Предыдущая часть:
Борис выбрался из машины и побрёл по пыльной деревенской улице, никуда не торопясь. Дождавшись, когда дядя Коля заедет к себе во двор, он умыл лицо холодной водой из старого колодца, немного посидел на врытой в землю автомобильной покрышке, слушая тишину, и перекусил зачерствевшим пирожком, который нашёл в своей сумке. День уже почти закончился, вечер медленно вступал в свои законные права, а воздух постепенно остывал, напоминая о скором приближении ночи и заставляя поёживаться. Со всех сторон доносились приглушённые голоса и монотонное тарахтение техники. Люди, занятые привычной работой на своих огородах, совсем не обращали внимания на Бориса, который стоял на обочине, потерявший и кров над головой, и последнюю надежду на спокойную жизнь. Где-то вдалеке залаяли собаки, перекликаясь друг с другом. Откуда-то потянуло приятным горьковатым дымком, каким всегда пахнет, когда жгут старую прошлогоднюю листву. И всё это на одно короткое мгновение вернуло его в далёкое беззаботное детство — в те счастливые и безмятежные дни, когда все проблемы казались такими мелкими и легко решаемыми.
— Катька! — вдруг громко воскликнул Борис, вскочив на ноги как ошпаренный. — Как же я раньше не догадался, голова садовая!
Он быстро припустил к соседнему дому, стоявшему через несколько участков, и решительно постучал в запылённое окно. Здесь, в этом небольшом домишке с шиферной крышей и резными наличниками, Борис в детстве часто бывал в гостях у своей подружки, с которой они вместе росли. Особенно хорошо здесь было долгими зимними вечерами, когда за стенами дома трещал лютый мороз. Они оба, уютно устроившись на тёплом полу, делали уроки, уплетая за обе щёки вкусную стряпню бабушки Ани. И она, и Борис воспитывались пожилыми родственниками без родителей и даже пытались когда-то безуспешно свести бабушку Анну и дедушку Фетю, чтобы жить одной большой семьёй. Вспомнив всё это с ностальгией, Борис толкнул незапертые деревянные ворота и поднялся на скрипучее крыльцо.
— Ау, хозяева! — крикнул он в темноту прихожей. — Есть кто-нибудь дома живой?
Пройдя через тёмные, пахнущие стариной сени, Борис вошёл в дом и замер на пороге, привыкая к полумраку. У окна, на большой старой кровати с высоким изголовьем, кто-то зашевелился и с трудом приподнялся на локтях.
— Дим, это ты, наконец? — послышался слабый, едва узнаваемый женский голос. — Ты приехал, слава богу. А то темно у нас как в погребе, ничего не видно.
Борис нашарил рукой выключатель на стене и зажёг свет, чтобы разглядеть говорившую. Екатерина, не сразу узнав нежданного гостя, испуганно заметалась в постели, пытаясь то ли встать, то ли спрятаться под одеяло. Борис выставил вперёд обе руки, стараясь успокоить её и показать, что он не представляет никакой угрозы.
— Это я, Боря, твой старый друг, — сказал он как можно ласковее и мягче. — Неужели не помнишь меня, Катя?
— Боря... — тихо, словно эхо, произнесла Екатерина, обессиленно повалившись обратно на подушку. — Ну как же, конечно, помню. Здравствуй.
Борис подошёл ближе к кровати и осторожно взял её слабую, почти обескровленную руку в свои ладони.
— А что ты здесь делаешь совсем одна? — спросил он, присаживаясь на стоявший рядом стул. — И вообще, что с тобой стряслось, рассказывай?
— Спина... — простонала Екатерина, морщась от боли. — Очень сильно болит, сил нет никаких терпеть. Дима привёз меня сюда, в эту глушь, и оставил одну, сказал, что так будет лучше для моего здоровья. Мой муж, между прочим.
Мозг Бориса будто полоснули острой бритвой от этих слов. Он побуровел лицом, стиснул зубы от нахлынувшей злости и медленно поднял глаза на фотографию, стоявшую на подоконнике. Как же — Дмитрий, он самый, собственной персоной, чёрт бы его побрал. Снова этот человек появляется на его пути, будто тень, идущая по пятам, как глубокая заноза, до которой никак не добраться, чтобы вытащить. Борис, с трудом справившись с охватившим его волнением, осторожно перевернул Екатерину на живот, чтобы осмотреть спину, и принялся аккуратно прощупывать пальцами её позвоночник. Чуть пониже лопаток его пальцы наткнулись на огромных размеров твёрдую шишку, которая явно не должна была там находиться. Едва Борис коснулся этого новообразования, как Екатерина застонала снова, ещё громче, и вцепилась зубами в подушку, чтобы не закричать от боли.
— Так, ты только не волнуйся и подожди меня немного, — шепнул ей Борис, вставая со стула. — Я сейчас быстро схожу и вернусь, чтобы помочь тебе. Я помогу, обещаю.
Он выскочил на улицу и со всех ног бросился обратно к дому дяди Коли, перепрыгивая через лужи.
— Чемоданчик, дедушкин, скорее давай! — крикнул Борис, едва сосед вышел на улицу, привлечённый шумом. — Дядя Коля, поторопись, ради бога, каждая минута дорога!
Дядя Коля тут же вынес ему наружу старый кожаный саквояж, некогда принадлежавший дедушке Илье Николаевичу, который всю свою жизнь проработал хирургом в обычной сельской больнице и знал своё дело. Борис, бегло осмотрев содержимое саквояжа, удовлетворённо кивнул и потащил растерянного соседа за собой обратно к дому Екатерины.
— По дороге расскажу тебе кое-что, — заговорил он торопливо, почти задыхаясь от быстрого шага. — Дядя Коля, есть у меня к тебе одно очень важное дело. Вот тебе деньги, вот адрес и список всего необходимого. Найди в городе Сергея Соколова, он заведует хирургическим отделением в нашей больнице. Передай ему, что Борис Богачёв просит помощи, срочно. Пусть даст тебе всё, что я здесь написал в списке, ничего не забывай. Он хороший человек, должен понять ситуацию. Это единственный, кто поддержал меня тогда на суде, поверил в мою невиновность.
Дядя Коля поколебался несколько мгновений, повертел в руках увесистый конверт с деньгами, потом сунул его в глубокий карман своих штанов.
— Я постараюсь, Боря, сделаю всё, что в моих силах, — пообещал он серьёзно. — Но ты-то сам как? Что, неужели собрался оперировать её прямо здесь, на дому, в таких условиях? Ты с ума, что ли, сошёл, парень? Опять в тюрьму обратно захотел, срок мотать?
— Ай, да ну! — невесело усмехнулся Борис, махнув рукой. — Мне ли теперь тюрьмы бояться после всего, что я там пережил? Я в этом аду шесть долгих лет провёл. Не так страшно там, как некоторые рассказывают, если честно. Тюрьма — это ведь не просто стены и решётки, а в первую очередь такие же люди, как мы с тобой. И люди там тоже встречаются разные, и хорошие среди них есть, уж ты мне поверь на слово.
Он развернулся и быстрым, решительным шагом направился обратно к дому Екатерины, даже не оборачиваясь.
В половине первого ночи дядя Коля вернулся из города и коротко посигналил, подъехав к покосившимся воротам. Когда Борис вышел на крыльцо, сосед молча вручил ему огромный баул со всем необходимым для сложной операции и вернул обратно конверт с деньгами, который так и не пригодился.
— Не пригодились твои деньги, — пояснил дядя Коля, разводя руками. — Сергей наотрез отказался брать, сказал, что для такого дела деньги брать грех.
— Ну тогда оставь их себе, дядя Коля, за помощь и за беспокойство, — бросил Борис на бегу, принимая баул.
Они вместе вошли в дом, и дядя Коля незаметно, стараясь не привлекать внимания, оставил конверт в сенях на полке, так и не решившись взять эти деньги себе. Борис тем временем быстро приготовил место для операции, сдвинув вместе два обеденных стола, установив на них старый торшер для освещения, а затем натянул белый халат, который нашёл в дедушкином саквояже.
— Всё-таки это безумно рискованное дело, ты это понимаешь? — заметил дядя Коля, помогая осторожно переложить Екатерину с кровати на импровизированный операционный стол. — Темно здесь у тебя, как в крысиной норе, даже толком ничего не разглядеть, и помощника нормального нет. От меня-то какой прок будет в таком деле?
— Дядя Коля, дорогой ты мой человек, — усмехнулся Борис, раскладывая хирургические инструменты в определённом порядке. — Я в тюремной больнице одного очень влиятельного блатного оперировал целых три часа без перерыва. Мне чуть ли не перочинным ножом пришлось вырезать ему злокачественную опухоль, а из анестезии, можно сказать, у нас только спирт один и был под рукой.
— И что из всего этого в итоге вышло? — с любопытством поинтересовался дядя Коля, прищурившись.
— Дружба, — вздохнул Борис, на мгновение отвлекаясь от подготовки. — Очень большая и крепкая дружба на всю жизнь, между прочим. Ты, дядя Коля, давай только отойди от света, не загораживай мне обзор. Да и вообще, наверное, иди лучше отсюда. Я сам всё сделаю, как надо.
Дядя Коля молчаливо кивнул в ответ, понимая, что спорить бесполезно, вышел за дверь и устроился поудобнее прямо в сенях на старом сундуке, чтобы быть поближе на случай, если понадобится помощь. Борис подождал немного, давая себе время сосредоточиться, бросил взгляд на обескровленное, измученное постоянной болью лицо Екатерины и наконец натянул стерильные перчатки.
— Всё у тебя будет хорошо, Катя, не переживай, — пообещал он тихо, стараясь придать голосу максимум уверенности. — Я сделаю всё, что от меня зависит, и даже больше. Всё получится как надо, ты только верь.
Он взял в руки скальпель и изящно, почти ювелирно, провёл им по её спине, словно опытный художник, делающий первый мазок на чистом холсте, готовый к созданию шедевра.
Несколько часов спустя Борис выкатил коляску с Екатериной на свежий воздух и обессиленно присел рядом с ней на старую деревянную скамейку. Солнце стремительно заходило за крыши домов, окрашивая небо в багровые тона, а из низины, там, где за деревней протекала неторопливая река, уже поднимался густой, молочный туман, который медленно наползал на улицы. Весело и беззаботно стрекотали в густой траве кузнечики, словно ничего не случилось, а где-то в отдалении, в глубине леса, мерно и загадочно ухал филин, предвещая наступление ночи. Борис снял с себя свою куртку и заботливо укрыл ею Катины плечи, чтобы она не замёрзла.
— Тут раньше берёза росла, высокая-превысокая, — сказал Борис, указывая рукой на неприметный пенёк, всё ещё торчавший из влажной земли. — Куда же она подевалась, интересно?
— Дмитрий её спилил прошлой осенью, — тихо ответила Екатерина, не открывая глаз. — Боялся, что когда-нибудь упадёт прямо на дом, говорил, что она старая и трухлявая.
— А скажи мне, Катя... — Борис сделал паузу, подбирая слова. — Зачем ты вообще вышла за него замуж? Неужели ты не могла понять с самого начала, что он за человек на самом деле?
Катя поёжилась под курткой и неопределённо пожала плечами, не зная, что ответить.
— Хотела тебя позлить, — с горькой иронией отозвалась она, наконец поднимая глаза. — Ты же первый тогда женился на той Алёнке из параллельной группы, помнишь? Вот выскочил, называется, замуж из-за своего лучшего друга.
— Бывшего друга, — резко поправил её Борис, чувствуя, как внутри снова закипает злость. — И для тебя он теперь тоже бывший, после всего, что он с тобой сделал.
Он вынул из нагрудного кармана своей рубашки скомканный листок бумаги, на котором был записан номер телефона Виктора, и положил ей прямо на колени.
— Это что такое? — спросила Катя, недоумённо разглядывая непонятные цифры.
Борис низко опустил голову и яростно потёр затылок ладонью, словно пытаясь унять внезапную головную боль.
— Была у меня одно время мысль, — ответил он наконец сквозь зубы, почти не разжимая их. — Позвонить по этому номеру и попросить кое-каких людей, чтобы они решили эту проблему раз и навсегда. Но потом я подумал и решил, что после всего того, что случилось, будет не совсем честно с моей стороны принимать такое важное решение одному. Ты тоже должна участвовать в этом и сказать своё слово. Это касается нас обоих.
— Что? Ты хочешь убить Диму? — почти закричала Екатерина, приподнимаясь на локтях, забыв о боли. — Боря, нет, пожалуйста, нет! Он, конечно, подлец последний, каких свет не видывал, но так же нельзя поступать. Это неправильно, это не по-человечески.
— Неправильно, — эхом отозвался Борис, медленно покачивая головой. — Неправильно было сажать меня за решётку на шесть лет по ложному обвинению. Неправильно было оставлять тебя здесь одну в таком ужасном состоянии, почти при смерти, без помощи и поддержки. Ты говоришь, что просто залезла на лестницу помыть окно, и она случайно сломалась?
— Да, — согласилась Катя, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Всё именно так и было, как я говорю. Я забралась на самую верхнюю ступеньку, чтобы вымыть грязное окно, а лестница подо мной возьми и сломайся, и я упала с большой высоты прямо на спину.
— Погоди-ка, — Борис прищурился, глядя ей прямо в глаза. — Ты хочешь сказать, что к этому причастен твой собственный муж, Дмитрий? Что это он всё подстроил?
— Именно это я и хотела тебе сказать с самого начала, — твёрдо ответила Екатерина, выдерживая его пристальный взгляд. — Я в этом почти не сомневаюсь.
— И кто сейчас живёт в вашей городской квартире? Кто ездит на твоей машине, которую ты сама купила? — Борис даже не спрашивал, он утверждал очевидные факты. — Да он бы, этот Димка, ни шиша бы себе не купил на свою жалкую зарплату, если бы не ты. Он — ноль без палочки, как есть. Бесталанный, алчный, завистливый тип, каких поискать.
Он резко поднялся со скамейки, чтобы немного размять затекшие ноги и успокоиться.
— Ну, может, конечно, и такое быть не исключено, — растерянно произнесла Екатерина, хлопая глазами от неожиданности, хотя в глубине души давно уже всё поняла. — Я просто не хотела верить в это до конца.
— Может быть, — согласился Борис, останавливаясь напротив неё. — Но ты сейчас предлагаешь мне нечто гораздо более страшное и серьёзное, Катя. Ты предлагаешь мне принять такое решение, от которого потом вообще не отмыться никогда, до конца жизни.
— Послушай меня внимательно, Боря, — Екатерина взяла его за руку. — Ты же хороший, добрый человек, я это всегда знала. Ты спас меня сегодня, спас того человека в тюрьме, которого оперировал без всяких условий. Ты ведь не такой, как они, не такой, как Димка. Давай просто начнём всё заново, с чистого листа, будто ничего и не было.
— А Димка? — жёстко спросил Борис, возвращаясь к главному вопросу. — С ним-то что прикажешь делать? Как с ним поступить?
— Пусть судьба сама решит его участь, — твёрдо, без тени сомнения сказала Екатерина, немного поразмыслив. — Так будет правильно и честно, по-божески. Я не хочу брать на себя такой грех.
— Ну что ж, судьба так судьба, — вздохнул Борис, чувствуя, как камень сваливается с души. — Я согласен с тобой. Но я, если честно, не особенно доверяю её суду после всего, что со мной произошло. Она бывает слишком жестока и несправедлива.
Он навалился всем своим весом на ручки коляски и покатил Катю по мягкой обочине в сторону леса, откуда доносились вечерние звуки.
— Борь, а скажи мне честно, когда я смогу снова нормально ходить? — спросила она, задрав голову к небу, на котором уже загорались первые звёзды.
— Как только так сразу, — засмеялся он, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, по крайней мере, сидеть ты уже более-менее умеешь самостоятельно, так что прогресс, как говорится, налицо. Я думаю, что к концу этого года у тебя всё должно получиться, но это, опять же, по самым смелым и оптимистичным прогнозам, если будешь соблюдать все мои рекомендации.
— Эх, скорее бы уже это время наступило, а? — мечтательно произнесла Екатерина, вдыхая полной грудью свежий вечерний воздух. — Мне так не терпится встать на ноги и начать жить полноценной жизнью.
А Борис, вдруг вспомнив один забавный случай из их общего детства, громко и заразительно рассмеялся, так что эхо разнеслось по округе.
— А ты помнишь, как ты сама когда-то точно так же катала меня на коляске по этой самой деревне? — поделился он своим воспоминанием. — Когда я залез на ту самую берёзу за твоим дурацким котом и сорвался вниз — тогда я обе ноги себе сломал, между прочим. Четыре месяца просидел сиднем дома, а ты со своими пацанами в это время по всей деревне носилась как угорелая, даже не навещала меня.
— Да уж, знаю, виновата я перед тобой, — отозвалась Катя, улыбаясь своим мыслям. — Было такое дело, не отпираюсь. А ещё я тебе как-то зуб выбила из рогатки совершенно случайно, помнишь? Ты уж прости меня, пожалуйста, за все мои детские шалости.
— О, точно, зуб! — воскликнул Борис, хлопнув себя по лбу. — Эх, сколько же было у меня проблем из-за тебя, Катька, за всю нашу долгую жизнь.
Так, радостно смеясь и вспоминая своё далёкое прошлое, они почти добрались до опушки леса и уже вступили под сень старых, могучих сосен, когда из-за крутого поворота на большой скорости вылетела знакомая голубая «копейка» дяди Коли.
— Что, молодёжь, отдыхаете, прохлаждаетесь? — спросил он, останавливая машину прямо рядом с ними и заглушая двигатель.
— Ну а что ещё нам остаётся делать в такой прекрасный вечер? — улыбнулся Борис. — А ты сам откуда летишь сломя голову и что такой красный, как рак варёный?
Дядя Коля молча вылез из-за руля, присел на горячий капот и задумчиво почёсывал свою седую голову, не зная, как подступиться к разговору.
— Авария там сегодня страшная случилась, — сказал он наконец, неопределённо махнув рукой куда-то вдаль. — На десятом километре, на трассе. Димка ваш разбился насмерть. Сюда, говорят, ехал, к тебе, Катя, да только не доехал. Машина вся в смятку превратилась в лепёшку, еле достали его из-под обломков.
— Какой Димка? — хрипло, почти шёпотом произнёс Борис, хотя уже догадывался об ответе.
— Ну какой-какой? — устало переспросил дядя Коля. — Один дружок-то у тебя был, помнишь, Дмитрий, коллега твой бывший.
Дядя Коля пристально посмотрел на Екатерину, потом скомкал в руках свою кепку и отвернулся.
— Муж твой, Катерина, — тихо добавил он, не глядя на неё. — Дмитрий это был. Ладно, поеду я, пожалуй, домой, а вы уж тут сами разбирайтесь как знаете.
Когда «копейка» скрылась из виду за поворотом, Борис поднял глаза к вечернему небу, усеянному звёздами, и ему на ум сам собой пришёл их недавний разговор с Виктором перед самым освобождением.
— Судьба, — вдруг тихо сказала Катя, нарушая затянувшееся молчание.
— Судьба, — согласно кивнул Борис, беря её за руку. — Ты была совершенно права, Катя. Не надо было нам никуда звонить.
Он снова ухватился за ручки коляски, развернул её на сто восемьдесят градусов, и они медленно двинулись в обратный путь, к дому, где их никто не ждал, кроме тишины и темноты. А ровно через месяц вся деревня весело и шумно гуляла на их скромной свадьбе, которую они сыграли прямо во дворе. Катя сначала хотела дождаться своего полного выздоровления, чтобы идти под венец на своих ногах, но Борис твёрдо сказал, что они и так потеряли слишком много драгоценного времени по глупости и гордости. Потом они всё же вернулись обратно в город, где Екатерину ждал её успешный бизнес, требующий внимания, а Бориса — долгожданное пересмотр его уголовного дела, на первом же заседании которого он неожиданно увидел в зале суда Виктора, сидящего на скамейке для зрителей и ободряюще ему улыбающегося.
Друзья! В наших каналах на MAX вас ждут новые рассказы:
Канал "ИСТОРИИ О НАС"
Канал "РАССКАЗЫ"
Канал "ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ"