Часть девятая
На четвёртый день случилось то, чего Анна никак не ждала.
Они зашли в комнату для свиданий. Алиса уже сидела на диванчике — ноги не доставали до пола, руки сложены на коленях. Та же одежда, те же распущенные хвосты. Сотрудница сказала, что девочка сама попросилась сюда пораньше.
— Она ждала вас.
Анна замерла и посмотрела на Сашу. Тот выглядел так, будто ему дали пощёчину — то ли от радости, то ли от боли.
— Ждала, — повторил он одними губами.
Алиса смотрела на них. Те же огромные глаза, та же настороженность, но теперь Анне показалось, что в этом взгляде что-то дрогнуло. Или ей просто хотелось так думать.
— Привет, — сказала Анна, опускаясь на корточки. — Ты нас ждала?
Девочка минуту молчала. Потом кивнула.
Один раз. Маленький, почти незаметный кивок.
Анна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она не знала, что это — радость, страх или жалость. Но она точно не была к этому готова.
Саша сел на диван рядом с дочерью. Достал книжку — ту самую, про слона. Алиса посмотрела на неё, потом на него.
— Слон, — сказал Саша по-русски, показывая на картинку.
Алиса посмотрела на рисунок, потом на него.
— Фил, — тихо сказала она.
— Она говорит по-турецки, — догадалась Анна. — Понимает по-русски, а отвечает по-турецки.
Саша растерянно посмотрел на дочь.
— Ты понимаешь меня? — спросил он медленно, разделяя слова.
Алиса кивнула.
— А говорить можешь по-русски?
Девочка молчала. Потом едва слышно:
— Могу. Но мама говорила со мной по-русски, а все вокруг — по-турецки. Я привыкла отвечать по-турецки.
Анна почувствовала, как что-то ёкнуло внутри. Девочка сказала целую фразу, короткую, но свою. Не просто кивок или взгляд, а настоящие слова.
— Тогда давай так, — сказала Анна мягко. — Ты говори, как тебе удобно. А мы будем учить твой турецкий. Договорились?
Алиса посмотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула и почти неслышно добавила:
— Договорились.
Саша сидел, не двигаясь. Анна видела, как он сжимает книжку — пальцы побелели.
— Она со мной не говорит, — сказал он тихо, будто сам себе. — Только с тобой.
— Пока только со мной, — поправила Анна. — Ты для неё чужой мужчина. Я женщина и меня бояться меньше.
— А если она никогда не заговорит со мной?
— Тогда будешь жить с этим. — Анна посмотрела на него. — Ты сам выбрал — молчать шесть лет. Теперь она выбирает — молчать с тобой. Имеет право.
Саша не ответил. Он смотрел на дочь, которая сидела на диванчике и разглядывала свои обкусанные ногти.
Анна достала из сумки пижаму. Розовую, с зайцами.
— Я принесла тебе кое-что, — сказала она, протягивая свёрток. — Это тебе.
Алиса взяла пижаму обеими руками. Развернула и посмотрела на зайцев.
— Güzel, — прошептала она. Красиво.
— Тебе нравится?
Девочка кивнула. И вдруг — впервые за все дни — улыбнулась. Краешками губ, едва заметно, но Анна это увидела.
У неё перехватило дыхание.
«Боже, — подумала она. — Что ты со мной делаешь?»
— Ты можешь надеть её сегодня, когда будешь ложиться спать, — сказала Анна, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А завтра расскажешь, удобно ли.
Алиса прижала пижаму к груди и посмотрела на Анну с таким выражением, от которого у той окончательно сжалось сердце.
Никто на неё так не смотрел. Даже Саша в лучшие времена.
Через полчаса, когда время подходило к концу, Алиса вдруг взяла Анну за руку.
Анна не ожидала. Она сидела на корточках, собирая в пакет книжки и остатки печенья. И вдруг почувствовала, как маленькие, чуть липкие пальцы сжали её ладонь.
Она подняла голову. Алиса стояла рядом и смотрела на неё, без страха. Не отрывая взгляда.
— Ты хочешь что-то сказать? — спросила Анна.
Девочка молчала, но руку не отпускала.
Саша замер на диване. Анна видела его лицо — боль, надежда, что-то ещё, чему она не знала названия. Он не знал, что чувствовать. Она тоже не знала.
— Мы придём завтра, — сказала Анна тихо. — Обязательно, хорошо?
Алиса кивнула. И только тогда отпустила руку.
В коридоре, когда за ними закрылась дверь, Анна прислонилась к стене. Руки дрожали.
— Ты в порядке? — спросил Саша.
— Не знаю, — ответила она. — Она держала меня за руку.
— Я видел.
— Меня, а не тебя.
Саша промолчал.
Они вышли на улицу. Солнце светило ярко, но Анна чувствовала только холод внутри.
— Ты ревнуешь? — спросила она не глядя на мужа.
— Я не имею права, — ответил Саша.
— Это не ответ.
— Тогда да, ревную. И боюсь. И стыдно мне. — Он посмотрел на неё. — Она моя дочь, но она выбрала тебя.
— Она не выбирала, — покачала головой Анна. — Она просто испугалась. Ты мужчина, большой, страшный, громкий. Я женщина. Я меньше похожа на угрозу.
— Ты правда так думаешь?
— Я хочу так думать, — сказала Анна. — Потому что если она действительно выбрала меня, я не знаю, что с этим делать.
Вечером в номере Анна сидела на кровати и смотрела на пустое место на стуле — там, где утром лежала пижама. Она отдала её и теперь чувствовала странную пустоту. Будто часть её самой осталась в том сером здании на окраине.
— Ты сегодня другая, — сказал Саша.
— Какая?
— Мягче. Я давно тебя такой не видел.
Анна усмехнулась.
— Я не мягче, я просто устала злиться. Это знаешь ли выматывает.
— Ей понравился твой подарок.
— Да, понравился. — Она отложила телефон. — Глупо, да? Покупать вещи для чужого ребёнка.
— Она не чужая, — тихо сказал Саша.
— Нет. — Анна подняла голову. — Она чужая. Я не рожала её, я не знала о ней, я не её мать. И никогда ей не стану.
— Я не прошу тебя ей становиться.
— А что ты просишь?
Саша не ответил.
Анна встала, подошла к окну. За стеклом горели огни чужого города. Где-то там, в приюте на окраине, спала девочка. Спала в чужой кровати, среди чужих людей. В новой розовой пижаме с зайцами.
— Я не хотела к ней привыкать, — сказала Анна. — Я прилетела помочь. Помочь тебе. Помочь ей не попасть в детский дом. А потом уехать.
— А теперь?
— А теперь она держит меня за руку. И я не знаю, как уехать.
Саша подошёл и встал рядом. Не касаясь. Просто рядом.
— Ты можешь уехать в любой момент, — сказал он. — Я не буду тебя держать.
— Знаю.
— Я тебя не держу, — повторил он. — Но если ты уедешь, она будет ждать. Она будет смотреть на дверь и ждать, когда придёт тётя Аня.
— Прекрати, — тихо сказала Анна.
— Что?
— Манипулировать мной.
— Я не манипулирую. Я просто говорю правду. — Он повернулся к ней. — Я врал тебе шесть лет. Я поклялся себе больше никогда не врать. Даже если правда будет причинять боль.
Анна смотрела на него. На его осунувшееся лицо, на глубокие тени под глазами, на эту его новую, непривычную честность.
— Я останусь, — сказала она. — Пока не решим вопрос с документами.
— А потом?
— А потом увидим.
Она отошла от окна, легла на кровать и закрыла глаза.
Но сон не шёл, перед глазами стояла Алиса. Её улыбка, когда она увидела пижаму. Её маленькие пальцы, сжимающие ладонь. Её шёпот: «Договорились».
Анна повернулась на другой бок. Открыла глаза.
— Саша, — позвала она.
— М?
— Твоя справка с работы. Через сколько?
— Через четыре дня.
— А остальные документы?
— Свидетельство нашёл. Лена отправила курьером, завтра будет здесь. — Он помолчал. — Но всё равно нужно переводить, заверять, потом везти в соцслужбу. Это ещё неделя, не меньше.
— Значит, мы здесь ещё дней десять, а то и больше.
— Наверное.
Анна закрыла глаза.
Десять дней. Или больше. В чужом городе, в маленьком номере, с мужем, который врал ей шесть лет.
Она не знала, радоваться этому сроку или бояться.
— За это время я научу её не бояться говорить по-русски. Она всё понимает, но стесняется отвечать. Привыкла, что вокруг все говорят по-турецки.
— Зачем? — спросил Саша.
— Затем, что она русская девочка и она будет жить в России. Ей нужно чувствовать себя своей. — Анна помолчала. — И затем, чтобы она могла сказать тебе всё, что хочет. Сама, без того, чтобы переходить на турецкий.
Саша не ответил. Но Анна слышала, как он дышит — глубоко и часто.
Она закрыла глаза и наконец провалилась в сон.
Ей снилась маленькая девочка в розовой пижаме. Девочка смеялась и бежала по зелёной траве. А следом за ней — огромный игрушечный слон.
Смешной сон.
Анна улыбнулась во сне.
Продолжение следует...
Подпишись, если тебе понравился рассказ!
Следующая часть: