первая часть
Елена Константиновна умела читать людей по одному лишь взгляду. Едва Полонский переступил порог её кабинета, в голове владелицы студии вспыхнула мысль: «Хищник».
О его хищнической натуре прежде всего говорило поведение. Мужчина, словно крадучись, прошёл к столу и без приглашения опустился в кресло напротив хозяйки.
— Рад представившейся возможности познакомиться с вами, Елена Константиновна!
Громова вместо приветствия сухо произнесла:
— Слушаю вас, Артур Янович.
Маленькие глазки визитёра беспокойно шныряли по сторонам. Когда взгляд мужчины на мгновение задержался на хозяйке кабинета, она заметила в нём алчный блеск, и это только укрепило её в первоначальном выводе. Женщина внутренне подобралась, словно готовясь отражать атаку, но вопреки ожиданиям Полонский заговорил мягко и почти ласково:
— Елена Константиновна, ещё раз повторю, я очень рад лично познакомиться с вами. Наслышан о ваших успехах. Я всегда с уважением относился к сильным женщинам, поэтому не стесняюсь преклонить колени перед вами.
Громова не удержалась от сарказма:
— Надеюсь, вы не станете падать на колени в моём кабинете?
В ответ Полонский натянуто рассмеялся:
— Это я образно выразился. Простите за мою патетику.
Он сделал неопределённый жест рукой, очертив в воздухе круг, и Елена отметила про себя, что в этом мужчине есть что-то нарочито женственное. Даже руки — белые, холёные, словно он ежедневно делает ванночки, а потом щедро мажет их кремом. Чтобы отогнать эти посторонние мысли, она спросила:
— Артур Янович, вы ведь пришли сюда не для того, чтобы осыпать меня комплиментами. Давайте сразу перейдём к делу.
Улыбка исчезла с лица гостя, а алчный огонёк в глазах, наоборот, вспыхнул ярче.
— Хорошо, Елена Константиновна. Мы с вами люди занятые, каждая минута на вес золота, поэтому постараюсь быть кратким. Я представляю интересы Смольской Ады Германовны, владелицы компании «Бархат». Надеюсь, это имя вам знакомо?
В его голосе прозвучала откровенная насмешка, но Громова ничем не выдала своего волнения. На лице не дрогнул ни один мускул при имени женщины, которая когда-то попыталась разрушить её жизнь. Тогда Лена выстояла, и вот теперь Смольская снова вторгалась в её настоящее. Зачем? Чтобы получить ответ, Елена задала прямой вопрос:
— Артур Янович, давайте сразу договоримся: вы не будете пытаться наегорить меня.
Мужчина рассмеялся:
— Браво, Елена Константиновна! Не ожидал, что вам знакомы такие просторечные жаргонизмы.
— Я родилась и выросла в деревне, о чём вы, безусловно, знаете, — спокойно ответила она. — Поверьте, подобных словечек я знаю немало, но боюсь, не все из них вам понравятся. Поэтому давайте всё-таки поговорим о цели вашего визита.
Полонский немного поёрзал на стуле, будто устраиваясь поудобнее или пытаясь собраться с мыслями, затем усмехнулся и перешёл на деловой тон:
— Ладно, Елена Константиновна, не стану ходить вокруг да около. Мне известно, что вы знакомы с Адой Германовной и даже некоторое время работали в её салоне красоты. Госпожа Смольская очень хорошо о вас отзывается. Но, согласитесь, сегодня небольшим компаниям крайне сложно держаться на плаву в бушующем океане бизнеса…
Громова поморщилась:
— Артур Янович, я же просила вас…
Мужчина шутливо приложил белую ладонь к губам:
— Простите, очень люблю красивые обороты. На чём я остановился?
— На бушующем океане бизнеса, — подсказала Громова и, подняв ладонь, остановила его. — И, как подсказывает мне интуиция, Смольская отправила вас для того, чтобы вы от её имени сделали предложение, от которого я, по вашему замыслу, не смогу отказаться. Я права, Артур Янович?
Мужчина заметно растерялся, хотя алчный огонёк в его глазах не погас. Инициатива теперь явно была на стороне Елены. Стараясь не выходить за рамки деловой вежливости, она чётко произнесла:
— Передайте госпоже Смольской, что я отказываюсь от любой сделки с ней. Дохлый номер.
— Что-что? — пролепетал Полонский.
— Мне уже не раз поступали подобные предложения, — спокойно продолжила она, — но я не вижу ни малейшей необходимости в слиянии моей компании с каким-либо другим субъектом. И моё неприятие подобных альянсов объясняется вовсе не предвзятым отношением к кому-то конкретно, а исключительно желанием работать самостоятельно.
Она выдержала паузу и добавила:
— Вы, кстати, упоминали океан, в котором легко утонуть. Это сравнение очень подходит и к бизнесу: крупные компании без труда поглощают маленькие. Меня и мою команду не прельщает перспектива превратиться в безликую взвесь в чужом растворе.
Полонский многозначительно качнул головой и ослабил узел галстука:
— Ну, знаете, Елена Константиновна, меня предупреждали, что вы ещё та заноза. Теперь я сам убедился, что с вами опасно вступать в дискуссию. Но не смею больше отрывать вас от дел. Если вдруг вы передумаете — позвоните мне.
Он положил на стол визитку и добавил:
— В вашем распоряжении три дня.
Громова ясно поняла: теперь мяч на стороне противника. Ей до боли хотелось вслед этому напыщенному павлину швырнуть пару крепких выражений, но она не позволила себе опуститься до подобной низости. «Лена, держи себя в руках».
Не успела за Полонским закрыться дверь, как в кабинете тут же появился Дубровский.
— Елена Константиновна, будут какие-либо распоряжения? — спросил Дубровский.
Женщина отрицательно качнула головой, но выражение её лица выдавало тревогу, и Владимир не смог оставить начальницу наедине с тяжёлыми мыслями.
— Елена Константиновна, может, вам чай принести? Или приготовить покрепче кофе? — по‑домашнему предложил молодой человек.
— Я бы с удовольствием сейчас выпила что-нибудь покрепче кофе, но нельзя, — ответила Громова.
Взгляд её скользнул по столу и задержался на визитке, оставленной Полонским. Потом она посмотрела на своего помощника:
— Володя, от кофе я всё же не откажусь, только без сахара.
— Будет сделано.
Молодой человек выскользнул за дверь и уже через пять минут вернулся с миниатюрным подносом, на котором красовалась такая же миниатюрная чашечка.
— Спасибо, Владимир, — поблагодарила его Громова.
Секретарь по привычке отвесил ей лёгкий поклон и вышел.
Елена сделала два глотка и откинулась на спинку кресла, размышляя, что же на этот раз нужно Смольской.
— Никогда не думала, что судьба ещё раз сведёт меня с этой хищницей в женском образе. Но, как говорил мой покойный батюшка: «Если тебе довелось жить среди волков, придётся освоить их повадки». Значит, придётся и самой стать хищницей.
Детство Леночки Осиповой было вполне счастливым. Мать, Серафима Матвеевна, работала на ферме, а Константин Иванович, отец, обладал множеством талантов: в страдную пору он садился за руль трактора или комбайна, а в межсезонье занимался ремонтом техники. Лена была младшей в семье, и родители её откровенно баловали, особенно старался в этом отец.
— Ну что, моя принцесса, чем ты сегодня будешь заниматься? — спрашивал он каждое утро.
Дочка, захлёбываясь от восторга, делилась планами на день:
— Ой, папа, у меня столько дел! Катька с Варей опять ругаются и не хотят порядок наводить, придётся всё самой за них делать.
Помимо сестёр, у Лены была целая команда кукол. Старшие братья считали, что девочке лучшего подарка и не придумать, и приносили сестрёнке кукол одну за другой. Родители и родня тоже не отставали: в дом регулярно попадали новые красавицы в ярких платьях и с искусственными волосами. Детского сада в их деревне не было, поэтому Леночка проводила дни напролёт со своими «подружками» под присмотром бабушки.
Она не только разговаривала с куклами, но и переодевала их, причёсывала, придумывала для них роли и характеры. Бабушка Вера с умилением наблюдала, но в игры внучки не вмешивалась.
Когда пришло время идти в школу, распорядок дня лишь немного изменился. По утрам, перед уходом, Лена усаживала своих «девочек» в ряд и строго наставляла:
— Не балуйтесь без меня. Приду из школы — причешу вас, а потом будем играть.
Однако вскоре даже общество красивых, но немых кукол ей наскучило. Сказывалось взросление, и Леночка переключила внимание на одноклассниц. На больших переменах она с удовольствием заплетала им косички «колоском» — тогда это было на пике моды.
Желающих хватало с избытком, и каждое утро у Лены собиралась очередь. Из‑за неё порой вспыхивали настоящие споры:
— Я первая к Ленке! Я ещё вчера с ней договорилась!
— Нет, я первая, я позавчера Осипову просила!
Подружки наперебой расхваливали Лену и строили прогнозы на её будущее:
— Леночка Осипова — настоящий самородок. Сто процентов парикмахером станет, когда вырастет.
До слуха Серафимы Матвеевны эти разговоры тоже доходили.
— Мы с отцом и не знаем, в кого она у нас уродилась, — смущённо говорила женщина. — У нас в роду одни работяги, никаких парикмахеров.
При этом против такой профессии мать не возражала:
— Пусть будет парикмахером! Дело прибыльное и уважительное.
Лена росла, а её увлечение всё больше приобретало профессиональные черты. К классу седьмому она обратилась к родителям с просьбой:
— Я буду очень счастлива, если вы на день рождения подарите мне хороший фен и набор расчёсок и ножниц — таких, какие используют настоящие стилисты.
Тогда это слово только входило в обиход, и Серафима Матвеевна удивлённо переспросила:
— А кто это, стилист?
Дочка подробно объяснила, что стилист‑парикмахер подбирает под образ правильную стрижку и причёску, а визажист решает, какие тени и другая косметика лучше всего подойдут конкретной девушке или женщине. Мать только головой качала:
— И где ты всему этому научилась?
Полезные знания Лена собирала по крупицам: из журналов, телепередач, рассказов девушек, приезжавших из области или столицы. Всё услышанное и увиденное она отрабатывала снова на одноклассницах, превращая их в настоящих красавиц к школьным дискотекам. Не раз и сама Серафима Матвеевна с удовольствием становилась моделью для дочери.
продолжение