На берегу Чёрной полыхал яркий костёр.
- Бросайте! В огонь эту чертовщину! - скомандовал Николай мужикам, окружившим огонь.
Тут же в пламя полетели тряпичные игрушки. Сожрав приношение, костёр взметнулся высоко в небо ярким столбом света. В округе стало светло как днём. Мужики запереглядывались, недоумевая:
- И вправду, что-то небывалое...
- Слышь, шумит ведь что-то?
И в самом деле, появился какой-то гул, а с ним заодно со стороны села послышался лай собак, мычание коров. И ещё злобное рычание пса. Совсем близко. На берег вышла древнего вида старуха, а с ней большой пёс. Собравшиеся вздрогнули, хоть и хорошо знали её. Баба Ягиня, или за глаза Яга, похоже была старше всех в Ягинино, нынешние старики помнили, что во времена, когда были ещё мальчишками, она уже была старой. Впрочем, как и пёс Серый, страшный, с клочкастой шерстью, злым взглядом и острыми, не взирая на возраст, зубами.
- Что же вы сотворили, неразумные! Быстро по домам! Детей, жён, матерей - всех на крыши, в лодки, у кого есть. Соседям, родным сообщите! И скотину, скотину откройте, на волю её. А ну торопитесь, большая вода идёт! А с ней и беда к вам ко всем...
Шум усиливался. И со стороны воды, и со стороны жилья: это бесновались животные. Мужики уже бежали опрометью к своим домам. Ягиня кивнула Николаю:
- Беги, спасай своих, а Оксану всё равно не вернёшь...
Серый рычал, скаля клыки, не сводя глаз с мужчины. Старуха мотнула головой псу в направлении села, и пёс вихрем полетел туда.
Николай не стал спорить, тоже поторопился вслед за мужиками домой, к своим, прокручивая в голове события минувших суток.
*
Вчера жена Николая ушла за ветками вербы к празднику и пропала. Семья спохватилась быстро, собрали народ, искали по окрестностям, а больше по берегу, кто-то вспомнил, что видел, как ушла к реке.
"Чёрная к себе поманила. Снова,"- то и дело слышалось от старожилов.
Чуть поодаль, под деревом, нагнувшись к земле, не обращая внимания на ищущих, что-то собирала Ягиня. К ней подошёл один старик, уселся рядом отдохнуть от безуспешных поисков.
- Что ищете, тётя Ягиня?
- Сгинула совсем Авдотья. Знать, Оксану теперь забрала чернь, её душу защитить надобно... Новой печати черёд пришёл.
Старик увидел в руках собеседницы истлевшие остатки куклы. Ягиня сложила их в тряпицу, свернула в кулёк, и, прижав его к груди, направилась в сторону деревни. За старухой устремился Серый, до этого тихо стороживший хозяйку в кустах.
Николай, хоть и был ошарашен потерей жены, слушал, смотрел, подмечал всё, что происходило вокруг. Чудилось ему, что неспроста тут и старуха эта, слывшая местной ведьмой. И куклы устрашающего вида, что усажены на ветви деревьев, растущих вдоль берега.
Подошёл к ватаге мальчишек, помогавших искать Оксану, и попросил последить за Ягиней. Ребятишки, хоть и боялись старуху, но согласились.
Бабушку у крыльца ждала внучка Яся. Ягиня одобрительно кивнула, увидев, что на скамейке у крыльца лежали тряпицы, мелкие веточки, сухая трава.
- Бабушка, пойдём есть. И Серого надо накормить.
- Хорошо, идём, сил нам сегодня много понадобится.
Чуть погодя, они вместе начали мастерить куклу, сначала обматывая тряпицами веточки, пучки сухой травы, потом крепко сшивая тряпочки. Пока девушка шила кукольную одежду, Ягиня что-то тихонько напевала над телом игрушки. Тряпичная фигурка получилась бабой Ягой в чёрных одеждах. Старуха с внучкой в сопровождении пса снова отправились на то место, где она была утром. Пока собирали хворост, сухую прибрежною траву, мальчишки отыскали Николая, и, по пути рассказывая об увиденном, отвели его к костру.
Скрываясь за деревьями, мужчина увидел, что в огонь был брошен свёрток и Ягиня с Ясей начали тихонько напевать:
Отпустила Авдотьюшку вода черна,
Исчезла плоть, и дух теперь свободен,
Прошу, прими к себе, Создатель наш,
Долг выполнен, пусти на суд Господень...
Огонь ярко отозвался целым снопом искр, взлетающих ввысь. Теперь Ягиня держала новую куклу прямо перед пламенем:
Помогай ты нам, жаркий огонь!
Весь Оксанин свет будет сохранён,
Из украденной плоти освобождаю,
Сохраняю в печати и заклинаю!
Пусть не даст ходу чёрной воде,
Не даёт прийти к нам великой беде.
Николай рванул из укрытия и с криком набросился на женщину, но пёс не пустил, тут же повалил на землю, встав передними лапами на грудь обозлённого мужика. Ощерил пасть около горла и рычал. Николай не мог сдвинуться, казалось, это не пёс, а целая скала придавила его к земле. Он мог лишь хрипеть:
- Ты! Ведьма! Забрала её своим колдовством! Верни...
- Не мешай, только хуже сделаешь! Не понять этого тебе никогда. Уходи, иди домой.
Но Николай не мог успокоиться, он уже уверился, что это Ягиня сотворила что-то с его Оксаной. Собрал мужиков, рассказал об увиденном. И его слова попали на благодатную почву. Время от времени в деревне пропадали женщины, нечасто, раз в несколько лет. Но никогда дети или мужчины. Чьи-то матери, бабушки исчезали бесследно, и всегда около реки. А куклы Ягини наводили ужас на жителей, особенно на детей. Впрочем, ими и пугали малышей, чтоб опасались воды и не ходили к реке поодиночке.
Мужики порешили сорвать тех тряпочных ведьм и сжечь, а там идти к дому Яги и требовать объяснений.
*
"Да вот только другое теперь вышло объясненье," - размышлял Николай, помогая детям влезть на односкатную крышу высокого сенника. Отпущенные лошадь, корова с телятами унеслись прочь.
Гул уже превратился в грохот, люди сжались на крышах в ожидании непоправимого...
Дом, в котором жила Ягиня с внучкой, был ближе всех к воде. Когда бабушка вернулась, внучка с ближайшими соседями дедом Петром и его внуком Ярославом уже вовсю суетились, укладывая в лодки вещи.
- Яся, всё собрала, что я тебе велела?
- Да хлам какой-то напихала с собой, ни еды, ни воды не собрала, - сетовал старик.
- А вы нам на что? - осекла соседа Ягиня, - Чёрная идёт на Ягинино.
- Так что же печати твои? Не справятся?
- Сорвали дурные, потом сожгли.
- На крыши наши-то все сейчас полезли, а коль на брёвна всё жильё разнесёт?
- Дома выстоят. Поторапливайтесь.
С крыш домов в свете полной луны была видна стоящая в лодке фигура старухи, Ягиня смотрела на реку и снова что-то пела, но слышали её только Чёрная да внучка. Яся сидела на корточках у ног бабушки, обняв руками колени и вжав голову. Грохот начал стихать, появился плотный туман, окутал всё вокруг. А вода, которую гнало с огромной скоростью на деревню, теперь подступала к домам и поднималась всё выше в этой мгле постепенно, словно крадучись.
Первой тихо исчезла в семье Портновых бабушка Прасковья. Вот, вроде бы только сидела рядом с семьёй сына на крыше. Тут, тихий всплеск, и пропала. Звали, искали, ползая по крыше: безуспешно...
У Мякининых точно так же пропала Настасья, только сынишка обернулся шелест воды в тумане: "Мама! Ты где?!" А её и след простыл...
Коровины сообщили о пропаже Глафиры. Муж и дети Рыбаковой Любы звали её в тумане.
Со страшными вестями о том, что к утру ушли то ли в воду, то ли в туман аж тринадцать женщин села, Дед Пётр с внуком подплыли к дому Ягини. Старуха лишь кивнула, будто обо всём уже знала. Они с Ясей снова мастерили игрушечные куклы. Ярослав пересчитал, ужаснулся, фигурок было тринадцать... Дед остановил ринувшегося было в лодку к соседкам паренька:
- Стой, не дано нам иначе с Чёрной совладать, за процветание села и спокойствие людское та страшную плату берёт, только Ягиня знает, как стреножить её, договор у них давний... Знаю, что только плоть тьма забирает, а души страдалиц потерянных не пускает туда защитница наша...
Тем временем Ягиня с Ясей замотали и сшили последних кукол. Старуха обратилась к Петру с Ярославом:
- Поплывём вдоль берега, надо закрепить их крепко на деревьях, поможете.
Плыли на лодках там, где ещё день назад ходили по земле, когда искали Оксану. Яся, Ярослав крепили тряпочные фигурки, усаживая их на ветки. "Каждая теперь словно баба Яга на метле," - мелькнула мысль у парня.
Когда закрепили последнюю, Ягиня выпрямилась в лодке и снова запела, называя в песне каждую из пропавших женщин по имени. Туман начал рассеиваться, отступать от села в сторону реки, уровень воды тоже быстро снижался.
Вдруг жители заметили женские силуэты, уходящие в сторону берега, вода словно уходила вслед за ними. Раздались возгласы:
- Мама, это ты?!
- Настя, вернись!
- Бабушка, куда ты!
- Мамочка, я к тебе хочу!
Женщины шли, не оглядываясь на зовущих и плачущих, уводя за собой воду. Казалось, они сами были водой. Ближе к берегу к ним присоединилась и Ягиня. Одна она обернулась. К внучке:
- Сделаешь ещё одну. Всё, как я тебя научила.
- Четырнадцатую? Но как же это... Бабушка?...
Ягиня уже отвернулась от внучки и вцепилась жёстким взглядом в Ярослава:
- Защищать и помогать будешь, покуда Яся в силу не войдёт! А там как сами уж порешите...
Сказав, отвернулась и ушла нагонять удаляющиеся призрачные силуэты селянок.
Ушла и вода. Дома жителей выстояли.
*
Яся сидела на берегу и мастерила четырнадцатую куклу бабы Ягини, напевая при этом:
С виду страшна, грозна и яростью полна.
Пускай тьма боится тебя, словно огня.
Но сама будь светла, как чистая волна.
Сторожи, береги и будет душа спасена.
Девушка и сидевший поодаль от неё парень услышали нарастающий теперь уже со стороны села шум: лай, мычание, ржание, блеяние и громкое "Ку-ка-ре-ку!"
- Вот и Серый вернулся! - заулыбалась Яся. И обернулась к Ярославу, - что ж, пора крепить последнюю печать.
Автор: Пушистый Хвост
Источник: https://litclubbs.ru/articles/74874-pechati-jagini.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: