Свобода, от которой закружилась голова, но не появилось хлеба
Про Февральскую революцию я уже писал ранее, вставлю статью в этот цикл, поговорим о том, что было после нее.
И так, Февральская революция смела трёхсотлетнюю династию Романовых, как ураган сносит карточный домик. А сейчас мы перенесёмся в март 1917 года, когда у власти оказались люди, ещё вчера бывшие в оппозиции, а сегодня вынужденные управлять гигантской страной, охваченной войной и хаосом.
В Мариинском дворце заседает Временное правительство – князь Львов, Милюков, Гучков, а чуть позже к ним присоединится и Керенский. Интеллигентные, образованные, искренне верящие в свободу и прогресс люди.
А в это время в Таврическом дворце заседает Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, где тон задают совсем другие люди – эсеры, меньшевики, большевики. И они принимают Приказ №1, который фактически уничтожает дисциплину в армии. В деревнях крестьяне, уставшие ждать земельной реформы, начинают жечь помещичьи усадьбы. На заводах рабочие требуют восьмичасового рабочего дня и контроля над производством. А на фронте солдаты всё чаще задают один и тот же вопрос "За что мы воюем?".
Временное правительство оказалось в ловушке. С одной стороны были союзнические обязательства, долги, вера в то, что "Россия не может предать Антанту". С другой – реальность, в которой народ больше не хотел воевать, не хотел ждать, не хотел верить красивым словам. Почему же эти умные, порядочные люди (а многие из них действительно были порядочными) потерпели сокрушительный провал? Почему восемь месяцев спустя их власть рухнула, как и власть царя, не оставив после себя ничего, кроме разочарования? Давайте разбираться без гнева и пристрастия.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Программа и идеология
Временное правительство было уникальным явлением, ведь впервые в русской истории у руля оказались не придворные сановники и не военные диктаторы, а профессиональные политики, юристы, профессора.
- Князь Георгий Львов, глава Земгора, человек честный, но абсолютно не харизматичный.
- Павел Милюков, лидер кадетов, блестящий историк, но упрямый доктринёр.
- Александр Гучков, энергичный организатор ВПК, но жёсткий и негибкий.
- Позже к ним присоединился Александр Керенский – эсер, адвокат, оратор от Бога, но человек, мягко говоря, склонный к позёрству.
Все они были искренними патриотами. Все они верили, что после свержения "тёмных сил" Россия расправит крылья и станет образцовой либеральной демократией. И в этой вере была их главная трагедия.
Идеология Временного правительства первого состава (март-май 1917) базировалась на трёх китах. Первый – верность союзникам. Милюков, ставший министром иностранных дел, считал, что Россия не может предать Антанту. Мы связаны договорами, мы должны продолжать войну "до победного конца". В апреле 1917 года он разослал союзникам знаменитую ноту, в которой подтверждал, что Россия будет соблюдать все обязательства и стремится к решительной победе. Это вызвало взрыв возмущения в Петрограде – солдаты и рабочие не хотели умирать за абстрактные цели, когда в стране не было хлеба.
Второй кит – откладывание всех серьёзных реформ до Учредительного собрания. Земельный вопрос? "Пусть решит Учредительное собрание". Национальный вопрос? "Пусть решит Учредительное собрание". Рабочий вопрос? "Пусть..." ну, вы поняли. Эта юридическая щепетильность, похвальная в мирное время, в условиях революционного хаоса выглядела как издевательство. Крестьяне, наслушавшиеся обещаний эсеров о "социализации земли", не хотели ждать никаких собраний, они начали захватывать помещичьи угодья явочным порядком. Временное правительство реагировало вяло: посылало комиссаров, уговаривало подождать, грозило карами, но реальной силы для подавления беспорядков у него не было.
Третий кит – либеральный экономический курс. Правительство пыталось бороться с инфляцией и продовольственным кризисом старыми методами: твёрдые цены, реквизиции, но без жёсткой централизации. В итоге продразвёрстка провалилась, хлеб в города не поступал, а печатный станок продолжал работать, разгоняя инфляцию. Керенский, став военным министром, а затем и премьером, попытался вдохнуть жизнь в армию пламенными речами, но солдаты уже не верили ораторам, они хотели мира.
Вот такой был разрыв между красивой либеральной теорией и суровой реальностью 1917 года. Временное правительство говорило на языке права и международных обязательств, а народ требовал хлеба, земли и немедленного прекращения войны. И пока министры заседали и принимали резолюции, реальная власть всё больше утекала к тем, кто обещал дать всё и сразу.
Как два правительства в одной столице делили власть, а страна ускользала из рук обоих
Вот мы и подошли к самому, пожалуй, уникальному феномену 1917 года – двоевластию. Ситуация, когда в одной столице, в двух дворцах, заседали два центра власти, и ни один не мог управлять без оглядки на другой. С одной стороны – Временное правительство, формально законное, признанное союзниками, состоящее из уважаемых людей. С другой – Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, орган стихийный, никем не избранный по нормальным процедурам, но обладавший реальной силой – поддержкой вооружённых солдат гарнизона и рабочих.
Как же так вышло? Февральская революция родила два центра притяжения. Дума, точнее, её Временный комитет, сформировала правительство из либералов и умеренных. А в это же время на заводах и в казармах стихийно избирались депутаты в Совет. И уже 1 марта 1917 года Совет издал документ, который, без преувеличения, стал бомбой под армию, – Приказ №1. О нём стоит сказать чуть подробнее.
Приказ №1 предписывал во всех воинских частях избрать солдатские комитеты, которые контролировали бы оружие и действия офицеров. Офицерские приказы подлежали исполнению только с согласия этих комитетов. Отменялось титулование, все формы "унизительного" обращения. Формально приказ касался только Петроградского гарнизона, но, как и следовало ожидать, он молниеносно разлетелся по всей армии. Дисциплина, и без того подорванная годами окопной войны и "Великим отступлением", рухнула окончательно. Офицеры, вчерашние командиры, превратились в заложников солдатских комитетов. Началось массовое дезертирство, братание с немцами, отказ идти в атаку.
А Временное правительство? Оно было бессильно. Военный министр Гучков пытался отменить Приказ №1, но наткнулся на жёсткое сопротивление Совета. Без согласия Совета правительство не могло сдвинуть с места ни одного солдата в столице. Возникла патовая ситуация, когда формальная власть у министров, реальная – у Совета. При этом сам Совет, в котором до осени доминировали эсеры и меньшевики, не спешил брать всю полноту власти, опасаясь ответственности и считая, что "буржуазная революция" должна управляться "буржуазным" правительством. Эта стеснительность дорого обошлась и Совету, и правительству.
В марте-апреле 1917 года существовала так называемая "контактная комиссия", через которую правительство и Совет пытались согласовывать действия. Но это был механизм торга, а не управления. Любое непопулярное решение правительства блокировалось Советом. Любая попытка Совета взять на себя административные функции натыкалась на саботаж чиновников. Страна погружалась в хаос, а два центра власти занимались бесконечными прениями.
Так двоевластие стало параличом. Правительство не могло править, Совет не решался править. А тем временем фронт разваливался, в деревнях крестьяне начинали жечь поместья, в городах стояли очереди за хлебом. И в этом вакууме всё громче звучал голос тех, кто предлагал простые решения.
Июньское наступление
К лету 1917 года положение Временного правительства стало отчаянным. Армия, разложенная Приказом №1 и большевистской пропагандой, стремительно теряла боеспособность. Солдаты митинговали, братались с немцами, дезертировали целыми ротами. Союзники давили после провала наступления Нивеля на Западном фронте. И тогда Александр Керенский, только что назначенный военным и морским министром, а вскоре и премьером, решился на шаг, который должен был либо спасти Россию, либо добить её окончательно. Он объявил о подготовке Июньского наступления.
Керенский искренне верил в силу слова. Он, блестящий оратор, адвокат по образованию, объездил фронты, произнося пламенные речи перед солдатами. Его даже прозвали "главноуговаривающим". Наступление готовили тщательно: стянули резервы, подвезли снаряды, назначили командующим Юго-Западным фронтом генерала Гутора. Казалось, вот он шанс повторить Брусиловский прорыв.
16 июня 1917 года русская артиллерия открыла ураганный огонь, и 18 июня войска пошли в атаку. Первые дни принесли успех: под Зборовом и Галичем австрийцы дрогнули, были взяты пленные, но все это была иллюзия. Уже через несколько дней наступление захлебнулось. Причина была проста и страшна – солдаты не хотели воевать. Они шли в атаку по инерции, но при первом же серьёзном сопротивлении останавливались, митинговали и поворачивали назад. Офицеры, лишённые власти солдатскими комитетами, ничего не могли сделать.
Немцы и австрийцы, быстро оправившись, нанесли контрудар. 6 июля под Тарнополем фронт был прорван. Началось паническое бегство. Солдаты бросали орудия, пулемёты, целые обозы и бежали в тыл. Армия окончательно превратилась в неуправляемую толпу.
Июньское наступление стало последним аккордом военных усилий России в Первой мировой. Оно провалилось и добило остатки дисциплины и доверия к командованию. Большевики, которые с самого начала выступали против "империалистической войны", получили мощнейший козырь. Керенский, пытавшийся сыграть роль спасителя, стал символом провала. А впереди был август и новая драма – Корниловский мятеж.
Корниловский мятеж
Август 1917 года. Июньское наступление провалилось, армия разваливается, в Петрограде зреют новые бунты. В этой атмосфере всеобщего хаоса на авансцену выходит фигура, которая, казалось, могла бы навести порядок, – генерал Лавр Георгиевич Корнилов. Боевой офицер, герой, бежавший из австрийского плена, назначенный Керенским Верховным главнокомандующим. Корнилов не был монархистом, но был сторонником твёрдой руки. Он требовал восстановить дисциплину в армии, ввести смертную казнь на фронте, милитаризировать тыл. И многие, уставшие от анархии, видели в нём спасителя.
Керенский, напуганный ростом влияния большевиков и левых, сначала заигрывал с Корниловым, обсуждая планы оздоровления страны. Но когда генерал начал действовать самостоятельно, Керенский запаниковал. В конце августа Корнилов двинул на Петроград 3-й конный корпус генерала Крымова, якобы для "защиты Временного правительства от большевистского путча". Но Керенский увидел в этом угрозу собственной власти и 27 августа объявил Корнилова мятежником.
Начался фарс, обернувшийся трагедией. Керенский, лишённый верных войск, обратился за помощью к тем, кого ещё вчера считал врагами, – к большевикам и Петросовету. Большевики с радостью откликнулись. Они создали отряды Красной гвардии, вооружили рабочих, подняли агитацию в войсках. Железнодорожники разбирали пути, агитаторы встречали эшелоны Корнилова и убеждали солдат не выполнять "преступный приказ". В итоге корпус Крымова остановился, не дойдя до столицы, а сам генерал застрелился, а Корнилов был арестован.
Итоги мятежа оказались убийственными для Временного правительства. Правые силы были разгромлены и деморализованы. Офицерство, последняя опора порядка, окончательно отвернулось от Керенского, сочтя его предателем. Армия потеряла остатки управления. А главное – большевики вышли из кризиса окрепшими и вооружёнными. Именно Корниловский мятеж дал им в руки оружие и легальное прикрытие для создания боевых отрядов, которые через два месяца возьмут Зимний дворец. Керенский, попытавшись усидеть на двух стульях, рухнул в пропасть, утянув за собой остатки либеральной демократии.
Власть, которая не дала народу главного
Вот и подошла к концу история Временного правительства – восьми месяцев, которые потрясли Россию сильнее, чем три года войны. Умные, образованные, искренние люди, пришедшие к власти на волне революции, оказались неспособны удержать страну от сползания в пропасть. Почему? Все просто – они не дали народу того, чего он жаждал больше всего.
Хотели мира? Вместо него – "война до победного конца", Июньское наступление, обернувшееся кровавой баней, и новые горы трупов. Земли? Вместо немедленной передачи крестьянам – бесконечные откладывания до Учредительного собрания, пока помещичьи усадьбы полыхали по всей стране. Хлеба? Экономический коллапс, о котором мы говорили ранее, только усугубился: транспорт стоял, инфляция галопировала, очереди росли. Твёрдой власти? Двоевластие парализовало любое решение, а Корниловский мятеж окончательно добил остатки управляемости.
Временное правительство пало не потому, что было злонамеренным или глупым. Оно пало потому, что жило в мире идей начала XIX века – либеральных, правовых, парламентских, в то время как страна уже вступила в жестокий XX век, требующий совсем иных решений. Оно верило в договоры с союзниками, когда народ требовал мира любой ценой. Оно верило в постепенные реформы, когда крестьяне жгли усадьбы. Оно верило в силу слова, когда улица требовала хлеба и порядка.
К осени 1917 года Временное правительство потеряло поддержку всех: правые его ненавидели за слабость, левые – за продолжение войны, крестьяне – за отсутствие земли, рабочие – за голод, солдаты – за бессмысленные наступления. Оно осталось в вакууме, и когда большевики нанесли удар, защищать его было уже некому. Так закончилась короткая эпоха русской демократии, раздавленная жерновами войны, голода и собственных иллюзий.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: