить – власть у них была юридически, но не фактически. Потому что параллельно с Временным правительством в том же Петрограде заседал Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, и именно он контролировал гарнизон, телеграф, железные дороги и, по сути, улицу.
Это двоевластие, о котором мы подробно говорили в прошлой статье, парализовало любое решение. Правительство издавало указы, а Совет их либо саботировал, либо корректировал. Правительство хотело продолжать войну "до победного конца", а Совет требовал "мира без аннексий и контрибуций". Правительство откладывало земельную реформу до Учредительного собрания, а крестьяне, подстрекаемые эсерами и большевиками, уже захватывали помещичьи земли. Правительство пыталось сохранить дисциплину в армии, а Совет издал Приказ №1, который фактически уничтожил офицерскую власть и запустил цепную реакцию разложения фронта.
Мало кто сегодня осознаёт масштаб этого документа. Приказ №1, изданный Петросоветом 1 марта 1917 года, предписывал создать во всех воинских частях выборные солдатские комитеты, которым передавался контроль над оружием. Офицеры лишались права единолично отдавать приказы, всё должно было согласовываться с комитетами. Отменялось титулование, отдание чести, все "унизительные" для солдата атрибуты. Формально приказ касался только столичного гарнизона, но он молниеносно разлетелся по всей армии. Дисциплина, и без того подорванная годами окопной войны, рухнула окончательно. Солдаты митинговали, отказывались идти в атаку. Началось массовое дезертирство и братание с немцами. Временное правительство пыталось отменить приказ, но безуспешно – Совет был сильнее.
В результате Временное правительство оказалось в положении генерала без армии. Оно не могло ни заставить солдат воевать, ни остановить развал тыла, ни накормить голодающие города. Июньское наступление 1917 года, затеянное Керенским, стало последней отчаянной попыткой переломить ход войны и вернуть контроль над армией. Оно провалилось с треском, похоронив остатки доверия к правительству. А вопрос "кто же наведёт порядок?" повис в воздухе. Ответом на него стала фигура генерала Корнилова.
Корниловский мятеж – как «сильная рука» ударила по воздуху и добила остатки порядка
К августу 1917 года Временное правительство окончательно потеряло контроль над страной. Армия разваливалась, в деревнях полыхали усадьбы, в городах росло влияние большевиков. В этой обстановке взоры всех, кто ещё надеялся спасти государство от хаоса, обратились к генералу Лавру Корнилову. Боевой офицер, бежавший из австрийского плена, герой, назначенный Керенским Верховным главнокомандующим. Корнилов не был монархистом, но был сторонником "твёрдой руки". Он требовал восстановить смертную казнь на фронте, милитаризировать тыл, навести порядок железной дисциплиной.
Керенский, напуганный июльским выступлением большевиков и ростом анархии, сначала поддерживал Корнилова, видя в нём противовес левым. Но когда генерал начал действовать самостоятельно, Керенский запаниковал. В конце августа Корнилов двинул на Петроград 3-й конный корпус генерала Крымова, якобы для "защиты Временного правительства от большевистского путча", а Керенский, испугавшись, что генерал хочет установить военную диктатуру и сместить его самого, 27 августа объявил Корнилова мятежником.
Дальнейшее стало фарсом, обернувшимся катастрофой. Керенский, не имея верных войск, обратился за помощью к тем, кого ещё вчера называл врагами – к большевикам и Петросовету. Большевики с готовностью откликнулись: они создали отряды Красной гвардии, вооружили рабочих, направили агитаторов в войска. Железнодорожники разбирали пути, эшелоны Корнилова встали. Генерал Крымов, поняв, что его обманули и предали, застрелился. Корнилов был арестован.
Итоги мятежа стали роковыми для всей антибольшевистской России. Правые силы были разгромлены и деморализованы. Офицерство, последняя опора порядка, окончательно отвернулось от Керенского, сочтя его предателем. Армия потеряла остатки управления и доверия к командованию. А главное – большевики вышли из кризиса вооружёнными и легитимизированными. Именно в дни корниловского мятежа они создали боевые отряды и получили оружие, которое через два месяца направят против самого Временного правительства. Попытка установить "сильную руку" привела к обратному результату, и последние скрепы, удерживавшие государство, лопнули. Власть упала на землю, и её оставалось только подобрать.
