— Слава, ты хочешь сказать, что мой комод с доводчиками и ортопедический матрас «Мечта садовода» сейчас едут в сторону Рязанского шоссе? — Аня аккуратно положила половник на край кастрюли, стараясь не разбрызгать наваристые щи.
— Ань, ну не заводись, — Слава бочком просочился на кухню, стараясь не задеть плечом холодильник. — Маме семьдесят. Она заслужила спать по-человечески, а не на этой тахте времен Карибского кризиса.
— Она заслужила, я не спорю, — Аня глубоко вдохнула запах свежего укропа. — Но почему за мой счет и за счет моей поясницы? Я на этот гарнитур три месяца копила, подработки брала, от лишней пачки творога в магазине отказывалась.
— Аня, мама — это святое, — Слава попытался придать лицу выражение мученика с картины Нестерова. — Ты же знаешь, у нее юбилей. Что я должен был подарить? Набор кастрюль?
— Ты должен был подарить ей то, на что заработал сам, — отрезала Аня. — Например, абонемент в аптеку или новую лейку. А не мой «Прованс», который мы с Витей полдня выбирали в каталоге, замеряя каждый сантиметр в нашем дачном закутке.
Апрель в этом году выдался суетливым. Набухшие почки на тополях под окном напоминали Ане о том, что скоро начнется ежегодная битва за урожай, а в дачном домике до сих пор вместо нормальной мебели стояли какие-то хлипкие конструкции, помнившие еще запуск первого спутника. Анна Петровна, женщина основательная, в свои пятьдесят пять привыкла, что комфорт — это не роскошь, а средство выживания позвоночника.
Она три месяца откладывала с каждой зарплаты. Экономила на «вкусняшках», обходила стороной отделы с нарядными блузками, а когда видела ценники на говядину, только вздыхала и покупала курицу. К апрелю сумма набралась. «Прованс» — нежная, кремовая мебель для маленькой спальни в их щитовом домике — была заказана, оплачена и должна была прибыть в субботу.
А в субботу утром Слава, лучезарно улыбаясь, сообщил, что «решил вопрос с подарком для мамы».
— Пап, ты реально комод отдал? — Витя, девятнадцатилетний лоб, вышедший на кухню в одних шортах, почесал затылок. — Мы же его завтра везти собирались. Я уже и багажник на крыше закрепил.
— Витя, не лезь во взрослые дела, — отмахнулся Слава. — Бабушке нужнее. У нее в деревне шкаф перекосило так, что он на Пизанскую башню похож, только пахнет нафталином.
— А нам? — Рита, младшая, вынырнула из-за спины брата, жуя яблоко. — Мама так ждала этот матрас. Она вчера даже крем для лица не купила, сказала, что лучше на дачу лишнюю полку возьмет.
— Рита, я купил ей праздник! — пафосно провозгласил Вячеслав, хотя все в семье знали, что «купил» в данном контексте означало «переадресовал доставку».
Аня молча начала протирать стол. Тряпка шуршала по клеенке с каким-то зловещим звуком. Она представляла свою свекровь, Тамару Степановну. Тамара Степановна была женщиной монументальной. В свои семьдесят она обладала энергией маневрового тепловоза и твердым убеждением, что все лучшее в этой жизни должно принадлежать ей по праву старшинства.
— Слава, а на что мы будем спать? — тихо спросила Аня. — На тех досках, которые ты называешь «кроватями»?
— Ань, ну мы же молодые еще! — Слава попытался обнять жену, но наткнулся на холодный взгляд. — Ну, полежим на старом. Потерпим. Зато мама как королева будет. Ты бы видела ее лицо, когда я позвонил и сказал, что подарок уже в пути!
— Лицо я увижу завтра, на банкете, — пообещала Аня. — И учти, Слава, «Мечта садовода» — это был мой личный подарок моему радикулиту. Теперь твой радикулит будет разбираться со мной лично.
Вечер прошел в напряженном молчании. Витя с Ритой забились в свою комнату, понимая, что в воздухе пахнет грозой, причем не той, что в начале мая, а серьезным таким тайфуном. Слава демонстративно чинил кран, создавая видимость полезной деятельности.
Аня сидела в кресле и смотрела на пустой угол, где должен был стоять новый комод. В голове щелкали цифры. Доставка — две тысячи. Сам гарнитур — сорок восемь. Плюс матрас. Итого — полсотни «деревянных», которые Слава просто легким движением руки превратил в сыновнюю любовь за чужой счет.
— Слава, — позвала она мужа, когда звук ударов молотка по трубе стал совсем невыносимым. — А напомни-ка мне, сколько ты вложил в этот подарок из своих «заначек»?
— Ну... я бензин оплатил, — буркнул Слава из-под раковины. — И грузчикам накинул, чтобы они в деревню заехали, это же крюк лишний.
— Понятно. То есть ты подарил маме пятьдесят тысяч моих рублей, вложив от себя пятьсот на чай грузчикам. Щедрость твоя не знает границ, дорогой. Настоящий аттракцион невиданной щедрости.
— Аня, не начинай! Ты же знаешь, у меня сейчас на работе затишье. Квартальную премию обещали в мае.
— В мае мы будем сажать картошку, лежа на голом полу, — резюмировала Аня. — И знаешь что? Я решила. Раз ты у нас такой даритель, завтра на юбилей мы пойдем с пустыми руками. Скажем, что комод — это от нас обоих.
— Конечно, от обоих! — обрадовался Слава, не почуяв подвоха. — Я так и сказал: «Мама, это мы с Анечкой решили тебя порадовать».
Аня усмехнулась. «С Анечкой они решили». Анечка три месяца на обед брала кефир с булкой, чтобы у нее на даче шторы гармонировали с фасадами, а теперь она, оказывается, «решила».
Утро воскресенья началось с бодрого звонка свекрови.
— Слава, сыночек! — голос Тамары Степановны был слышен даже через закрытую дверь ванной. — Комодик-то просто прелесть! Кремовый, как я люблю. И ящички так плавно ездят, как по маслу! А матрас... я прилегла «на минутку» и проснулась только в десять! Спина как новая!
Слава светился, как начищенный чайник. Он ходил по квартире гоголем, поправляя галстук перед зеркалом.
— Видишь, Ань? Мать счастлива. Это ли не главное?
— Главное, Слава, это справедливость, — ответила Аня, надевая свое самое лучшее темно-синее платье. — Поехали. Нельзя заставлять именинницу ждать.
По дороге заехали в магазин. Аня купила одну-единственную розу в целлофане.
— И всё? — удивился Слава. — Как-то несолидно.
— Почему? Комод уже там. Матрас уже там. Куда еще солиднее? — Аня была само спокойствие.
Дом свекрови встретил их ароматами запеченной птицы и тяжелого парфюма. Родственники уже собрались: сестра Славы с мужем-молчуном, какие-то троюродные племянники и вечная подруга именинницы, тетя Зоя.
— А вот и мои дорогие! — Тамара Степановна, в нарядном люрексе, раскинула объятия. — Анечка, спасибо тебе, дорогая! Слава сказал, ты лично выбирала, чтобы мне по цвету к обоям подошло.
— Конечно, Тамара Степановна, — улыбнулась Аня. — Три месяца выбирала. Каждую дощечку прочувствовала. Каждую копейку в этот цвет вложила.
Слава слегка заерзал на стуле, но быстро отвлекся на закуски. Стол ломился. Оливье, селедка под шубой, холодец дрожит в тарелках — классика жанра.
— Ну, за маму! — провозгласил Слава первый тост. — За ее здоровье и крепкий сон на новом месте!
Все выпили. Закусили. Завязался обычный родственный разговор о ценах на бензин, о том, что молодежь нынче пошла не та (Витя и Рита синхронно вздохнули), и о том, что лето обещает быть засушливым.
— Знаешь, Анечка, — Тамара Степановна благостно промокнула губы салфеткой. — Я вот на этот комод смотрю и думаю: как он удачно вписался. Я туда всё свое постельное переложила. И матрас... Слава сказал, он какой-то космический.
— Космический, — подтвердила Аня. — С эффектом памяти. Он теперь до конца жизни будет помнить, что я на него три месяца зарабатывала.
В комнате на секунду стало тихо. Тетя Зоя подозрительно прищурилась.
— А что, Слава, — вдруг громко спросила Аня, — ты маме рассказал, как мы этот подарок покупали? Про то, как мы семейный бюджет планировали?
— Ань, ну зачем это за столом... — Слава попытался незаметно пнуть жену под столом, но промахнулся и попал по ножке тяжелого дубового стола.
— Нет, почему же, — продолжала Аня, лучезарно улыбаясь свекрови. — Тамара Степановна должна знать, что этот подарок — не просто мебель. Это символ нашей любви. Особенно любви Славы к моим накоплениям на дачу.
Свекровь нахмурилась, в ее глазах мелькнуло понимание, но она тут же перевела тему:
— Слава, а когда вы мне шкаф к этому комоду купите? А то как-то куце смотрится. Один комод — и старый шкаф рядом. Негармонично.
Слава, воодушевленный общим вниманием и парой рюмок, ляпнул:
— Да в следующем месяце, мам! Как премию получу — так сразу!
Аня положила вилку. Внутри неё что-то окончательно встало на свои места. Она поняла, что «следующий месяц» и «премия» уже расписаны в голове мужа так же легко, как и ее предыдущие накопления.
— Слава, это прекрасная идея, — сказала Аня. — Только давай уточним. Премия пойдет на шкаф маме, а на что мы купим семена, удобрения и, собственно, мебель на нашу дачу, которую ты пообещал обновить еще в прошлом году?
— Ань, ну подождем еще сезон, — легкомысленно бросил Слава. — Не к спеху же.
— Конечно, не к спеху, — согласилась Аня. — А теперь, дорогие гости, я хочу сделать еще один небольшой анонс. Раз уж у нас сегодня день щедрости...
Она встала, поправила платье и посмотрела на мужа, который вдруг замер с куском хлеба в руке.
— Поскольку Слава такой заботливый сын, я решила не отставать. Тамара Степановна, мы со Славой решили, что раз уж мебель у вас теперь такая роскошная, то и уход за ней должен быть соответствующий.
— Это какой же? — подозрительно спросила свекровь.
— А такой. Слава с завтрашнего дня переезжает к вам на недельку. А может, и на две. Чтобы лично проверить, как работает матрас, помочь вам собрать шкаф (тот, старый, который выкинуть жалко) и вообще — уделить матери внимание. А я пока на дачу съезжу. Одна. Мне там нужно пространство обновить.
— В смысле — одна? — Слава поперхнулся. — А как же... а я как же? Кто мне готовить будет? Маме нельзя нагружаться, у нее юбилей!
— Вот именно, Слава. Маме нельзя. А матрас «Мечта садовода» выдерживает до ста двадцати килограммов. Ты как раз вписываешься. Заодно и долг за бензин отработаешь — маме огород вскопаешь.
Аня вышла из-за стола, кивнула притихшим детям и направилась в прихожую. Слава бросился за ней.
— Аня, ты что, серьезно? Прямо сейчас? Посреди праздника?
— Слава, праздник — это когда всем хорошо, — Аня спокойно надевала плащ. — А когда одному хорошо за счет другого — это грабеж. Ключи от квартиры я оставлю Вите. Твои вещи он соберет и завезет бабушке завтра.
— Аня! — Слава стоял на пороге, растерянно глядя, как жена застегивает сапоги.
— Не шуми, Славик. Мама спит... вернее, скоро будет спать. На моем матрасе. А я поеду посмотрю, что там в магазинах по акции осталось. Кажется, видела объявление: «Распродажа мебели в связи с закрытием склада».
Она вышла из квартиры свекрови, чувствуя удивительную легкость. В кармане лежал телефон, на который только что пришло уведомление о возврате средств за «ошибочную» доставку, которую она успела отменить в последний момент, переиграв всё через личный кабинет, пока Слава был в душе.
Правда, она ничего не сказала Славе. И Тамаре Степановне тоже.
Ведь в той машине, что ехала по Рязанскому шоссе, на самом деле был не «Прованс».
Когда на следующее утро Слава, невыспавшийся на старом диване у матери, приехал на дачу, он ожидал увидеть там злую жену и пустые комнаты. Но реальность оказалась куда более захватывающей. Возле домика стояла грузовая машина, а Аня, в рабочих перчатках и с широкой улыбкой, руководила выгрузкой каких-то огромных коробок, которые выглядели гораздо дороже, чем его «майская премия».
— Аня, это что? — Слава застыл у калитки. — Откуда деньги?
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...