Назвал он свой пост так:
Русский либерал на rendez-vous с Красовским:
«Он хотел было налить, но уже нечего было. Полуштоф был пустой.
— Да чего тебя жалеть-то? — крикнул хозяин, очутившийся опять подле них.
Раздался смех и даже ругательства. Смеялись и ругались слушавшие и не слушавшие, так, глядя только на одну фигуру отставного чиновника.
— Жалеть! зачем меня жалеть! — вдруг возопил Мармеладов, вставая с протянутою вперед рукой, в решительном вдохновении, как будто только и ждал этих слов. — Зачем жалеть, говоришь ты? Да! меня жалеть не за что! Меня распять надо, распять на кресте, а не жалеть! Но распни, судия, распни и, распяв, пожалей его! И тогда я сам к тебе пойду на пропятие, ибо не веселья жажду, а скорби и слез!.. Думаешь ли ты, продавец, что этот полуштоф твой мне в сласть пошел? Скорби, скорби искал я на дне его, скорби и слез, и вкусил и обрел; а пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия. Приидет в тот день и спросит: «А где дщерь, что мачехе злой и чахоточной, что детям чужим и малолетним себя предала? Где дщерь, что отца своего земного, пьяницу непотребного, не ужасаясь зверства его, пожалела?» И скажет: «Прииди! Я уже простил тебя раз… Простил тебя раз… Прощаются же и теперь грехи твои мнози, за то, что возлюбила много…» И простит мою Соню, простит, я уж знаю, что простит… Я это давеча, как у ней был, в моем сердце почувствовал!.. И всех рассудит и простит, и добрых и злых, и премудрых и смирных… И когда уже кончит над всеми, тогда возглаголет и нам: «Выходите, скажет, и вы! Выходите пьяненькие, выходите слабенькие, выходите соромники!» И мы выйдем все, не стыдясь, и станем. И скажет: «Свиньи вы! образа звериного и печати его; но приидите и вы!» И возглаголят премудрые, возглаголят разумные: «Господи! почто сих приемлеши?» И скажет: «Потому их приемлю, премудрые, потому приемлю, разумные, что ни единый из сих сам не считал себя достойным сего…» И прострет к нам руце свои, и мы припадем… и заплачем… и всё поймем! Тогда всё поймем!.. и все поймут… и Катерина Ивановна… и она поймет… Господи, да приидет царствие твое!
И он опустился на лавку, истощенный и обессиленный, ни на кого не смотря, как бы забыв окружающее и глубоко задумавшись. Слова его произвели некоторое впечатление; на минуту воцарилось молчание, но вскоре раздались прежний смех и ругательства:
— Рассудил!
— Заврался!
— Чиновник!»
Это почти финал разговора Мармеладова с Раскольниковым. Параллель даже слишком очевидная. Но я не о «мармеладовщине» сейчас. Занимателен эффект. Все, кого Мармеладов, прикрываясь Спасителем, призывает под свои знамена – все и повылезали ныне, - после интервью Красовского. В сети.
Пьяненькие, слабенькие, соромники. От Давлетгильдеева до Николаевича. От Наринской до Шендеровича.
Интервью сработало как дудка крысолова.
Все вылезли из нор, почуяв знакомый запах.
Кто поплевать, кто посочувствовать.
Мармеладов неслучайно ведь получил от Достоевского имя со сладким привкусом. На сладковатый запах потянулись крысы. На звуки чудесные.
Красовский, иногда фальшивя, иногда чуть излишне красуясь (впрочем, какой исполнитель классических «штук» не любит нынче покрасоваться), выводит мармеладовскую мелодию. А они завороженно слушают. Осуждают, брезгуют, плюются, даже сочувствуют, даже прощают, но главное - слушают, слушают милые сердцу каждого русского интеллигента ноты распада, покаяния, гордости, унижения, самобичевания, слез, и прочая.
Русскому интеллигенту эта мелодия, исполненная ближним, - что Чайковский.
Под «чайковского» с мармеладом так приятно убедиться в том, что «мы - не он». Бросить презрительное - «ничтожество!». Или бросить милостыню в виде пары сочувственных строчек.
Иной точки сборки у русского либерального интеллигента не осталось. Это вершина его силы, смелости, нравственной чистоты и гражданской позиции.
А работа Ксении замечательна. Это одна из лучших её работ. И по сути, и по форме. Аншлаг в консерватории. Виртуоз на сцене. И её умный, чуть отстранённый взгляд из-за кулис».
Ничего не сокращал, не правил. Это тупо копипаст из соцсети. Само собой, запрещённой. Естественно, как представитель провластной либеральной страты, тов. Богомолов не заморачивается суетливой маркировкой иноагентов в своём тексте, ему не прилетит ни за что, пока он придерживается пресловутой линии партии и правительства ©. Впрочем, как и его жене. И её собеседнику. Это норма. Глобальная + вечная.
Ладно, песня совсем не о том ©. Константин Богомолов выдал цитату из «Преступления и наказания» — финал тирады Мармеладова, где пьяный чиновник зовёт под знамёна Христа всех «пьяненьких, слабеньких, соромников". Красовский после интервью у Собчак — идеальный Мармеладов: навеселе, наговорил про Киев и Варшаву в придачу, потом сматерился с водителем арендованного для съёмки автобуса. А либералы вылезли из нор — обличать, жалеть, слушать заворожённо. Богомолов ликует: дудка крысолова сработала, аншлаг в консерватории.
Но давайте без восторгов. Красовский — жалкий циркач в пижаме «Армии России». Танцевал под патриотические хиты весной 2022-го, теперь вещает о «взятии Киева», потому что "надо". Бокал перед эфиром — не мармеладовская скорбь, а дешёвый понт экс-руководителя RT. Исполняет "чайковского" распада: гордость унижением, слёзы самобичеванием, — но без капли таланта. Просто алкоголик с микрофоном, чья «империя" — полуштоф и Telegram-канал. Русский либерал его жрёт, потому что привык к таким: не он пьёт, а «скорбь ищет».
Собчак? Её «шедевр» — циничный расчёт. Посадила пьяного клоуна напротив, провоцировала на «дыхни на меня", сняла скандал собеседника с водителем — и хайп готов. Не журналистика, а шоу «Кто кого опозорит». Мудрый (без кавычек) Богомолов зовёт это «виртуозностью из кулис», но на деле — эксплуатация падения ближнего. Ксюша © не судия, а импрессарио: вывела Мармеладова на арену, чтоб страта бурлила и лайкала. Работа "по форме и сути"? Нет, по законам алгоритмов YouTube.
Параллель с Раскольниковым слишком очевидна, но в этом и сила: Мармеладов не врёт, он правду ищет на дне полуштофа. И либералы, почуяв запах, вышли — не стыдясь. В наш век подкастов Достоевский живее всех живых: Красовский — проповедник империи с бокалом, Собчак — судия с камерой, Богомолов — хормейстер сарказма. И все поймут... Приидет царствие... подкаста.
Богомолов прав в одном: мелодия мармеладовщины вечна. Но все трое — её соучастники. Красовский поёт, Собчак дирижирует, муж аплодирует. Либералы слушают — и все на дне полуштофа. Достоевский бы взгрустнул: не царствие, а колодец без дна. Приидите, свиньи, — и не простит никто.
PS Меня в этом интервью заинтересовала прежде всего история скандальных киевских фото кремлёвской парочки. Эти снимики традиционно вспоминают хейтеры обоих пропагандистов.
