— Поднимайтесь! Живо! — прогремел женский голос. — Сиятельные эйры уже здесь!
Я с трудом открыла глаза и приподнялась на узкой твердой лежанке.
В полумраке большой стылой комнаты сновали темные девичьи силуэты. Незнакомки в молчании натягивали одежду, и только лампа, притороченная в углу, жужжала, потрескивала и отбрасывала тусклый желтоватый свет.
В утренних сумерках было ничего не разобрать.
— Быстрее, Лири!
Рыжая долговязая девушка склонилась надо мной и потянула вверх с кровати. Я хватанула ртом воздух и скривилась от боли в боку. Что еще за…
В голове была каша из мыслей, а перед глазами все расплывалось.
Что происходит?
А главное – кто я?
Последнее, что отпечаталось в сознании, как я рухнула на узкий диван в ординаторской после изнурительной операции. Скорее всего, я – врач. И, судя по всему, не такой уж плохой, раз помню о себе только это.
— Одевайся, Лири! Чего застыла? — спросила рыжая.
— Где я? Что это за место?
— Совсем свихнулась? Мало тебя девочки поколотили? — прошептала незнакомка. — Бери платье и одевайся, иначе получишь от хранительниц! Рука у Виосы тяжелая!
Я нерасторопно натянула мешковатое колючее платье и вдела ноги в грубые башмаки. Схватила рыжую за плечо, отчего она удивленно вздрогнула.
— Что это за место, спрашиваю?
— Сарский монастырь, Лири, — отозвалась та и дернула рукой, высвобождаясь. — Идем. Надо умыться.
Огляделась – я стояла рядом с деревянной кроватью в большой невзрачной комнате. Она напоминала казарму – кровати располагались в три ряда. На одной из стен висела склоченная из досок четырехконечная звезда.
Монастырь?
— Погоди, — я направилась вслед за рыжей, встраиваясь в поток других девушек, спешащих в умывальню. — Какой это город? Здесь есть телефон?
Было нестерпимо холодно. Жесткая обувь впивалась в огрубевшую от мозолей кожу.
— Заткнись! — шепотом повелела незнакомка. — Виоса смотрит!
У дверей и правда стояла женщина, облаченное в черное на манер монахинь. Лицо у нее было круглое, хмурое и сердитое. И я умолкла, проходя мимо.
Все казалось поразительно нереальным, и прежде, чем умыться ледяной водой в тазу, где до меня поплескалось, как минимум, пять человек, я пробормотала:
— Это просто сон.
— Пошевеливайся! — прошипел кто-то мне в спину и треснул по хребту.
Судя по ощущениям – не сплю.
Боль вполне реальная. А в боку и вовсе настолько острая, что я предположила бы даже трещину в ребре.
Умывшись, девушки выходили в коридор, и я последовала их примеру, переводя дыхания после взбучки и озираясь по сторонам.
Нестерпимо мучило два вопроса – как я здесь оказалась и могу ли уйти?
Рыжая догнала меня, всучила ленту и приказала:
— Лохмы подвяжи, иначе хранительница Виоса вымоет ими пол!
Я скосила на нее глаза – девушка была молодой, лет двадцать, конопатой, со слегка выступающими передними зубами.
— Как тебя зовут? — спросила у нее тихо.
— Даже для тебя это слишком! – фыркнула она. — Я Кирстен.
Что за имя?
— Послушай, Кирстен… Это что, секта? Отсюда можно уйти? У тебя есть телефон?
Она скосила на меня глаза, слегка поджала верхнюю губу в недоумении и промолчала.
В зале, куда мы вышли, горели свечи и пахло воском. Двери тут постоянно открывались и закрывались, пропуская облаченных в черное женщин.
Узкие окна с разноцветными витражами почти не пропускали свет. Круглые люстры на черненных цепях висели высоко под потолком.
— Выстройтесь в ряд, ниры! — скомандовала та самая хранительница Виоса, которая нас разбудила.
Она принялась прохаживаться перед нами, строго оглядывая девушек. Останавливаясь перед одной из них, она делала замечания, дергала за одежду или волосы.
Ну пусть только ко мне прицепиться – потом по судам затаскаю. Придумали тут – людей красть и в секту запихивать. Дальше что? Угрозы, шантаж и перепись имущества на подставных лиц?
— Вас разбудили на рассвете, ниры, — произнесла хранительница, — потому что к нам приехали сиятельные эйры!
Адепты секты, вероятно.
— Помните о правилах, которые вы должны соблюдать в присутствии мужчин, ниры, — продолжила она. — Ваш взгляд должен быть опущен долу. Вам нельзя противиться воле варданов, проявлять недовольство или допускать лишнего. Ваша покорность, смирение и послушание – вот ради чего сиятельные эйры приезжают в нашу обитель!
Вдоль моего позвоночника скользнул электрический импульс. И вот теперь меня пробрало осознание полного идиотизма происходящего. Какие варданы, эйры и ниры?
Я, на минуточку, в здравом уме и трезвом рассудке.
И я всего-то прилегла вздремнуть полчаса.
Что же получается – я каким-то образом попала в эту дыру?
Взглянула на свои руки – изящные и хрупкие. Вроде свои, родимые… или нет?
Почему рыжая назвала меня «Лири», да еще и общалась так, словно хорошо меня знает.
Я бесцеремонно качнулась вперед, выглядывая и рассматривая шеренгу юных девушек – все в одинаковых серые платьях, с зачесанными в хвосты волосами и бледными напуганными лицами.
В голову волнами ударили туманные воспоминания: писк аппаратуры, трубка катетера, операционный светильник… Я вспомнила холод и гладкость медицинской стали, запах хирургического дыма, ощущение давящей тишины…
Я – не просто врач, я вроде даже хирург! Видимо, столь вопиющий факт просто не мог вылететь из моей головы, засев там насмерть.
От копания в себе меня отвлекло странное ощущение – будто на меня смотрят.
Пристально.
Я подняла голову и застыла.
На секунду кровь отхлынула от лица.
Я словно провалилась под землю и пролетела добрую сотню километров по камням и грязи, пока не рухнула перед странным незнакомцем.
Это был высокий, крепкий, молодой и очень привлекательный светловолосый мужчина.
Цвет волос – пшеничный. Некоторые пряди – выгоревшие на солнце.
И словно в противовес этому его одежда была строгой, темной, «застегнутой на все пуговицы» и лаконично-простой.
Я уставилась ему в глаза – светло-карие, почти янтарные.
Он смотрел спокойно, вдумчиво и глубоко. Не зло, скорее равнодушно. И несмотря на то, что был «клиентурой» данного заведения маньяком не выглядел.
— Меня удерживают здесь силой, — выпалила я. — Пожалуйста, помогите. Позвоните в полицию или дайте телефон!
Вокруг стояла тишина, но теперь она стала просто удушающей.
— Прошу простить ее дерзость, эмейр! Эта девушка глупа и не образованна! Она совершенно необучаема! — услышала я испуганно-заискивающие слова хранительницы.
Она посмотрела на меня с выражением: «Твои дни сочтены!» и выпалила:
— Убирайся, Лири! Уйди немедленно!
Я не шелохнулась, но сердце у меня заколотилось в самом горле.
— Прошу, заберите меня отсюда!
Незнакомец вскинул брови и посмотрел на хранительницу, которая из пунцовой стремительно сделалась мертвенно-бледной.
— Ее несдержанность возмутительна, эмейр, — вымолвила она. — Нира будет строго наказана за свою навязчивость!
— Не торопитесь, — ответил он с легкой усмешкой. — Сколько ей лет?
У него был спокойный, глубокий и слегка утомленный голос. Как у людей, наделенных способностью управлять, карать и миловать словом.
— Восемнадцать, великий эмейр.
Его внимание вновь опалило меня – медовый взгляд прошелся по моей фигуре, без сальности, а со спокойным вдумчивым интересом.
— Покажи руки! — приказал он.
Видимо, спасения ждать не стоило. Его называли «эмейр», значит, он давно в этой системе. Да и одежда у него странная.
— Зачем? — спросила я недоверчиво.
Хранительница нервно и шумно вдохнула.
— Делай, что приказывает великий эмейр, неблагодарная нира! — отчеканила она.
— Зачем вам смотреть на мои руки? — с вызовом бросила я. — Ну вот, любуйтесь!
Показала ему ладони и задержала на весу.
Черные перчатки скользнули по моей коже, но даже сквозь них я почувствовала жар мужских пальцев. Эмейр рассматривал мои ладони так внимательно, будто пытаясь понять, на что способны эти руки?
— Что ты умеешь, нира?
— А что нужно?
Взгляд этого человека вернулся к моему лицу.
Ресницы у него были черные и длинные. В глубине зрачка завозилась опасная тьма.
И в этот момент за его спиной возник еще один мужчина – высокий, плечистый и черноволосый. Его взгляд сверкнул сталью.
— Тебе понравилась эта нира, Люциан? — по его твердым, характерно очерченным губам скользнула усмешка. — Ее назвали глупой, необразованной и несдержанной. Не знал, что тебе нравятся такие девушки.
Еще одно имя, выбивающееся из моей системы координат – Люциан.
— Мне не нравятся такие девушки, — отозвался он сухо. — Но в ней есть какая-то поломка.
— Поломка? — черноволосый оглядел меня с ног до головы. — Не вижу ничего необычного. Кроме того, что девушка очень хороша собой.
— Пока не могу сказать ничего определенного. Нужно проникнуть глубже.
— Как зовут эту девушку? — усмехнулся черноволосый, подозвал жестом хранительницу.
— Ее имя Линэри Блэр, сиятельный эйр. В обители все называют ее Лири. И за ее красотой не кроется ни одной добродетели.
Он раздумывал некоторое время, а затем уточнил у своего товарища:
— Люциан, ты ее хочешь?
Взгляд светло-карих глаз блондина вновь коснулся моего лица – этот взгляд был таким острым, почти хирургически искусным, что я ощутила себя пациентом на каталке. Мужчина притянул ближе мои все еще выставленные вверх ладони, накрывая своей рукой в перчатке.
— Забирай ее себе, Гай, — сказал он. — Все равно с таким смазливым лицом она долго не проработает и быстро найдет себе эйра. Но учти, у нее сломано ребро и, судя по всему, была травма головы.
Я удивленно посмотрела в его глаза – как он это определил? Бок и правда сильно болит.
— Кто ее избил? — хмуро спросил Гай у хранительницы.
— Между девочками бывают ссоры, которые мы пресекаем. Но Лири ввязывается в них слишком часто.
Блондин окинул меня прищуренным взглядом:
— В прошлом несколько переломов. Проблемы с позвоночником. Незначительное повреждение селезенки. Перелом четвертого правого ребра. Воспаление. Травма головы.
Боже правый, кто же он такой?!
Голова у меня закружилась – нет, это не секта. Это, вообще, нечто фантастическое. Этот человек ставит диагноз по прикосновению?
Это невероятно. Плохо здесь другое – о врачебной тайне он, похоже, не слышал.
— Ты же ее вылечишь? — спросил Гай. — Этим ты сделаешь мне подарок, брат.
— Я не лечу безродных нир.
Сказав это, блондин потерял ко мне интерес и направился дальше вдоль выстроившихся в ряд девушек, заложив за спину руки. Кажется, он намеревался выбрать для себя другую ниру.
Кто он такой?
Маг, волшебник, телепат?
Похоже, он признал меня негодной. Во мне туго скрутилась злость.
— Это не перелом, а трещина! — несдержанно выпалила я. — Боль локализована, на вдох резкой реакции нет. Хруста и кровоизлияния тоже. Грудная клетка подвижна.
Люциан остановился и посмотрел на меня через плечо. Его губы слегка поджались.
Это прощупывание взглядом длилось всего секунду, а потом он пошел дальше, забыв о моем существовании.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Изгнанница. Без права врачевать", Елена Ромова❤️
Я читала до утра! Всех Ц.