Мир в долине был хрупким, как первый лёд на реке. Он держался на честном слове вождей и на молчаливом присутствии Гронка, чья тень стала для Айры привычнее, чем солнечный свет. Их странная, безмолвная связь крепла. Он научился понимать её гневный взгляд, а она — его скупые жесты. Когда Айра ломала копьё во время тренировки, Гронк лишь кивал и шёл в лес за новым древком. Когда она швыряла в сердцах глиняную чашу, он невозмутимо доставал из-за пояса верёвку и чинил посуду. В его мире не было места капризам, только действиям.
Но Кай не сдавался. Идея женитьбы на этой дикой кошке превратилась для него в дело чести, хотя чести в этом было столько же, сколько мозгов у барана. Он решил устроить праздник примирения.
— Мы покажем им нашу культуру! — пищал он, размахивая руками. — Танцы! Музыка! И, конечно же, священный напиток!
«Священным напитком» оказалось перебродившее кобылье молоко — *кумыс*. Айра, выросшая на крепком пиве из ячменя, с подозрением принюхалась к бурде в деревянном ковше.
— Это пьют? — скривилась она.
— Это дарует мудрость и лёгкость! — восторженно воскликнул Кай и тут же продемонстрировал «лёгкость», споткнувшись о собственную ногу.
Айра пожала плечами и залпом осушила ковш. Напиток был кислым, шипучим и коварным. Через полчаса мир вокруг стал ярче, а желание танцевать с Каем под звуки дудочки куда-то улетучилось, уступив место желанию подраться.
Гронк наблюдал за этим с каменным спокойствием. Он сидел в стороне, огромный и неподвижный, как идол. Но когда Айра, пошатываясь, направилась к костру, чтобы «поговорить по душам» с местным бардом, чья песня казалась ей слишком визгливой, Гронк встал и мягко, но непреклонно преградил ей путь.
Она упёрлась руками в его грудь.
— Пусти! Я хочу... научить его петь басом!
Гронк покачал головой. В его глазах плясали искорки смеха. Он взял её за руку и повёл прочь от шума и пьяных воплей Кая. Они вышли к реке. Ночь была звёздной.
Айра села на траву и обхватила колени руками.
— Знаешь... они все слабые. Кай думает, что любовь — это цветы и песни. А любовь — это когда кто-то молча чинит твою чашку.
Гронк сел рядом. Он не говорил слов, но его молчание было ответом. Он был её крепостью, её скалой. И в этот момент Айра поняла то, что боялась признать даже себе: её сердце, привыкшее к звону стали, было пленено немым великаном.
Вдруг тишину ночи прорезал оглушительный рёв боевого рога.
***
В родном стойбище Айры царил хаос другого рода. Шатёр для Лилии был почти готов. Это было монументальное сооружение из шкур и резных столбов, сиявшее в лучах полуденного солнца. Вождь лично проверял каждый узел, гордый своим творением.
Лилия же находилась внутри своего будущего дворца и занималась делом более тонким. Она плела заговор.
К ней зашёл молодой воин по имени Торк — один из самых сильных и самых обиженных на вождя за то, что тот забрал у него лучший трофей с прошлой охоты.
— Госпожа Лилия... — начал он.
— О, Торк! — она всплеснула руками. — Я так беспокоюсь! Говорят, на северных пастбищах видели чужаков. Вдруг они придут сюда? А наш вождь... он так увлечён стройкой...
Торк нахмурился:
— Я смогу их остановить! Я и мои братья!
Лилия подошла к нему вплотную и заглянула в глаза:
— Ты защитишь меня? Ты станешь моим щитом?
Торк покраснел так, что это было видно даже через слой дорожной пыли.
— Клянусь своей честью!
Лилия улыбнулась:
— Тогда ты должен знать... Вождь прячет боевой рог в дупле старого дуба у Кривого ручья. Если протрубить в него трижды перед закатом, соберутся все воины племени. Но он делает это только в случае крайней опасности...
Торк запомнил каждое слово. Информация была бесценной.
Когда он ушёл, Лилия достала из складок платья маленькое зеркальце и посмотрелась в него.
«Игра началась», — прошептала она своему отражению.
В этот момент снаружи раздался тот самый звук — пронзительный рёв боевого рога.
Вождь выронил молоток.
— Тревога? Но кто посмел?
Все взгляды устремились на северный край стойбища, откуда шёл дым. Началась паника. Женщины хватали детей, мужчины бежали за оружием.
И только Лилия стояла у входа в свой шатёр с абсолютно спокойным лицом. Она знала: это Торк нашёл рог и сделал то, что должен был. Дым был сигналом для её «верных псов». Теперь племя обезглавлено страхом и хаосом. Осталось лишь дождаться заката.
Две женщины услышали один и тот же звук — рёв рога, зовущий к войне или к власти.
Айра схватилась за топор, готовая защищать свой новый дом плечом к плечу с Гронком.
Лилия поправила жемчуг на шее, готовясь принять корону из рук своих новых подданных.
Их судьбы расходились всё дальше: одна шла к любви через битву, другая — к власти через предательство.
***
Рёв рога в долине был сигналом не к войне, а к охоте. Кай, решив блеснуть перед Айрой своей «доблестью», организовал облаву на горного козла. Но то ли козёл был слишком хитёр, то ли охотники слишком пьяны от кумыса, в суматохе подожгли сухой кустарник на склоне.
Пламя, подхваченное ветром, с рёвом неслось вниз, прямо к шатрам.
— Пожар! — завопил кто-то, и веселье мгновенно сменилось паникой.
Айра, мгновенно протрезвев, оценила ситуацию с хладнокровием хищника. Огонь отрезал путь к главному водопою. Если его не остановить, выгорит вся долина.
— Воду! Несите воду из реки! — надрывался Кай, но его голос тонул в гуле пламени и криках.
Гронк, не говоря ни слова, схватил огромное бревно, лежавшее у костра, и направился к огню. Айра поняла его без слов. Это была их стихия — хаос и разрушение, которые нужно было подчинить.
— За мной! — крикнула она воинам, которые в нерешительности топтались на месте. — Мы не тушим его! Мы рубим полосу! Валите деревья на пути огня!
Её авторитет воина был непререкаем. Мужчины бросились за ней, забыв о страхе. Айра и Гронк работали как единый механизм. Она прорубала просеку своим тяжёлым топором, а он, словно живой таран, валил вековые деревья, создавая непреодолимую преграду для огненной стены. Пот заливал им глаза, дым разъедал лёгкие, но они не останавливались ни на секунду.
Кай наблюдал за этим издали, спрятавшись за камнем. Он видел, как его «невеста», перепачканная в саже и золе, смеётся, передавая Гронку флягу с водой. Он видел, как великан бережно стирает грязь с её щеки своей огромной ладонью. В этот момент Кай понял всё. Его опозорили. Его унизили. Его невеста предпочла ему немого дикаря.
В его глазах, полных зависти и злобы, зародился план. Мелкий и подлый, как он сам.
***
В стойбище вождя пожар был иного рода — пожар власти.
Лилия стояла на пороге своего недостроенного шатра, прекрасная и невозмутимая, словно богиня хаоса. Вокруг неё бушевал хаос настоящий: мужчины бегали с оружием, женщины голосили, дети плакали.
Вождь подбежал к ней, красный от гнева и бега.
— Что происходит? Кто протрубил в рог?
Лилия указала изящной рукой на столб дыма на горизонте.
— Я видела всадников! Они идут с севера! Их много!
Толпа ахнула.
— Чужаки! — закричал кто-то.
Вождь выхватил меч.
— К оружию! Защищать стойбище!
И тут Лилия «случайно» обронила фразу:
— Но вождь... Твой сын... Он же с ними? Я слышала их клич. Это был его клич!
Вождь замер. Его лицо исказилось. Это был удар ниже пояса. Упоминание о сыне-предателе, изгнанном много лет назад, было самым болезненным местом старого воина. На секунду он потерял контроль.
Этой секунды хватило Торку и его братьям. Они окружили вождя плотным кольцом.
— Ты слишком долго правил нами! — крикнул Торк. — Ты слаб!
Вождь зарычал и бросился в бой. Это была славная, но короткая битва. Вождь был опытным бойцом, но он был один против пятерых разъярённых мужчин, которых весь день распаляла Лилия.
Лилия же не смотрела на драку. Она смотрела на толпу. И толпа смотрела на неё. Воины видели в ней не просто красивую девушку, а спасительницу, которая предупредила об опасности (пусть и мнимой). Они видели в ней символ перемен.
Когда тело вождя упало на землю, Торк вытер меч о траву и подошёл к Лилии. Он ожидал благодарности или хотя бы улыбки.
Лилия посмотрела на него сверху вниз, как королева на конюха.
— Ты хорошо справился, Торк. Теперь ты вождь?
Торк гордо выпятил грудь:
— Да! И ты будешь моей женой! Ты будешь моей королевой!
Лилия едва заметно поморщилась.
— Твоя храбрость достойна уважения... но я не могу быть женой простому воину. Я — дочь великого шамана из далёких земель (ложь была сладкой). Я должна быть рядом с тем, чья мудрость равна его силе.
Она обвела взглядом толпу и остановилась на старом шамане, который трясся от страха в углу своего шатра.
— Ты! — её голос прозвенел как сталь. — Ты будешь советником нового вождя! А я... я буду твоей ученицей!
Шаман пал перед ней на колени.
— Госпожа...
Торк открыл рот, чтобы возразить, но увидел десятки клинков, направленных на него его же бывшими товарищами. Ловушка захлопнулась. Он получил власть, но стал марионеткой в руках кукловода.
Лилия вошла в шатёр вождя (теперь уже её шатёр) и села на трон из оленьих рогов.
«Так-так», — подумала она, глядя на своё отражение в щите, висевшем на стене. На неё смотрела уже не испуганная рабыня, а хозяйка степи.
«Теперь можно подумать и о расширении границ».
Продолжение следует ...