1942-й стал для советского тяжелого танка КВ-1 моментом истины — причём истины суровой и неприятной. Машина, которая в 1941-м наводила ужас на немецких танкистов, оказалась в положении «ни то ни сё»: по защите и огневой мощи она больше не имела кардинальных преимуществ перед средними «тридцатьчетверками». Ответом на этот кризис стал КВ-1С — танк, который ещё сильнее размыл грань между тяжёлыми и средними машинами, фактически превратившись в перетяжелённый и не слишком удачный гибрид.
От «неуязвимой крепости» — к вынужденному компромиссу
К началу 1942 года проблемы базового КВ-1 вылезли наружу с безжалостной очевидностью. Танк был надёжен примерно как карточный домик на сквозняке, обладал отвратительной подвижностью и, что самое обидное, нёс ту же 76-мм пушку, что и более лёгкий и дешёвый Т-34. Командиры РККА в один голос жаловались: КВ ломает мосты, с трудом преодолевает препятствия и вообще «приносит много хлопот». Танковый генерал М. Е. Катуков прямо заявил в Ставке:
«танки Т-34 полностью оправдывают своё назначение, а тяжелые танки КВ неповоротливы и медлительны».
При этом немцы активно насыщали фронт новыми противотанковыми средствами. 75-мм пушки Pak 40, длинноствольные 50-мм и 75-мм орудия на Pz.III и Pz.IV, кумулятивные и подкалиберные боеприпасы — всё это стремительно обесценивало броневую защиту, которая ещё недавно казалась почти непробиваемой.
Перед конструкторами ЧТЗ во главе с Ж. Я. Котиным встала дилемма: либо снимать машину с производства, либо радикально её облегчать, приближая по характеристикам к Т-34. Выбрали второй путь — и в мае–июле 1942 года в срочном порядке разработали модификацию КВ-1С (буква «С» означала «скоростной»).
Анатомия облегчения: чем заплатили за скорость
Ради снижения массы с 47 до 42,5 тонн конструкторы пошли на шаги, которые в 1943-м выглядели уже откровенно сомнительно. Бортовая броня корпуса «похудела» до 60 мм (против 75 мм у классического КВ-1) и стояла под углом 0 градусов — практически вертикально. Верхний лобовой лист корпуса и вовсе уменьшили до 40 мм, хотя и с рациональным наклоном в 65°. Нижняя лобовая деталь сохранила 75 мм, но это слабо утешало. Единственным местом, где бронирование осталось относительно приличным, была башня — её лоб и маска орудия достигали 82 мм, борта — 75 мм под небольшим углом.
Взамен танк получил новую 8-ступенчатую коробку передач конструкции Н. Ф. Шашмурина, облегчённые опорные катки, зауженные до 608 мм гусеницы и, наконец, командирскую башенку с круговым обзором — первую на советском тяжёлом танке. Всё это подняло максимальную скорость примерно на 20% и заметно улучшило надёжность — по крайней мере, на первых порах.
Однако ключевой вопрос остался без ответа: вооружение. На КВ-1С ставили всё ту же 76-мм пушку ЗИС-5 (при нехватке — Ф-34), боекомплект вырос до 114 выстрелов, но против новых немецких танков это не помогало.
Встреча с реальностью: Миус-фронт и Ленинградское направление
КВ-1С вступил в бой в самом конце 1942 года, а пик его применения пришёлся на 1943-й и начало 1944-го. Именно в этот период на Восточном фронте стали массово появляться немецкие «Тигры» и «Пантеры» — и вот тут облегчённый «Клим Ворошилов» столкнулся с жестокой реальностью.
На Миус-фронте летом 1943 года советские тяжёлые танковые полки прорыва, укомплектованные в том числе КВ-1С, воевали против отдельных тяжёлых батальонов вермахта. Под Ленинградом — против 502-го тяжёлого батальона «Тигров», а с начала 1944-го ещё и против «Пантер» из состава 11-й танково-гренадерской дивизии СС «Нордланд» в боях под Нарвой.
Цифры бронепробития рисовали безрадостную картину. Бронебойный снаряд БР-350Б пушки ЗИС-5 пробивал лобовую броню «Пантеры» (85 мм под углом 55°) только с дистанции 100–300 метров — то есть практически в упор, когда немецкий танк уже успевал расстрелять КВ-1С с безопасного расстояния. Лоб «Тигра» (100 мм) и вовсе оставался неуязвимым для 76-мм снаряда. Утешало лишь то, что борта «Пантеры» (всего 40–50 мм) можно было поразить даже с 1000 метров — но для этого нужно было ещё суметь зайти врагу во фланг.
Ситуация складывалась патовая. Немецкие 75-мм пушки KwK 42 («Пантера») и 88-мм KwK 36 («Тигр») прошивали броню КВ-1С с дистанций, на которых советский танк ещё даже не мог мечтать об ответном выстреле. Более того, и для Т-34-76, и для КВ-1С немецкая бронебойка была одинаково смертельна — с той лишь разницей, что «тридцатьчетверка» была быстрее, манёвреннее и стоила дешевле. Тяжёлый танк, утративший преимущество и в защите, и в огне, превращался в бессмысленную роскошь.
Закат «скоростного» КВ
Осознание тупика пришло быстро. Уже в августе 1943 года выпуск КВ-1С был полностью прекращён. В 1944-м машины этого типа продолжали воевать — по некоторым данным, было потеряно более 400 танков, — но их роль стремительно сходила на нет. В будущем 1944 году фронт насыщался более адекватными машинами: Т-34-85 с 85-мм пушкой, КВ-85 и, наконец, ИС-2 со 122-мм орудием, способным перемалывать и «Тигры», и «Пантеры» на нормальных боевых дистанциях.
В единичных экземплярах КВ-1С дожили до самого конца войны, но никакой реальной конкуренции немецким «тяжеловесам» составить уже не могли. Из 1121 выпущенного танка до наших дней сохранилось всего полтора — гибридный экспонат в Парфино и единственная полноценная машина, поднятая из-под Карабусели.
В сухом остатке КВ-1С — это танк-неудачник, застрявший между эпохами. Он появился как вынужденный ответ на кризис, но к моменту выхода на поле боя уже устарел. Его задачи с тем же успехом выполнял Т-34, а функции тяжёлого танка прорыва — нет. И всё же именно КВ-1С стал важной ступенью на пути к будущим «ИСам»: именно здесь отрабатывались новые коробки передач, облегчённые ходовые части и компоновочные решения, без которых советское тяжёлое танкостроение не смогло бы сделать следующий шаг. История КВ-1С — это история о том, как война безжалостно отбраковывает даже самые разумные на бумаге компромиссы.