Когда на следующее утро Слава, невыспавшийся на старом диване у матери, приехал на дачу, он ожидал увидеть там злую жену и пустые комнаты. Но реальность оказалась куда более захватывающей. Возле домика стояла грузовая машина, а Аня, в рабочих перчатках и с широкой улыбкой, руководила выгрузкой каких-то огромных коробок, которые выглядели гораздо дороже, чем его «майская премия».
— Аня, это что? — Слава застыл у калитки. — Откуда деньги?
— Слава, не стой с открытым ртом, а то апрельский жук залетит, — Аня бодро махнула рукой грузчикам, которые заносили в дом огромную коробку с надписью «Массажное кресло-реклайнер».
— Аня, ты с ума сошла? — Слава наконец обрел дар речи и даже сделал шаг к крыльцу. — Какая кредитка? Та, что на черный день на полке лежала? Там же на ремонт машины было отложено и на мои новые снасти!
— Именно, Славик. День настал чернее некуда, когда я поняла, что мой комфорт для тебя стоит дешевле, чем возможность покрасоваться перед мамой, — Аня вытащила из кармана накладную. — А насчет снастей не переживай. Рыбе всё равно, на какой спиннинг её не поймают, а вот моей спине не всё равно, на чем засыпать после прополки твоих любимых кабачков.
Слава прошел в дом и замер. Вместо старого облезлого дивана, на котором еще его дед слушал сводки Совинформбюро, стояла кровать-подиум. Пахло новой древесиной и дорогим текстилем. Рита и Витя уже вовсю распаковывали коробки с какими-то умными светильниками.
— Мам, а папа реально думал, что мы не заметим, как он матрас «переподарил»? — Витя усмехнулся, ловко орудуя канцелярским ножом. — Бабушка уже звонила. Спрашивала, почему комод пахнет не «Провансом», а старым складом.
Слава побледнел и схватился за косяк.
— В смысле... пахнет складом? Аня, что ты отправила матери?
— Ой, Слава, — Аня присела на край новой кровати, пробуя её на упругость. — Ты же сам сказал: «Маме нужнее». Я зашла на сайт объявлений и нашла отличный вариант «Ретро-стиль, самовывоз». Комод пятидесятых годов, дубовый, тяжелый — как твоя совесть. И матрас там был в комплекте, ватный, с историей. Натуральный продукт! А свой «Прованс» я просто перенаправила сюда. Вместе с креслом. И со столиком.
— Ты... ты подсунула матери старье из гаража каких-то незнакомых людей? — Слава задохнулся от возмущения. — Она же меня живьем съест! Она уже там, наверное, ящики пытается выдвинуть, а они не лезут!
— Ну так помоги ей, сыночек, — парировала Аня, не теряя самообладания. — Ты же хотел у неё пожить? Вот и займись делом. Шлифани, подкрась. Мама — это святое, помнишь? А здесь теперь — моя зона карантина от твоей «щедрости».
К вечеру дачный домик преобразился. Рита расставила на полках новые чашки, Витя настроил интернет, а Аня, блаженно вытянувшись в кресле-реклайнере, смотрела, как за окном розовеет апрельский закат. Слава уныло сидел на табуретке, которую Аня милостиво разрешила оставить «для колорита».
— Ань, ну прости, — подал голос муж. — Я же хотел как лучше. Чтобы у всех всё было хорошо.
— Нет, Слава. Ты хотел быть героем за мой счет. Это как купить билет в театр на деньги соседа и сесть в первом ряду, надеясь, что сосед постоит в проходе. Так не бывает.
— И что теперь? Мне к маме ехать? Она там реально воюет с тем комодом. Позвонила, сказала, что из матраса вылетела пружина и укусила её за бок.
— Поезжай, — Аня закрыла глаза. — Заодно объясни ей, что подарок от сына — это когда сын на него заработал. А когда сын берет чужое — это называется по-другому. Но ты не бойся, я ей завтра позвоню. Скажу, что «Мечта садовода» приедет к ней на следующей неделе.
— Откуда? — Слава подозрительно прищурился.
— С твоей премии, дорогой. Которую ты получишь в мае. Я уже оформила предзаказ с оплатой при получении. Так что шкаф маме придется подождать до твоего дня рождения. Или до следующей жизни, если не начнешь ценить то, что я делаю для нашей семьи.
Слава вздохнул, глядя на жену. В этом кресле, среди новой мебели, она выглядела такой спокойной и уверенной, что он вдруг остро почувствовал: шутки кончились. Эпоха «потерпим, Анечка» официально закрыта.
— Ладно, — буркнул он. — Пойду багажник проверю. Надо хоть за продуктами съездить, а то в холодильнике только твоя справедливость лежит.
— Заодно купи мне те конфеты, которые «по цене крыла самолета», как ты говоришь, — донеслось из кресла. — Сегодня у меня праздник. Юбилей моей решительности.
Жизнь на даче потекла по новому руслу. Слава три дня честно провел у матери, сражаясь с антикварным комодом и выслушивая лекции о том, что «нынешняя молодежь мебель делать не умеет». Тамара Степановна, получив в итоге свой новенький матрас (оплаченный из Славкиных заначек на рыбалку), немного смягчилась, но еще долго ворчала, что Аня «слишком уж строго держит мужика».
Аня же на все эти ворчания только улыбалась, попивая чай на своей новой террасе. Она знала одну простую истину: в семейной жизни, как в хорошем ремонте, главное — вовремя выставить уровень. Иначе всё перекосит, и никакие доводчики не помогут.
Слава теперь, прежде чем что-то «подарить» или «решить», трижды спрашивал совета у жены, а на 8 марта даже не рискнул купить миксер без согласования модели. Мир в семье восстановился, хотя бюджет и похудел на стоимость одного очень удобного кресла.
— Знаешь, Ань, — сказал как-то вечером Слава, пристраиваясь рядом на ступеньках. — А кресло-то реально удобное. Может, и мне такое купим? С моей следующей премии?
— Купим, Славик, — Аня ласково потрепала его по затылку. — Только сначала мы купим детям новые велосипеды. А то они у нас до сих пор на старых ездят, тех, что ты «от мамы привез». Справедливость — она ведь как огород: её постоянно поливать надо, чтобы сорняками не заросла.
Слава промолчал, понимая, что спорить бесполезно. Да и незачем. Ведь когда в доме порядок, а на душе покой, даже апрельские холода кажутся теплее, особенно если под боком — ортопедический матрас и женщина, которая точно знает цену своего счастья.