оглавление канал, часть 1-я
Склад оружия в далёкой деревне у простого кузнеца… Конечно, само по себе это было, наверное, не совсем обычным, хотя для того времени… Чёрт. А что я вообще знаю о «том» времени? Считай, совсем ничего. Тайный склад оружия — это, безусловно, интересно. Только вот что в этом было таинственного? Скорее всего, прадеду приходилось всё это прятать от тогдашних властей. Просто пока мне было непонятно, на кой всё это богатство простому крестьянину из деревни?!
Честно говоря, разочарование моё было велико. Я-то надеялась найти здесь ответы, пусть не на все, но хотя бы на некоторые свои вопросы. Или, по крайней мере, хоть какую-никакую ниточку, которая бы привела меня к разгадке. А пока получается, что никаких ответов я, скорее всего, в этом подполе не обнаружу.
Стараясь не поддаваться подступавшему разочарованию, я прошлась по периметру круглого помещения, выложенного из массивного серого камня. Сундуки. Ещё оставались сундуки. Присев на корточки перед одним из них, я попыталась откинуть окованную железом полукруглую крышку. Как ни странно, удалось мне это довольно легко. Петли были густо смазаны каким-то маслом или жиром. Внутри, тщательно покрывая содержимое сундука, лежала пропитанная тем же составом льняная ткань. Воткнув факел в ручку соседнего сундука, я осторожно, двумя пальцами, откинула тряпку в сторону. Из груди вырвался вздох разочарования. И тут было оружие. Только менее габаритное: кинжалы, боевые длинные ножи с обоюдоострыми лезвиями и прочее в том же духе.
Осторожно положив нож обратно, прикрыла всё тканью, стараясь, чтобы всё оставалось как было до моего вторжения. Закрыла крышку сундука и огляделась. Всего в помещении таких сундуков было четыре, не считая того, что я уже открыла. И если во всех лежит оружие, то моя находка совершенно бессмысленна.
Я принялась терпеливо и методично осматривать остальные сундуки. В трёх было оружие, а вот в последнем, в пятом… Он был меньше остальных и, в отличие от всех прочих, был закрыт на замок. Разглядев, в виде чего этот замок был изготовлен, я опять вдохновилась. Он был выполнен в форме головы волка!
Надежда вновь стала возвращаться ко мне. Но к моему несчастью, ключа от него у меня, увы, не было.
Я встала посредине подпола и задумалась. К примеру, куда бы я спрятала ключ, чтобы его не нашли сразу, но он всегда был бы под рукой? Я стала внимательно осматривать стены, пытаясь заметить какое-нибудь углубление. Ничего. Ровный, обтёсанный камень безо всяких там углублений или намёков на оные. Затем медленно пошла по периметру, внимательно осматривая полки. Не думаю, что такую вещь прадед бы просто сунул на одну из них. Во-первых, сразу на виду, а во-вторых, мог легко затеряться. Так что осматривала я больше для порядка или для того, чтобы окончательно исключить и этот вариант.
Как я и предполагала, осмотр полок мне не дал нужного результата. Правда, в процессе я рассмотрела получше оружие, хранившееся здесь. Ну да… Я, конечно, не была таким уж экспертом в предметах старины, но и моих крошечных познаний в этой области хватило, чтобы понять, что всё оружие, которое здесь находилось, было из разных эпох. Например, бердыши были времён царя Петра Первого, и прадед их изготовить точно не мог. Да и руку мастера можно было отличить одну от другой.
Впрочем, это сейчас не имело большого значения. Я опять осмотрелась вокруг, ожидая, что моё чутьё непременно что-нибудь да подскажет. Оно и подсказало. Точнее, не подсказало, а молчало, что было красноречивее всяческих подсказок. Ключа здесь не было. Если прадед удосужился закрыть именно этот сундук, значит, там хранилось что-то очень важное. А ключ от «важного» он вряд ли бы оставил тут. По крайней мере, я бы точно не оставила. А что бы я сделала? Скорее всего, я бы хранила его на груди, привязав к прочному шнурку. К тому же, судя по отверстию в замке, ключ был не великих размеров.
Я начала усиленно вспоминать, видела ли я что-то похожее на ключ у нашей бабули. Ничего не вышло. Я помнила многие вещи, связанные с бабушкой, но никаких ключей ни на верёвочках, ни без верёвочек, убей, не помнила. Мысль попытаться открыть сундук без ключа мне даже в голову не пришла. Во-первых, взломщик из меня был ещё тот. Я и с ключом-то не каждую дверь могла открыть, а уж без ключа… Не стоило и пробовать. А потом я почему-то была твёрдо убеждена, что то, что находится в сундуке, откроется только «хозяину», то есть тому, у кого будет ключ. С чего я это взяла, лучше и не спрашивать. Объяснить это было невозможно. Просто я знала, и всё.
В подполе мне делать было больше нечего, и я стала выбираться наверх. Закрыла лаз обратно, замаскировав его железным ломом, и отправилась в дом. Ключ следовало искать там.
Аргус встретил меня радостным поскуливанием и вилянием хвоста. Я потрепала собаку по загривку, одобрительно проворчав:
— Молодец! Сторожил исправно…
Хвост у пса заходил ещё сильнее, напоминая пропеллер. А я вздохнула. Ласковое слово — оно всем приятно. Только вот кто бы мне какое ласковое слово сказал. Вспомнила не к месту нового мастера и нахмурилась. Ну вот уж точно, нашла время. Тут такие дела творятся, а меня, дуру, всё на романтику тянет.
В доме я сразу прошла в комнату бабушки, в которой сейчас обитала я. Вряд ли такую вещь бабуля хранила бы в кухне, в буфете между тарелок и горшков. Огляделась по сторонам. Искать тут особо было негде. Бабушкин сундук с «приданым», где аккуратно, переложенные чистыми простынями, лежали праздничное платье, вышитое её руками, полотна льна домотканой работы, постельное бельё с вышивкой по краям неимоверной красоты и пара цветастых шалей, которые она надевала на праздники. Я стала аккуратно вытаскивать всё это богатство и складывать на кровать.
На самом дне обнаружилась небольшая деревянная шкатулка со всякой всячиной. Я затаила дыхание. А вдруг… С трепетом откинула крышку и уставилась молча на содержимое. Два ордена и медаль «За отвагу» деда, которые бабушке передали после войны, метрика о её рождении — старый потрёпанный листок, написанный каллиграфическим почерком, ещё со старинными «ятями», старая пожелтевшая от времени фотография, где возле дома стояли дед с бабушкой и две маленькие девочки — наши с Зойкой матери. И ничего больше. Никаких украшений или вещиц, напоминавших ключ.
Тяжело вздохнув, я упрямо принялась осматривать сам сундук на предмет каких-нибудь потайных мест. Ничего. Я осмотрела всё ещё раз очень внимательно — от дна до крышки и до металлических витых ручек сундука, ожидая, что вот сейчас в голове у меня что-то клацнет, мол, вот оно, здесь. Не клацнуло и не брякнуло. И даже не прошептало. Я аккуратно сложила обратно всё содержимое сундука и уселась на крышку, обдумывая, где ещё можно было бы поискать этот таинственный ключ.
Я водила взглядом по комнате, пытаясь представить себя на месте бабули. Куда бы я могла спрятать маленькую вещь, гарантированно зная, что её, например, не выкинут за ненадобностью? Мебель? Всей мебели тут было: старая панцирная кровать с никелированными шариками на спинке, небольшой стол у окошка, сундук да старый платяной шкаф, который, я это хорошо помнила, бабуле купили вскладчину наши с Зойкой матери на какой-то праздник. Нет. В мебель — это вряд ли. Мебель могла испортиться, сгнить, её могли выкинуть на помойку за ненадобностью и ветхостью. Бабуля бы так рисковать не стала. Чего бы ни я, ни Зойка не выкинули бы ни при каких условиях, даже если бы стали продавать этот дом?
Я опять обвела взглядом комнату. На стене у меня над головой висела старая фотография прадеда и прабабки. Прабабушка одета в старинный русский вышитый по подолу сарафан с душегрейкой, отороченной мехом. Многочисленные ряды бус и красивое, застывшее в напряжении лицо. Взгляды серьёзные и сосредоточенные. Фотография была сделана у этого дома, видимо, в какой-то праздник. Ну да… Фотографии бы мы точно не выкинули, только вот ключ на них не спрячешь.
И тут мой глаз зацепился за рамку, в которой висела фотокарточка. Выкованная, по-видимому, прадедом (рука мастера была мне уже заметно различима), почерневшая от времени, она по-прежнему поражала своей красотой и тонкостью исполнения всех деталей. Вплетённые в растительный узор, по всему периметру, скакали волки. Их фигурки были так тщательно сделаны, что можно было разглядеть вздыбленную на загривках шерсть, словно они кидались в бой.
Мне словно кто-то на ухо шепнул: «Тепло, тепло…» Я, будто подброшенная пружиной, вскочила на ноги, вскарабкалась на сундук и сняла снимок со стены. Опять усевшись на прежнее место, принялась его разглядывать. Точнее, разглядывала я не фотографию, а саму рамку. Было такое ощущение, что узоры из трав и волки были двумя составляющими всю эту композицию. Другими словами, наложены один на другой.
С этим снимком я рванула на кухню, достала небольшой ножик с острым концом и, со словами: «Простите меня, прадедушка и прабабушка», развернув фотокарточку тыльной стороной, стала раскручивать маленькие винтики, скрепляющие рамку. Проделав эту работу, осторожно вынула фотографию и стекло, под которым она хранилась, убрала заднюю крепёжную пластину и стала очень внимательно осматривать саму рамку.
И только тут я заметила, что не все волки были одинаковыми. В самой верхней точке рамки один волк не «бежал», а очень странно стоял на задних лапах. В голове пронёсся шёпот: «Горячо…»