Октябрь – как власть валялась на земле, а большевики просто её подняли
К осени 1917 года Временное правительство ещё существовало, издавало указы, заседало в Зимнем дворце, но реальной власти у него не было. Армия развалилась, хлеб в города не поступал, крестьяне захватывали землю явочным порядком, на окраинах империи зрели национальные сепаратизмы. И в этот вакуум уверенно вошли те, кто обещал дать народу именно то, чего он жаждал: мир, землю, хлеб.
Большевики во главе с Лениным и Троцким сделали гениально простую вещь. Они не стали ввязываться в бесконечные дискуссии о "союзническом долге", "Учредительном собрании" и "правовых процедурах". Они просто сказали то, что хотели услышать миллионы измученных людей.
- "Мир – народам!" — и уставшие от трёхлетней бойни солдаты, не желавшие больше умирать за непонятные цели, пошли за ними.
- "Земля – крестьянам!" — и крестьянство, веками мечтавшее о помещичьей земле, поддержало тех, кто обещал отдать её немедленно, не дожидаясь никаких собраний.
- "Фабрики – рабочим!" — и пролетариат, измученный инфляцией и безработицей, увидел в большевиках своих защитников.
Ключевую роль сыграл и Корниловский мятеж, о котором мы говорили в предыдущем блоке. После него большевики оказались единственной силой, которая имела вооружённые отряды (Красную гвардию) и не была дискредитирована сотрудничеством с "предателем" Керенским. Советы, которые после подавления мятежа стремительно большевизировались, стали легальным прикрытием для захвата власти. 25 октября (7 ноября) 1917 года Военно-революционный комитет Петросовета, руководимый Троцким, практически без боя занял ключевые пункты столицы. Зимний дворец, где заседали остатки Временного правительства, был взят после холостого выстрела "Авроры" и нескольких стычек. Керенский бежал, министры арестованы. Всё произошло настолько буднично, что даже сами большевики не сразу поверили в успех.
Почему никто не встал на защиту Временного правительства? Да потому что защищать было нечего и некому. Юнкера и женский батальон, пытавшиеся оборонять Зимний, были каплей в море. Казаки, на которых надеялся Керенский, "устали" и не пошли. Основная масса населения отнеслась к перевороту либо равнодушно, либо с надеждой. Люди устали ждать и хотели хоть какой-то определённости. Большевики дали им эту определённость. Ценой, правда, стала новая, ещё более страшная катастрофа – Брестский мир и Гражданская война.
Брестский мир – как Россия заплатила за выход из войны территорией, престижем и будущей Гражданской войной
Ну вот мы и добрались до финального аккорда. Большевики взяли власть под лозунгом "Мир – народам!", и теперь им нужно было этот мир обеспечить. Но как? Армия, как мы помним из предыдущих блоков, развалилась окончательно. Солдаты, голосовавшие ногами за мир, просто расходились по домам. Фронт представлял собой пустое место с редкими окопами и брошенными орудиями. Воевать было нечем и некому. И в декабре 1917 года в Брест-Литовске начались сепаратные переговоры с Германией и её союзниками.
Позиция советской делегации, которую возглавлял сначала Адольф Иоффе, а затем Лев Троцкий, была уникальной в истории дипломатии. Троцкий выдвинул лозунг "ни мира, ни войны, а армию распускаем". Суть была проста: мы войну прекращаем, мирного договора с "империалистами" не подписываем, но и воевать больше не собираемся. Расчёт был на то, что в Европе вот-вот грянет мировая революция, немецкие рабочие свергнут кайзера, и все договоры станут ненужными. Красиво? Очень. Реалистично? Ни на грамм.
Немцы, люди прагматичные, революции ждать не стали. 18 февраля 1918 года они начали наступление по всему фронту – от Балтики до Украины. Сопротивления практически не было. Немецкие отряды занимали города, брошенные русской армией. За неделю они продвинулись на 300–500 километров, захватив Псков, Минск, Киев.
Петроград оказался под угрозой. Ленин, понимая, что ещё немного и большевистская власть падёт под германскими штыками, потребовал немедленного подписания мира на любых условиях. Троцкий и прочие сопротивлялись, но реальность была неумолима.
3 марта 1918 года в Брест-Литовске был подписан мирный договор. Условия были чудовищны. Россия теряла Польшу, Литву, Латвию, Эстонию, Украину, Финляндию, часть Белоруссии и Закавказья. В общей сложности – около 1 миллиона квадратных километров территории, где проживало 56 миллионов человек (почти треть населения бывшей империи). Там же находилось до 90% угольной и 70% металлургической промышленности. Кроме того, Россия обязывалась выплатить гигантскую контрибуцию – 6 миллиардов золотых марок.
Была ли альтернатива? Историки спорят до сих пор. Троцкий считал, что можно было тянуть время, и немцы, истощённые войной, не смогли бы наступать. Ленин считал, что промедление смерти подобно. Факт остаётся фактом, где Россия вышла из войны, потеряв больше, чем любой побеждённый. Она заплатила за мир территориями, ресурсами и престижем. Брестский мир стал символом краха великой державы, которая в 1914 году мечтала о Проливах и славянском единстве, а в 1918-м подписывала капитуляцию перед теми, кого считала "тевтонскими варварами".
Но, как ни парадоксально, именно этот "похабный мир" дал большевикам передышку, позволившую им удержать власть и начать строить новое государство – СССР. Империя Романовых умерла в Бресте. На её руинах рождалась новая, советская империя, которая через два десятилетия вернётся на мировую арену, чтобы взять реванш. Но это уже совсем другая история.
Империя, которая не пережила войну. Уроки, вопросы и память
Вот и подошёл к концу наш большой разговор о России в Первой мировой войне. Мы проделали долгий путь – от предвоенных геополитических расчётов и пророчеств Дурново до унизительного Брестского мира и крушения всего, что веками строила династия Романовых. Мы увидели, как империя, вступившая в войну за престиж, проливы и "братьев-славян", за четыре года потеряла всё: территории, армию, флот, монархию и саму себя. А на её руинах родилось новое государство – СССР, которому ещё предстояло пройти через Гражданскую войну, голод, индустриализацию и новую мировую бойню.
Конечно, в рамках даже такого объёмного цикла многие сюжеты были неизбежно упрощены, спрямлены, а какие-то и вовсе остались за кадром. О каждом из затронутых событий можно писать отдельные книги, и историки делают это уже сто лет, не приходя к единым выводам. Мы сознательно фокусировались на причинно-следственных связях, на узловых точках, где принимались роковые решения. И главный вывод, который напрашивается сам собой: Россия проиграла не столько на поле боя, сколько в тылу, в коридорах власти, в головах элит и в настроениях миллионов уставших людей. Система, построенная на самодержавии, сословном неравенстве и догоняющей модернизации, не выдержала тотальной войны нового типа. Она треснула по всем швам – экономическим, политическим, социальным, национальным.
Были ли альтернативы? Наверное, да. Можно было не ввязываться в дальневосточную авантюру, сохранив силы для Европы. Можно было прислушаться к Дурново и не рвать с Германией. Можно было в 1915-м пойти на сепаратный мир, сохранив монархию и армию. Но история не терпит сослагательного наклонения. Тот путь, который прошла Россия, был продиктован логикой её предыдущего развития, амбициями её правителей и страхами её элит.
Сегодня, оглядываясь на события столетней давности, мы можем задавать вопросы, искать виноватых и оправдывать обречённых. Но главное, что мы должны вынести из этого горького опыта – это понимание хрупкости даже самой могущественной империи, если она теряет связь со своим народом и перестаёт слышать предупреждения. Унижение 1908 года, снарядный голод 1915-го, министерская чехарда 1916-го, братание 1917-го – всё это звенья одной цепи. Цепи, которая затянулась на шее империи и задушила её.
Спасибо, что прошли этот путь вместе со мной. Цикл о России в Первой мировой завершён, но разговор о XX веке только начинается. Впереди – Гражданская война, образование СССР, индустриализация, новая мировая катастрофа и новый триумф. Но это уже совсем другие истории. А пока — давайте помнить, что история не просто набор дат и фамилий. Это урок, который мы либо выучиваем, либо повторяем. Выучила ли Россия урок? Решайте сами.
Увидимся с вами в следующих статьях!
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: