Часть восьмая
Приют находился на окраине города.
Анна ожидала увидеть серое казённое здание с решётками на окнах. Но это был обычный двухэтажный дом, обнесённый невысоким забором. Во дворе — качели, горка, песочница. Яркие пятна на сером утреннем фоне.
— Выглядит почти уютно, — сказала Анна.
— Снаружи — да, — ответил Саша. — Но внутри как в больнице.
Они подошли к воротам. Саша нажал кнопку домофона, сказал несколько слов по-турецки — Анна не поняла ни звука. Калитка щёлкнула и открылась.
Внутри действительно пахло дезинфекцией. И тишиной. Слишком большой для места, где живут дети.
Саша подошёл к стойке администратора, протянул паспорт. Женщина в очках что-то проверила в компьютере, кивнула и сказала несколько фраз. Саша повернулся к Анне.
— Нас проводят в комнату для свиданий. Дадут полчаса.
— Всего полчаса?
— Сегодня так, спасибо и на этом.
Они прошли по длинному коридору. Мимо закрытых дверей, мимо плакатов на турецком, мимо игрушечной машинки, забытой у стены. Анна считала шаги. Тридцать семь от стойки до нужной двери.
Комната была маленькой. Стол, два стула, диванчик. На стенах — детские рисунки. На подоконнике — засохший кактус.
— Садись, — сказал Саша. — Сейчас её приведут.
Анна села. Положила руки на колени, сжала их в замок. В горле резко пересохло.
Дверь открылась.
Женщина в синей форме завела девочку за руку. Маленькая, худенькая, в слишком больших джинсах и растянутой футболке. Тёмные волосы собраны в два хвоста, но один уже распустился. Глаза огромные, карие, в них — ни страха, ни любопытства. Пустота.
Женщина что-то сказала, подтолкнула девочку вперёд и вышла. Дверь тихо закрылась.
Анна не могла пошевелиться.
Девочка стояла у порога и смотрела на них. Сначала на Сашу — она уже знала его. Потом перевела взгляд на Анну и замерла.
— Привет, Алиса, — сказал Саша мягко. Он говорил по-русски, но с акцентом, которого у него никогда не было. Наверное, от нервов. — Это Анна. Она прилетела познакомиться с тобой.
Девочка молчала.
— Можно мы посидим с тобой немного? — продолжил Саша. — Я принёс тебе книжку, с картинками.
Он достал из рюкзака маленькую книжку — видимо, купил вчера в спешке. На обложке был нарисован слон. Алиса посмотрела на книжку, но не двинулась.
Анна вдруг поняла, что не знает, куда деть глаза. Она смотрела на девочку и чувствовала только пустоту. Ни жалости, ни тепла. Только огромную, тяжёлую пустоту.
«Это не мой ребёнок, — подумала она. — Я здесь вообще зачем?»
— Алиса, — сказала Анна. Голос прозвучал чужо, натянуто. — Мы пришли, чтобы помочь тебе. Твой папа… он хочет забрать тебя отсюда.
Девочка перевела взгляд на неё и ничего не сказала.
Саша вздохнул. Открыл книжку, начал показывать картинки. Слон. Жираф. Обезьяна. Он называл животных по-русски, потом показывал пальцем на рисунок. Алиса смотрела, но не повторяла.
Анна сидела, сцепив руки. Внутри нарастало раздражение — на себя, на Сашу, на эту странную игру в «нормальную семью». Они не были семьёй. Они были тремя чужими людьми в этой дурацкой комнате.
— Я выйду, — сказала Анна и поднялась.
Саша посмотрел на неё с тревогой, но не остановил.
Она вышла в коридор и прислонилась к стене. Закрыла глаза.
В голове крутилось одно и то же: «Чужое. Всё чужое. Девочка чужая, город чужой, даже муж оказался чужим».
— Тяжело, да?
Анна открыла глаза. Рядом стояла женщина в синей форме — та самая, которая привела Алису. По-русски говорила с акцентом, но вполне понятно.
— Вы русская? — спросила Анна.
— Я из Минска. Но давно здесь живу. — Женщина кивнула в сторону комнаты. — Первый раз в приюте?
— Да.
— Все так реагируют. Думают, что придут, увидят ребёнка, и сразу любовь с первого взгляда. А потом пустота. — Она вздохнула. — Это нормально. Дети здесь не самые простые. Они закрываются, как улитки. А чужих взрослых вообще не подпускают.
— Что мне делать?
— Ничего. Не давите. Просто будьте рядом. Если она увидит, что вы не уходите, может, со временем оттает. — Женщина помолчала. — Она хорошая девочка, спокойная. Я здесь работаю давно, видела, как она менялась. С каждым днём всё тише. А мать… я слышала, что с ней, но такие истории здесь к сожалению не редкость.
— Что с ней случилось?
Женщина покачала головой.
— Не моя история. Спросите лучше у мужа.
Она ушла по коридору, оставив Анну одну.
Через полчаса дверь открылась, вышел Саша. За ним, держась за руку, шла Алиса. Она уже не смотрела в пол — она смотрела на Анну. Прямо в ее глаза.
— Она хочет попрощаться с тобой, — сказал Саша тихо.
Анна опустилась на корточки, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне.
— Пока, Алиса, — сказала она. — Мы придём ещё, завтра. Хорошо?
Девочка молчала несколько секунд. Потом кивнула. Один раз и едва заметно.
И Анна вдруг почувствовала что-то. Не любовь. Не жалость. Что-то другое, чему у неё не было названия.
Она протянула руку и поправила распустившийся хвост. Алиса не отшатнулась.
— Завтра, — повторила Анна. — Обязательно.
Она выпрямилась и посмотрела на Сашу. Тот стоял с красными глазами, сжимая книжку про слона.
— Выходим, — сказала Анна.
Она взяла его за локоть и повела к выходу. Не потому, что хотела прикоснуться. А потому что знала — если они сейчас не уйдут, она не сможет себя контролировать.
У выхода она обернулась. Алиса стояла в коридоре, всё так же держась за руку женщины в синей форме. И смотрела им вслед.
Анна вышла на улицу и вдохнула тёплый воздух.
— Ты как? — спросил Саша.
— Я не знаю, — ответила она честно. — Я ничего не знаю. Но завтра мы придём снова.
— Зачем? — спросил он. — Если тебе тяжело, если ты не хочешь…
— Я пришла сюда не ради тебя, — перебила Анна. — И не ради себя. Я пришла потому, что эта девочка сидит в четырёх стенах с чужими людьми, а её мать неизвестно где. И никто, кроме нас, ей не поможет.
Саша молчал.
— Так что не задавай глупых вопросов, — закончила Анна. — Лучше скажи, сколько ждать твою справку с работы.
— Дней пять наверное.
— Пять дней, — повторила Анна. — Пять дней мы будем ходить сюда каждый день. И ты будешь учить турецкий. Хотя бы слова.
— Зачем?
— Затем, что твоя дочь говорит на двух языках. Пора тебе подтянуться.
Она развернулась и пошла к выходу со двора.
Сзади слышалось его дыхание — тяжёлое, сбитое. Она не оборачивалась.
В машине они молчали всю дорогу до отеля. Анна смотрела в окно на незнакомые улицы и думала о том, что сегодня увидела.
Вечером в номере Анна сидела на своей кровати и листала телефон. Просматривала фотографии. Такие домашние, уютные — кот на диване, их с Сашей свадебное фото, закат за городом. Всё это казалось таким далёким, будто из другой жизни.
— Как ты думаешь, она вообще понимает, что происходит? — спросила Анна, не поднимая головы.
— Кто? Алиса?
— Да. Понимает ли она, что ты её отец? Что мы пытаемся её забрать? Или для неё мы просто чужие люди, которые приходят и пялятся на неё?
Саша помолчал. Потом сказал:
— Я не знаю. Я боюсь задавать себе этот вопрос.
Анна отложила телефон.
— А зря. Ты должен задавать себе все самые страшные вопросы. Ты должен понимать, что она чувствует. Потому что если ты этого не поймёшь — вы никогда не станете семьёй.
— А ты станешь? — тихо спросил Саша.
Анна посмотрела на него долгим взглядом.
— Я здесь не для того, чтобы становиться чьей-то мачехой, — сказала она. — Я здесь, чтобы помочь девочке не попасть в детский дом. А остальное — не ко мне.
Она легла на кровать, отвернулась к стене и закрыла глаза.
Саша не ответил. Он сидел в темноте и смотрел в потолок.
Анна слышала его дыхание — прерывистое, нервное. И думала о том, что завтра они снова пойдут в приют. Снова будут сидеть в этой маленькой комнате с пластиковыми стульями. Снова будут смотреть на девочку, которая молчит.
Она не знала, сколько это продлится. Не знала, что будет, когда документы наконец оформят. Не знала, сможет ли она смотреть на Алису дома, в их квартире, где всё напоминает о шести годах лжи.
Но одно она знала точно.
Она не бросит эту девочку. Не сейчас. Не в чужой стране.
А потом — посмотрим.
Продолжение следует...
Подпишись, если тебе понравился рассказ!
Следующая часть: