Елизавета Антиповна встретила Ольгу у калитки на заднем дворе. С напряжённой сосредоточенностью окинула взглядом окрестности, дорогу, пробормотала короткое заклинание и лишь тогда шагнула навстречу.
— Ну, рассказывай, — коротко бросила она, беря Ольгу под локоть, — Что там было? И не утаивай ничего. Я слышала волчий вой и вспышки видела, что-то пошло не по плану?
Ольга вздохнула, огляделась, зябко передернула плечами: - давайте дома поговорим, неуютно мне здесь…
- Неуютно? – Антиповна еще раз внимательно осмотрелась, задержалась на чем-то взгляд и медленно растянув слова, словно не была в них уверена, произнесла: - дома, так дома.
Дома Ольга эмоционально пересказала всё произошедшее: и угрозы беса, и желание Любовь Викторовны сделать Ольгу своей слугой, и приговор Хранителя, и его новое задание.
Антиповна слушала молча, лишь изредка кивала, будто отмечая про себя важные детали. Впрочем, слушала не только Антиповна, на кухонной полке Ольга заметила задумчиво пересыпавшего соль в сахарницу, домового, но не стала ему мешать. Сахара там оставалось на донышке, а прерывать мысли маленького старичка ей не хотелось совершенно. Тогда точно придется рассыпанную по кухне соль убирать.
Когда Ольга закончила, ведьма скрестила руки на груди и хмыкнула:
— Ну до чего же люди бывают до чужого добра жадные... Но рано или поздно она о тебя все зубы сточит…
- А мне почему-то не хочется быть точилкой для чьих-то зубов, - разозлилась Ольга.
– Ну ты особо-то не серчай, чай моя то вина тут не то чтобы есть…
- Извините, Елизавета Антиповна, хотя, если бы не эта ведьма, мы бы с вами не познакомились…
- Да, и одной ведьмой на земле стало бы меньше…
- А может оно было бы к лучшему?
– Как знать, как знать, ну да все это философия и лирика. Давай к практике. Рефлексировать потом будешь.
— А на практике мне нужно будет провести ритуал нитяных узлов‑путей… — задумчиво повторила Ольга. — Через трое суток, на уходящей луне. Я не до конца понимаю, что это за ритуал и как его провести…
— За три дня разберемся. Ты главное — настройся. Хранитель не стал бы просить, если бы не было нужды.
В этот момент телефон Ольги зазвонил.
– Это кто еще в такой час? – изумилась она и бросилась к телефону. На экране высветилось имя бывшего супруга. Ольга молча провела пальцем по экрану, сбрасывая вызов. Телефон тут же зазвонил снова. Она выключила звук и убрала аппарат в буфет.
— Муж? — скорее подтвердила, чем спросила Антиповна.
— Да, — коротко ответила Ольга.
— Игнорировать — правильное решение, — одобрила ведьма. — Сейчас с ними общаться совершенно ни к чему. Пользы от этого ни на грош, только нервы портить и в новые неприятности влезать. Иди спать, пора тебе сил набираться.
Ольга кивнула, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной. Она быстро простилась с Антиповной и отправилась в свою комнату.
Едва голова коснулась подушки, как её поглотила черная дыра сна, а спустя мгновение Ольга оказалась посреди туманного перекрёстка — того самого, где недавно столкнулась с бесом. Воздух здесь был густым и вязким, словно пропитанным чем‑то чужеродным. Земля под ногами дрожала, а в воздухе повисло ощущение надвигающейся угрозы.
Из тумана начали проступать силуэты — тёмные, искажённые, с горящими глазами. Они не имели чёткой формы, скорее ощущались темными пятнами, сжимаясь в клубящиеся сгустки мрака. Их жуткие голоса слова сливались в неразборчивый гул, скрежетали и скрипели, и в то же время были полны жажды и голода. И тем не менее некоторые фразы Ольге удавалось разобрать.
- Свежий воздух…
- Новая энергия…
- Чистая кровь…
— Этот мир так слаб, а наш слишком тесен…
- Здесь так много жизни… Мы войдём… Мы возьмём…
Одна из сущностей, похожая на гигантскую тень с десятками извивающихся отростков, рванулась к Ольге. Та отшатнулась, чувствуя, как от прикосновения мрака по коже побежали мурашки…
— Нет! — выкрикнула она, вскидывая руки в инстинктивном жесте защиты.
В тот же миг воздух вокруг перекрёстка заискрил. Из тумана выступил Хранитель и волна мощной, древней силы заполнила пространство вокруг и голоса смолкли, а тени растворились и на перекресток опустилась яркая, звездная ночь. Она ожила, наполнилась звуками и запахами. Но практически сразу перекресток изменился. Он стал каким‑то иным, древним, заросшим мхом и плющом. Ветви деревьев сплетались над головой, образуя свод, сквозь которыйне пробивались призрачные лучи лунного света и звезд.
Вокруг неё снова начали проявляться силуэты. Они не имели чёткой формы — то ли тени, то ли мерцающие сгустки света, то ли причудливые сочетания того и другого. У каждого были глаза — яркие, разноцветные, горящие любопытством.
— Хранительница перекрёстка… — прошелестел голос, будто ветер в сухой траве. — Наконец‑то ты здесь.
— Кто вы? — спросила Ольга, стараясь сохранить спокойствие.
— Мы — те, кто помнит, когда перекрёстки были царствами, а не просто местами встречи путей, — ответил другой голос, низкий и гулкий, словно из глубины колодца.
— Мы — стражи границ, вестники переходов, хранители равновесия.
Один из силуэтов приблизился — он переливался голубым и серебряным, его очертания напоминали крылатую фигуру.
— Ты призвана укрепить связь, — произнёс он. — Это не просто ритуал. Это зов к древнему порядку. Ты не просто проводишь обряд — ты подтверждаешь договор между мирами.
— Ты уже в потоке. Твоя воля — часть общей воли. Твой страх, твоя решимость, твоя верность — всё это нити, из которых плетётся защита.
Силуэты начали кружиться вокруг неё, их голоса сливались в многоголосый шёпот:
— Помни: узлы — это не только преграды, но и связи.
— Каждый узел — обещание.
— Каждый узел — напоминание о том, кто ты есть.
— Когда будешь плести, думай не о страхе, а о том, что защищаешь.
— Сила не в заклинаниях, а в намерении.
Туман вокруг сгустился, и голоса стали отдаляться. Последний, самый высокий и чистый голос прозвучал прямо у её уха:
— Мы будем рядом. Невидимые. Незримые. Но рядом.
Ольга резко открыла глаза. В комнате было тихо, за окном занимался рассвет. На подушке рядом с ней лежал маленький клубок нитей — чёрных, серебряных и красных, — который накануне она точно не клала туда.
Она осторожно коснулась нитей. Они были тёплыми, будто хранили тепло скрутивших их рук. Ольга глубоко вздохнула, чувствуя, как в душе зарождается уверенность. Теперь она знала: она не одна. И предстоящий ритуал — не испытание, а шаг на пути, который она должна пройти.
***
На следующее утро Ольга шла в детский сад, стараясь не обращать внимания на вибрирующий в кармане телефон — супруг продолжал названивать. Разозлившись она заблокировала контакт мужа, и поняла, прежде, чем войти в дверь, ей нужно успокоиться. Она остановилась на крыльце, глубоко вздохнула, задержала дыхание и досчитала до двадцати. Судорожно вдохнула и открыла дверь.
В саду стояла тишина, и лишь не кухне слышались голоса, но стоило Ольге там появиться, как они тут же смолкли, но обрывок фразы: «…точно говорят, она на перекрёстке что‑то творила…», - Ольга все же услышала.
— Доброе утро, — нарочито бодро сказала она, уставившись на подружку Тамары, которая неловко поспешила к выходу. Тамара же, напротив, осталась на месте и, понизив голос, сказала:
— Ольга, вы уж извините, что мы тут болтаем… Но бабы с утра такое рассказывают! Будто вы ночью на перекрёстке жертву принесли, чтобы силу удвоить …
- С ума сошла? – зашипела подружка, покрутив пальцем у виска.
– Конечно правда, а еще у меня есть волк, который ворует младенцев и кур – низким, страшным голосом зашипела Ольга, но не выдержала и рассмеялась, глядя на то, как резво убегает подружка Тамары.
– Ну вы даете, - засмеялась Тамара.
- «Младенцев и кур» - передразнила она, подняв руки и угрожающе растопырив пальцы.
– А кур-то почему? – давилась она смехом.
– Да откуда я знаю, так в голову пришло почему-то – откровенно расхохоталась Ольга, и поняла, что с этим смехом уходит напряжение, не отпускавшее ее всю последнюю неделю.
Продолжение следует...