Полковник Сысоев выслушал отчет Важенина благосклонно и остался доволен результатами, хотя и с сомнением воспринял теорию о том, что подозреваемый в серийных убийствах Станислав Левашов страдает таким необычным заболеванием, какое у него предположили.
— Без консультации специалиста, конечно же, ничего утверждать нельзя, — признал Валерий. — И мы обязательно привлечем к делу психиатра, когда возьмем Левашова.
— Нежели Сенцову не беспокоит полное отсутствие прямых улик? — спросил Сысоев. — У вас же ничего нет, кроме свидетельств о том, что Левашова кто-то где-то видел в компании убитых женщин.
— Постойте, но показания Веты Майер…
— Которой веры нет, поскольку у нее тоже рыльце в пушку! — оборвал Важенина начальник и добавил уже мягче: — Валера, ты пойми, я не оспариваю твои выводы. Работу колоссальную провернули, вытащили уйму грязного белья, дело двадцатилетней давности подтянули — молодцы! Но я обязан все слабые места простучать. Если это не Левашов, если вы хоть в чем-то ошиблись, где-то недоглядели…
— Я понимаю, Пал Палыч.
— Ценой станет еще одна жизнь, осознаешь ты это?
— Безусловно.
Сысоев помолчал, глядя на майора и о чем-то думая, потом кивнул, будто согласившись с одному ему известными доводами, и спросил:
— Как брать будете? Когда, где? В этой ситуации только с поличным.
— Мы обсудим с Сенцовой.
— Иными словами, стопроцентного понимания, когда он нападет, у вас нет?
Важенин опустил голову.
— Мы не можем пасти его бесконечно, Валера.
— Думаю, дневное наблюдение можно снять. Главное, чтобы он вечерами был под присмотром.
Сысоев послал Важенину безрадостный взгляд из-под седых бровей. Держать подозреваемого столько времени под наблюдением без всяких гарантий…
— Вы хоть кого-то из его окружения допрашивали? Ну, кроме этой актрисы? Сестру, зятя, коллег?
— Я жду сведений о брате Левашова. Возможно, он дополнит портрет полезными деталями.
На этом Важенина отпустили, и он вернулся в отдел. Андрей Савинов уже ждал его, подскакивая от нетерпения:
— Факс из интерната!
Важенин жадно выхватил листы бумаги у него из рук.
— Так… Ага…Принят… Родители погибли… Ну, все так, как Ларионова и сказала. Андрюх, ты чего?
Савинов, прикрыв глаза, шевелил губами, что-то шепча себе под нос. Потом он тряхнул головой и с досадой хлопнул себя по лбу:
— Не могу вспомнить, где видел…
— Что?
— Да фамилия родителей этого Егора. Медниковы... Где-то ж попадалась она мне…
***
Аде не давало покоя чувство, будто от нее что-то скрывают. Слишком озабоченным выглядел отец, слишком отстраненно вела себя мать. Глеб не приходил вовсе. Нельзя сказать, что Ада соскучилась. Никакой особой “близнецовой” связи с братом она не ощущала: иррациональный, легко возбудимый Глеб иногда даже раздражал ее. Тем не менее, подозрение, что дома не все ладно, крепло.
Между тем, физически Ада становилась сильнее, кашель и боли постепенно сходили на нет, и в один из дней она даже смогла снова встать и довольно долго гуляла по больничному коридору под руку с матерью. Отец по слезной мольбе дочери отправился в отделение хирургии, чтобы навести справки о Владе. Ада предпочла бы побыть с ним, но Вета категорически отказалась разгуливать по больнице, и супруг ее поддержал.
— Давай присядем, — попросила Ада, и в самом деле утомившись.
Они устроились на лавочке у стены недалеко от палаты. Вета молчала, погрузившись в себя, но руку дочери не отпускала, вот только Ада никак не могла понять, желала ли мать таким образом поддержать ее или сама держалась.
Наконец Вета заговорила:
— Врач сказал, у тебя слабые легкие. Болезнь ударила по ним очень сильно. В будущем придется беречься, избегать простуд.
Ада пожала плечами. Она плохо представляла себе, что значит “беречься”. Под дождем не гулять? Улетать на зиму в тропики? Куда она денется от переохлаждений, особенно во время практических занятий? Придется посещать морг — не самое теплое место.
— Мама, дома все нормально? — задала девушка тот вопрос, который по-настоящему ее заботил.
— Да.
— А почему Глеб не заходит? Совсем плевать ему на сестру любимую?
— Глеб… очень много занимается.
— Да ладно! Поди завел себе подружку и болтается с ней…
Ада не договорила, заметив в конце коридора приближающуюся фигуру. Через секунду ее охватила нервная дрожь: Стас!
— Мамочка, пойдем в палату? — она встала и потянула мать за руку.
Вета медлила, Стас подходил все ближе, и Ада начала паниковать. Вдруг Левашов что-нибудь скажет? Намекнет Вете на свою связь с Адой, причем в такой форме, будто это она вешается на шею преподавателю! А он уже увидел их, и хищная улыбка изогнула его губы. Пакость задумал, не иначе.
И тут произошло нечто непонятное: Вета повернула голову и тоже заметила Стаса. Не могла не заметить, потому что больше там никого не было… В ту же секунду она вырвала руку у Ады и, закрыв лицо ладонями, согнулась на лавке в три погибели. Левашов остановился в паре метров от них, бежать было поздно.
— Здравствуйте, Ада! — с восторгом воскликнул он. — Какая, однако, удивительная встреча. Вы что же, пациентка здесь?
Ада перевела дух: похоже, Стас не собирается позорить ее, а изображает рядовую встречу студентки и преподавателя.
— Добрый день, Станислав Константинович, — ответила она несмело. — Да вот, воспаление легких лечу…
— Ай, как печально. Вы много пропустите в академии.
— Я думаю, мы вопрос с зачетами урегулируем? — Ада с вызовом поглядела на Левашова и увидела в его глазах настороженность. А ведь он тоже не знает, как вести себя!
— Ада, не представите меня? — Стас переключился на Вету, которая все так же сидела, опустив голову и спрятав лицо в ладонях.
— Мам, это мой преподаватель из академии, — Ада коснулась плеча матери и удивилась, отметив, как та напряжена.
— Я прошу извинить, у меня очень болит голова, — прошептала Вета.
Стас расцвел в чарующей улыбке, отозвавшейся острым уколом в сердце Ады:
— Вы в больнице, здесь нет боли. Какие таблетки вы принимаете? Или, если хотите, инъекцию можно сделать.
— Пожалуйста, тише, — умоляюще-слабым голосом проговорила Вета.
— У мамы мигрень, ей сейчас ничто не поможет, — сказала Ада, глядя на Левашова с плохо скрываемым торжеством.
Съел, гад? Отвали! Она не хочет с тобой говорить, ей плевать на твои улыбки и любезности!
Стас, однако, отваливать никуда не собирался.
— Жаль, искренне жаль, — с чувством произнес он. — Я восхищаюсь вашим талантом, я…
Послышались шаги, из-за угла вывернул Александр. Увидев незнакомца в белом халате рядом с женой и дочерью, он оценил обстановку и встал между ними и Стасом.
— Добрый день.
Левашов в недоумении воззрился на Майера, заслонившего собой женщин. Из-за его плеча выглянула Ада.
— Папа, это мой преподаватель, Левашов Станислав Константинович, цитологию у нас в академии читает.
Слова “папа” оказалось достаточно, чтобы Левашов понял, что перед ним тот самый отец-юрист и пора ретироваться.
— Скорейшего выздоровления вам, Ада. Мое почтение, — он поклонился Вете, развернулся и быстро удалился.
Александр долго смотрел ему вслед, потом спросил дочь:
— Чего он хотел?
— Просто шел мимо, увидел, поздоровался.
Майер присел возле жены и отнял ее руки от лица. Ада с некоторым испугом покосилась на мать: впервые на ее памяти Вета так вела себя с поклонником. Никакой мигрени, разумеется, не было — актриса превосходно разыграла этюд, вот только причин Ада не понимала.
Александр довел дочь до палаты и уже на пороге вполголоса сказал:
— Твой Влад исключен из интернатуры.
— Что?! — Ада решила, что ослышалась.
— Намекнули, что случился какой-то конфликт между ним и одним из врачей больницы. Между прочим, назвали фамилию — Левашов.
Майер замолчал, глядя, как меняется лицо Ады. Ей же все стало ясно. Значит, не послышалось. Влад и Стас поспорили, поругались, возможно, подрались…
— Папа!
Он по-прежнему молчал, но в глазах замерло ожидание. Вот сейчас, сейчас она должна ему сказать, и он, конечно же, поможет Владу восстановиться!
— Тебе есть что мне сказать, Ада?
У нее вдруг закружилась голова, от резкой слабости качнуло, и Александр еле успел подхватить, не дав свалиться на пол кулем.
— Ну нет, разговоров сейчас не будет, — сказал он.
Кто-то из пациенток, лежавших в одной палате с Адой, подхватил ее под руки, повел, и ей оставалось только помахать отцу рукой. Он поднял руку в ответ и пошел назад, к маме.
Аде не хотелось ложиться. Что-то произошло сейчас в коридоре между Стасом и матерью — между двумя людьми, которые не были даже знакомы, и Ада не могла взять и забыть об этом. Левашов ищет встречи с Ветой, нет сомнений, она же… она что, избегает его? Вот сейчас — как еще это можно было назвать?
Дурнота прошла, Ада снова твердо стояла на ногах. Она вывернулась из удерживающих ее рук и вышла из палаты. Родителей уже не было, но за поворотом слышались тихие голоса. Ада на цыпочках приблизилась и узнала певучий тембр матери:
— Саша, об этом никто не должен пока знать!
— Да ты что?! Здесь наша дочь! И ты сюда приходишь!
— Он не тронет ее. Ему нужна я, но и со мной он ничего не сделает среди бела дня в больнице, полной народу!
— Я с ума с тобой сойду… Почему ты молчала? А этим знатокам-колобкам я еще устрою веселую жизнь! Они же тебя используют как приманку! Ты вообще знаешь, как именно Левашов убивал тех женщин?! Потрошитель самый натуральный!
— Саша, тихо!
Ада привалилась к стене. Сознание опять начало путаться. Она моргнула несколько раз, прогоняя мутную пелену, застилавшую глаза.
Стас… убийца?!
***
Важенин, прождав полдня, сам набрал номер Галины. Ему повезло застать ее на рабочем месте.
— Что там психиатр?
— Он на конференцию отбыл, — голос Сенцовой звучал устало, и Важенин почувствовал себя неловко: наверное, завалена работой, а еще он названивает.
Новость же об отъезде столь нужного им специалиста расстроила окончательно.
— Надолго он?
— До понедельника.
— Черт, — выругался Важенин. — А еще потом скажет, что дня на анализ мало, и мы ничего не успеем.
— Не кипишуй, майор, — с грубоватым добродушием остановила его ворчание Галина. — Мы знаем главное — Левашов опасен, против него есть улики, значит, будем готовы. Наблюдение ведется?
— Принято решение оставить только вечерний пост.
— Годится. Что примадонна наша?
— Старается всегда быть на людях, поздно по улицам одна не ходит, ну и все в таком духе.
— Хорошо, — последовал вздох, потом Галина сказала: — Валера, направь Андрея во вторую городскую. Пусть соберет сведения обо всех вновь обратившихся в больницу пациентках. Амбулаторно, стационарно. И среди них надо выделить интересующий нас типаж. В первую очередь, конечно, пусть проверит тех, кто записался к массажистам.
— Но, Галя, если проверять всех новеньких… Во-первых, за какой срок? А во-вторых, зачем? Ты что, сомневаешься, что жертвой назначена Майер?
— Не нравится мне одно странное совпадение.
— Какое?
— Да такое, Валера, что все три погибшие женщины в один кабинет ходили. Сам подумай: Левашов мог увидеть любых пациенток, но засек лишь тех, что посещали массажиста.
— Может быть, Левашов с этим массажистом дружен… Или у них кабинеты рядом.
— Вот это я и хочу узнать, — твердо сказала Сенцова и, сославшись на занятость, завершила разговор.
Важенин положил трубку на рычаг и потер глаза. Он тоже устал. Меньше месяца длится расследование, а он выжат как лимон, и дело становится только запутаннее.
***
Увидев на пороге своего кабинета Риту, Михаил даже глазам не поверил. Она же, не обращая внимания на его отвисшую челюсть, вошла и по-хозяйски огляделась.
— А ты классно устроился, Мишутка. И не жаль тебе такое место терять?
— Тебе в нашем последнем разговоре что-то было неясно? — почти прошипел Ревенко, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить и не вытолкать Потехину взашей.
— Не шуми, — предупредила Рита. — Там за стеной секретарша возится.
— Вот именно! Здесь везде глаза и уши, какого черта ты приперлась? Не дам я тебе денег. Не дам!
Рита усмехнулась, но Михаил решил, что больше она его на понт не возьмет, и оскалился в ответ.
— Ты думала, я вообще дурак и на блеф поведусь? — презрительно фыркнул он. — Если бы ты реально могла испортить мне жизнь, то давно бы уже побежала к Уварову. Только что-то я не слышу его гневных воплей, никто меня не увольняет. С чего бы это?
— Может, я решила, что ты мне еще пригодишься на нынешнем месте?
— Даже интересно, — Ревенко сложил руки на животе и поудобнее уселся в кресле. — Это какие у тебя на меня планы?
— Обыкновенные, но сейчас я вообще по другому делу. Мне консультация нужна, Миша. Правда, просто консультация. Совет, возможно, помощь.
Теперь Ревенко по-настоящему заинтересовался, а Рита принялась медленно прохаживаться по кабинету, рассматривая боксы, муляжи и прочие любопытные предметы на стеллаже. Взгляд ее упал на штабеля упаковок “Пренастопа”, от которых Михаил так и не отделался, потому что контрагент, сперва согласившийся взяться за уничтожение препарата, теперь пошел на попятный, поскольку не хотел брать на себя некоторые обязательства по договору. Впрочем, в скором времени вся опытная партия таблеток окажется в печи, в этом Михаил не сомневался.
— Это что? — Рита повертела в руках коробочку.
— Положи. Что за манера хватать все, что видишь? А если это смертельный яд?
Рита с испуганной гримасой бросила коробочку назад и отряхнула ладони. Ревенко, глядя на нее, мысленно прикидывал, есть ли хоть немного мозга в ее черепной коробке и все ли театральные такие тупые.
— Миш, а Миш… — проныла Потехина.
— Что?
— Посоветуй сильную таблетку для прерывания беременности. Чтобы на большом сроке сработала.
Михаил с любопытством посмотрел на Риту.
— Насколько большой срок?
— Ну… недель десять уже или одиннадцать.
— Забудь. Ты дура совсем? Сдохнуть хочешь?
— Мне для подруги! — округлив ореховые глаза, возмутилась Рита.
— И подруге это скажи. Только операция. У нас в стране аборты, вроде, не запрещены пока. Могу врача подсказать.
— Мишаня… — Рита подошла к нему, наклонилась над столом так, что глубокое декольте открыло Ревенко даже то, чего он видеть и не хотел бы. — Понимаешь, ей на операцию нельзя. Противопоказания там всякие… Да и муж узнает…
— Ах, там еще и муж имеется? Рита, Рита, вот любите вы, потаскушки, кучковаться! Как мужиков-то делите, гулены?
— Не твое дело, — огрызнулась Рита и вернулась к прежней теме: — Ну неужели вы тут не придумали волшебную таблетку для глупых девочек?
— Девочки! — хмыкнул Михаил.
— Миша… Мишутка…
— Для кого нужно?
— Этого не скажу. Зачем тебе?
— А я не люблю секретов.
— Ну…
— Говори давай!
Ревенко тоже поднялся, вышел из-за стола и наступал на Риту, пока она, отходя назад, не уперлась спиной в стену. Его глаза смотрели испытующе, и ей стало страшно, что Михаил все поймет, догадается, что речь об Олесе. А вдруг он помчится к ней, устроит скандал? А там Сергей узнает, что Рита все время была в курсе любовных похождений его жены, и вообще больше на порог ее не пустит! Нет, нельзя допустить огласки. Она, может, и нужна, но не прямо сейчас.
— Ладно, это для меня! — быстро сказала Рита. — Залетела по глупости, рожать не хочу — карьера же…
Михаил продолжал изучать ее пытливым взглядом.
— Мишенька, ну помоги! — взмолилась она, и он чуть заметно улыбнулся.
— Ты понимаешь опасность?
— Все понимаю.
— Есть одна таблетка, Рита. Сильная. Доза гормонов максимально возможная, зато действует быстро и на твоем сроке еще работает. Однако риск.
— Да по барабану, “скорую” вызову.
Ревенко задумался и ничего не говорил и не двигался почти минуту, за которую Рита буквально извелась.
Наконец он отмер, подошел к стеллажу и взял ту самую упаковку, которую Потехина уже брала в руки некоторое время назад.
— “Пренастоп”, — прочитала она вслух. — Так значит, не яд?
— Кому как, — Михаил приподнял бровь. — Плод-то изведешь.
Он присмотрелся к фигуре Риты и с сомнением протянул:
— Уверена насчет срока? Что-то по тебе не видно.
— А ты думаешь, там сразу пузо вырастает? Давай, — Рита потянулась за упаковкой, но Ревенко отвел руку.
— Разбежалась. Одну пилюлю выдам, в боксе. А ты как хотела? Они же дорогие. Эксклюзивная разработка, в следующем месяце выпускаем на линию — знаешь, какой спрос будет? А я тебе безвозмездно даю.
— Считай это платой за мое молчание! — дерзко сказала Рита, протягивая руку за боксом, в который Михаил сложил одну пилюлю “Пренастопа”.
Он следил за тем, как она прячет бокс в сумочку. Если бы Рита в этот момент перехватила его взгляд и смогла разгадать, она, не задумываясь, выбросила бы таблетку в мусорный контейнер. Но Рита не знала, что “Пренастоп” не прошел тесты и был признан смертельно опасным, а потому с безмятежной улыбкой направилась к дверям, ни о чем не подозревая.
Уже на пороге Михаил окликнул ее:
— Ритуль, препарат может вызвать тромбоз, поэтому аспиринчику жахни к нему в пару. Кровь разжижит немного.
— Спасибо, дорогой! — послав ему ослепительную улыбку, Рита удалилась.
Михаил смотрел на закрывшуюся дверь и считал секунды. Вот сейчас он еще может остановить глупую девку. И сейчас. И еще минут пять, пока она едет вниз на лифте…
Через пятнадцать минут Ревенко сел в кресло и картинно развел руками, будто оправдываясь перед кем-то невидимым: ну, не успел — ушла, уехала Риточка. Что ж, пусть примет таблетку, думая, что она избавит ее от проблем.
На самом деле, если кому-то “Пренастоп” и поможет, так только Михаилу, когда убьет несносную Потехину и снизит риск разоблачения для него ровно вдвое.
Оставалось решить, что делать с Олесей.
***
Дождавшись своей очереди у телефона-автомата, Рита позвонила Олесе.
— Я достала. Говорят, препарат суперский, эффективный на твоем сроке. Кто говорит? Специалист экстракласса! Отвечаю! Сегодня уже не успею — завтра завезу, лады?
Все опубликованные главы
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Писательские марафоны и наброски будущих творений — в ВК
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники