первая часть
Лена честно призналась, что никаких планов у неё нет.
Объявили посадку, и они вместе поспешили к выходу на перрон. Вячеслав Никитич без лишних слов подхватил её сумки, и Лене оставалось только поспевать за ним. Едва поезд тронулся, по вагону прошла миловидная проводница, предлагая чай.
— Не ожидал такого сервиса, но чай сейчас очень кстати. Я прямо до костей продрог, — заметил Громов.
— Я тоже, — улыбнулась Лена.
Горячий чай согрел и развязал язык. Вячеслав Никитич, не вдаваясь в подробности, коротко рассказал о себе:
— Не поверите, Лена, но я неудачник с рождения. Мать бросила меня, когда мне ещё года не было. Если бы не тётка — не знаю, что бы со мной стало. Она меня вырастила, добрая была женщина. Когда умерла, я думал, не переживу. Из ямы вытащил друг: забрал в область, на хорошую работу пристроил. Только благодаря ему я не пустился во все тяжкие.
Он замолчал, затем с горькой усмешкой продолжил:
— Всю жизнь мечтал о семье. В Павловске с одной девушкой встречался, да она выбрала не меня, а моего друга. После этого я решил судьбу больше не испытывать. Несколько лет жил без росписи с женщиной, у которой двое детей. Не сложилось — я ушёл. Потом встретил Аду. Как землетрясение. Снова поверил, что и для меня звезда зажглась. Кто ж знал, что женщина, которую я боготворил, так подло поступит? Она ведь согласилась стать моей женой. И от Юрия я тоже не ожидал такой низости — считал его порядочным человеком.
— И я тоже в нём сильно ошиблась, — тихо откликнулась Лена.
Она молча сочувствовала и ему, и себе, понимая, что словами эту боль не притупишь.
До её полустанка оставалось минут тридцать, когда Вячеслав Никитич вдруг предложил:
— Лена, Павловск — город вполне пригодный для нормальной жизни. Работу там вы найдёте без труда, а жить можете у меня.
Предложение застало её врасплох. Лена заглянула мужчине в глаза — и сердце болезненно сжалось. Она никогда не любила поспешных решений, но времени на раздумья было обидно мало. Заглушив сомнения, она несмело произнесла:
— Я с радостью согласилась бы… Но дело в том, что я жду ребёнка. Вряд ли вам нужна квартирантка с младенцем на руках.
Эта новость его не смутила.
В Павловске Елену никто не знал. Через несколько дней они спокойно расписались в местном ЗАГСе, и Лена немного успокоилась. Друзей и знакомых Громова удивляло, что он выбрал слишком молодую жену:
— Никитич, ну ты даёшь, такую красавицу отхватил!
Он только усмехался:
— А чем я хуже других? К тому же возраст мужчине не помеха.
Родителей Лены весть о замужестве за человеком, годящимся почти в отцы, оглушила. Они срочно примчались в Павловск. Серафима Матвеевна горько плакала:
— Лена, что же ты наделала?
Отец, напротив, остался доволен:
— Вячеслав — мужик правильный, старой закалки. А что постарше — ерунда. Старый конь борозды не испортит.
Только Кира Эдуардовна, мать Юрия, приняла всё в штыки и прямо заявила подруге:
— Сима, прости, но твоя Ленка — вертихвостка. Юрочка на неё столько сил и денег потратил, а она за старика выскочила. Денег запах почуяла.
Серафима Матвеевна ответила достойно:
— Видно, твой Юрик в отместку женился на хозяйке салона. Ну-ка скажи, сколько лет твоей невестке?
Кире Эдуардовне нечего было возразить, и после этого их дружба сошла на нет.
Лена так и не рассказала матери, через что ей пришлось пройти. Жизнь понемногу входила в колею, а Вячеслав Никитич относился к жене с искренним уважением. За десять лет совместной жизни он ни разу не повысил на неё голос, а Катю с самого начала считал родной дочерью.
Полюбить его Лена так и не смогла — сердцу не прикажешь. Но он, как и обещал, помог ей осуществить мечту и открыть своё дело.
Именно ему она была обязана появлением студии, где за несколько часов любая «серенькая мышка» превращалась в эффектную красавицу. Поначалу дела шли не слишком бойко — для провинциального городка такие новшества казались диковинкой.
Постепенно жители привыкли к студии Елены, круг клиентов расширился, бизнес стал приносить стабильный доход. Лене казалось: вот, наконец, жизнь налаживается.
Но, как это часто бывает, на закате своей жизни Вячеслав Никитич вдруг встретил ту самую, единственную. К этому времени он возглавлял солидную строительную компанию.
Он честно признался жене:
— Прости, Ленок, но я не могу и не хочу тебя обманывать. Я встретил женщину, которую, оказывается, ждал всю жизнь. Но не думай, что я бросаю тебя и Катю. Я всегда вам буду помогать.
Елена Константиновна с лёгким сердцем отпустила мужчину, который когда-то помог ей выжить. Вячеслав Никитич оставил им с дочерью квартиру, а сам уехал в другую область, к своей поздней любви.
Но между бывшими супругами сохранились добрые отношения. Они поздравляли друг друга с праздниками, а Вячеслав Никитич несколько раз навещал их с Катей.
Около двух лет назад позвонила его нынешняя жена и сообщила печальную новость:
— Лена, Вячеслав Никитич умер. Инфаркт. Врачи боролись за его жизнь, но ничего сделать не смогли. Не знаю, получится ли у вас приехать, но Слава всегда очень хорошо о вас отзывался, и Катю он искренне любил.
Елена Константиновна посчитала своим долгом проводить бывшего мужа в последний путь. От второго брака у Громова остался сын Никита, поэтому Елена отказалась от наследства, решив, что так будет честнее: всё-таки Катя не была родной дочерью покойного.
Правда, девочка и не догадывалась, кто её настоящий отец.
После визита Полонского прошло два дня. Этого времени Елене Константиновне хватило, чтобы успокоиться. Да и некогда было слишком долго переживать из‑за манёвров недобросовестных конкурентов. Однако, чтобы обезопасить себя от возможных неприятностей, она обратилась к помощнику:
— Владимир Александрович, окажите мне одну услугу: наведите справки о «Бархате» и его владелице, госпоже Смольской.
Молодой человек не удержался от комментария:
— Впервые вы даёте мне такое поручение. Похоже, повод серьёзный.
Громова уклончиво ответила:
— Пока не знаю.
Помощник не спешил выходить из кабинета:
— Елена Константиновна, если возникнут трудности, дайте мне знать.
Громова удивлённо приподняла брови:
— Володя, ты не перестаёшь меня удивлять. Интересно, чем ты сможешь мне помочь?
Дубровский гордо вскинул подбородок:
— Не я, а мой батя. Он у меня бывший опер, сейчас на пенсии по инвалидности.
Лицо молодого человека сразу посерьёзнело, и Елена поняла, что этот симпатичный парень тоже успел хлебнуть горя.
— Садись, расскажи, что с твоим отцом случилось, — мягко попросила она.
Владимир отвёл взгляд:
— Елена Константиновна, это лишнее. Я не привык жаловаться.
Она посмотрела на него с почти материнской теплотой:
— Не жалуйся, просто расскажи.
— Да, собственно, и рассказывать особо нечего. Следствие зашло в тупик и там благополучно осталось. Но я уверен: либо отец кому‑то дорогу перешёл, либо мама. Она судьёй работала, у неё тоже врагов было достаточно. Они всегда вместе по утрам на работу выезжали. В то утро тоже вышли вдвоём, только за руль села мама: папа накануне поздно вернулся и толком не выспался. Я как раз в институт собирался, когда во дворе грохот услышал. Подошёл к окну, а наша машина уже вся в огне. Отец выжил, а мама… — он резко оборвал фразу. — Ладно, Елена Константиновна, пойду доставать для вас информацию о Смольской.
Володя уверенным шагом направился к двери, а Громова подумала: «Теперь понятно, почему этому парню пришлось бросить институт».
После ухода секретаря Елена Константиновна сделала несколько звонков и уже собиралась заняться анализом работы студии за месяц, как в дверь постучали.
— Владимир Александрович, тебе разрешено входить без стука! — крикнула она.
Но дверь медленно приоткрылась, и в кабинет неуверенно вошла худенькая девушка, одетая будто вокзальная хулиганка. Она устроилась на стуле и только потом представилась:
— Я Альбина Злобина, корреспондент еженедельника «Подружка». У меня редакционное задание: должна написать о вас статью.
Первым порывом Елены было выставить гостью за дверь:
— Обычно в таких случаях принято заранее предупреждать.
Корреспондентка состроила жалобную мину:
— Я знаю, как положено, но меня всё время кидают с задания на задание, и я вылетела из графика. А материал горит: если завтра не сдам, шеф меня просто прибьёт.
Альбина напряжённо смотрела на Громову, и та сжалилась над неорганизованной журналисткой.
Злобина задала с десяток стандартных вопросов и, чтобы не терять времени, записала ответы на диктофон. Интервью заняло от силы четверть часа.
— Послезавтра выйдет свежий номер «Подружки», — бросила на прощание девушка и исчезла.
Вскоре вернулся Дубровский с добытой информацией:
— Елена Константиновна, вот всё, что мне удалось найти. Для удобства я распечатал, так что можете спокойно читать и наслаждаться.
Рабочий день уже подходил к концу, и Громова решила отложить подробное изучение папки до вечера.
Дома Катя удивилась непривычной картине:
— Мам, что за бумаги? Ты решила офис домой перетащить?
В курс дела дочь Елена посвящать не собиралась, поэтому буркнула:
— Не мешай. Займись чем‑нибудь полезным. Можешь даже посуду помыть.
Катя что‑то нечленораздельно промычала в ответ и скрылась у себя в комнате.
Чем дальше Елена углублялась в распечатки, тем яснее понимала: Смольская — настоящая хищница. По документам выходило, что Ада Германовна буквально «проглатывала» конкурентов один за другим.
— Похоже, впереди серьёзная схватка, — тихо произнесла Громова. — Но я уже не та робкая девочка, которая молча проглотит обиду. Интересно, Юрий всё ещё с ней?
Подумав о бывшем, она тут же отодвинула его образ в сторону.
На третий день утром Владимир встретил её в приёмной и молча протянул свежий номер «Подружки» с кричащей обложкой.
— Елена Константиновна, только вы, пожалуйста, не расстраивайтесь, — осторожно сказал он.
— С чего бы мне расстраиваться? — прищурилась Громова.
Помощник тяжело вздохнул:
— Читайте третью страницу. Там про вас материал.
По его виду было ясно: в дешёвой газетёнке ничего хорошего ждать не приходится. Но Елена всё равно не ожидала, что статья окажется сплошной ложью.
Злобина приписала ей несуществующие интриги против конкурентов и привела «отзывы» якобы недовольных клиенток, которых в природе не существовало. Сначала Елена Константиновна растерялась, а потом вскипела:
— Ах ты, мелкая стерва… Я тебе покажу, как на порядочных людей клеветать!
Она тут же попыталась дозвониться до редакции, но всякий раз попадала на автоответчик. Возмущение зашкаливало, и Громова решила разобраться лично.
По указанному адресу нашлось полуподвальное помещение, где из всей редакции присутствовала одна полусонная девица.
— Вам кого? — лениво спросила она. — Редактор будет только послезавтра, остальные разъехались по заданиям.
— Мне нужна Альбина Злобина, — чётко произнесла Елена.
Девица подозрительно прищурилась:
— А она вам зачем?
Терпение Громовой лопнуло:
— Затем, что вашу корреспондентку я хочу стереть в порошок. Если в следующем номере не выйдет опровержение, я подам в суд на вашу вшивую газетёнку. В статье ни одного правдивого факта, сплошное враньё. Кто заказал этот пасквиль?
Глаза девушки тут же распахнулись. Она уставилась на Елену так, словно увидела перед собой живой громоотвод, но ответить сразу не решилась.
заключительная