Вождь сидел на своём троне из кривых оленьих рогов и хмуро смотрел на делегацию соседей. Те топтались у входа в шатёр, переминаясь с ноги на ногу, и явно мечтали оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Воздух был пропитан запахом жареного мяса, пота и надвигающейся беды.
— Великий вождь, — начал посол, кланяясь так низко, что его головной убор из перьев коснулся земли. — Мы пришли с миром. Наши копья устали от крови.
— Ваши копья устали? — хмыкнул вождь, поглаживая седую бороду. — А мои воины только разогрелись. Но... говори. Что ты принёс, кроме пустых слов?
Посол выпрямился, набрал в грудь воздуха и выпалил:
— Мы предлагаем союз! Обмен женщинами!
В шатре повисла такая тишина, что стало слышно, как снаружи жужжит одинокая муха, бьющаяся о шкуру бизона. Вождь медленно перевёл взгляд на свою дочь.
Айра стояла у дальней стены, скрестив на груди мускулистые руки. Её боевой топор лежал у ног, но всем было ясно: она и без оружия опаснее дюжины тигров. Она была прекрасна в своей дикой ярости: волосы цвета воронова крыла заплетены в тугие косы, а в глазах горел огонь, способный расплавить камень.
— Меня?— голос Айры был подобен скрежету металла. — Ты хочешь отдать меня этим... этим травоядным?
Вождь вздохнул. Айра была его гордостью и его проклятием. Она могла одной рукой согнуть подкову, а другой метнуть копьё так точно, что оно сбивало воробья в полёте. Но характер у неё был как у разъярённой рыси.
— Это политика, дочь, — отрезал он. — Твой жених из их племени — сын их вождя. Ты станешь залогом мира.
— Жених? — Айра расхохоталась, и этот смех был похож на лай гиены. — Я не выйду замуж за того, кто не может отличить боевой топор от палки для ковыряния в носу! Я лучше выйду замуж за медведя! Он хотя бы рычит внушительно!
Вождь поморщился. Он знал этот тон. Спорить с ней сейчас — всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками.
— А что они дают взамен? — спросил он посла, игнорируя гневный взгляд дочери.
Посол расплылся в масляной улыбке и хлопнул в ладоши. Из-за его спины вывели девушку.
Она была полной противоположностью Айре. Тонкая, как тростинка, с кожей белой, как молоко, и огромными испуганными глазами лани. На ней было платье из тонкой ткани, расшитой бисером и перьями райских птиц — совершенно бесполезная вещь в диких степях. Она куталась в шаль и дрожала, словно от холода.
— Это Лилия, — представил посол. — Наш лучший... цветок. Она искусна в рукоделии и танцах.
Айра фыркнула так громко, что пламя в очаге колыхнулось.
— Рукоделие? Танцы? Вы привели нам украшение? Нам нужны воины! Нам нужны охотницы! А вы даёте нам... вышивальщицу бисером!
Лилия подняла на неё глаза и робко улыбнулась.
— Я умею готовить сладкие пироги с ягодами, — тихо пискнула она.
В шатре снова повисла тишина. Вождь посмотрел на свою дочь-воительницу, потом на нежную рабыню соседей. Это был худший обменный курс в истории человечества.
— По рукам, — наконец сказал вождь.
Айра зарычала и пнула свой топор так, что он воткнулся в деревянный столб.
Лилия лишь скромно опустила ресницы.
На следующее утро процессия тронулась в путь. Айра ехала на огромном вороном жеребце, угрюмо глядя перед собой. Её «жених» — худосочный юноша с прыщавым лицом — старался держаться от неё подальше, опасаясь получить копьём под рёбра за неосторожный взгляд.
А за спиной у Айры, словно тень, возвышался немой великан по имени Гронк. Он был её стражем. Огромный, как скала, с плечами шириной с ворота амбара и лицом, на котором эмоции читались так же легко, как на булыжнике. Он не говорил ни слова с самого детства, когда шаман неудачно попытался изгнать из него «злых духов», лишив языка.
Гронк молча поправил на плече дубину размером с небольшое дерево и посмотрел на спину девушки-воительницы. В его пустых глазах впервые за много лет мелькнуло что-то похожее на интерес.
Айра почувствовала этот взгляд между лопаток и поёжилась. Она привыкла к восхищению воинов или к страху врагов. Но этот взгляд был другим: тяжёлым, изучающим и... странно тёплым?
Она обернулась и встретилась с ним глазами. Гронк не отвёл взгляда. Он просто смотрел. И в этом молчании было больше смысла, чем во всех речах болтливых послов.
Айра отвернулась первой, чувствуя, как щёки заливает румянец ярости — или чего-то ещё.
«Тьфу ты», — подумала она и пришпорила коня.
Тем временем в родном стойбище вождя царил переполох. Лилию поселили в самом большом шатре, застелили пол мягкими шкурами и принесли ей гору подушек. Воины ходили мимо шатра на цыпочках, боясь потревожить «небесное создание».
Лилия сидела у зеркала из полированного серебра и задумчиво перебирала свои бусы из речного жемчуга. Она слышала смех воинов снаружи.
«Какие они... громкие», — подумала она.
Её взгляд упал на отражение собственного лица. Наивные глаза? Испуганные? Нет. В них плясали хитрые искорки.
Лилия улыбнулась своему отражению — хищной, уверенной улыбкой кошки, которая только что заперла мышеловку.
«Посмотрим, кто здесь украшение», — прошептала она и начала распускать вышивку на своём платье тонкими, ловкими пальцами.
***
Племя, принявшее Айру, жило в долине, окружённой высокими скалами. Здесь было много травы для скота и мало поводов для войны, что, по мнению Айры, делало местных мужчин ленивыми и рыхлыми, как перезрелые тыквы. Её шатёр был просторным, устланным коврами из овечьей шерсти, а еда — пресной и обильной. Всё это вызывало у неё глухое раздражение.
Её «жених», которого звали Кай, оказался юношей тонкой душевной организации. Он боялся громких звуков, собственной тени и, кажется, самой Айры. Он пытался завести светскую беседу о погоде и целебных травах, но Айра отвечала ему односложным рыком. Их общение напоминало диалог камня и поющего ветра: ветер старался, а камень был непоколебим.
Но настоящим испытанием стал её страж.
Гронк следовал за ней повсюду. Он не докучал разговорами — он вообще не разговаривал. Он просто был. Сидел у входа в шатёр, когда она спала. Стоял в трёх шагах позади, когда она тренировалась с копьём на поляне. Его присутствие было физически ощутимым, как давление перед грозой.
Однажды вечером Айра вышла к реке смыть с себя пыль дневного перехода. Она сняла кожаный нагрудник и с наслаждением опустила руки в ледяную воду. Внезапно она почувствовала движение за спиной.
— Опять ты? — не оборачиваясь, бросила она. — У тебя нет дел поважнее? Например, смотреть на камни или считать звёзды?
Гронк молчал. Он просто сел на большой валун у самой воды и стал смотреть на закатное небо.
Айра фыркнула и начала яростно оттирать грязь с предплечья.
— Ты меня раздражаешь. Ты огромный, как гора, и бесполезный, как дырявый бурдюк для воды. Ты даже не можешь сказать: «Айра, ты прекрасна в своей ярости».
Гронк медленно перевёл взгляд с неба на неё. В его глазах не было ни насмешки, ни осуждения. Только спокойное внимание. Он поднял свою огромную ладонь и сделал странный жест: провёл пальцем по воздуху, словно рисуя линию от её плеча до запястья.
Айра замерла.
— Что это значит?
Он повторил жест, а затем указал на шрам на своей груди — длинный, белый рубец от старого удара копьём.
— Ты сравниваешь меня со своим шрамом? — её голос прозвучал тише обычного.
Он кивнул.
Айра посмотрела на свою руку, на мозоли от рукояти топора, на грязь под ногтями. А потом снова на его шрам. И неожиданно для самой себя... улыбнулась. Это была не злая ухмылка воительницы, а редкая для неё, почти смущённая улыбка.
В этот момент Кай решил проявить галантность. Он вышел из-за кустов с букетом полевых цветов.
— Айра! Я подумал... может быть... эти цветы скрасят твоё одиночество?
Гронк медленно повернул голову. Его взгляд был подобен взгляду голодного медведя, у которого пытаются отобрать только что пойманного лосося.
Кай побледнел, уронил цветы и испарился так быстро, что ветер даже не успел колыхнуть его одежду.
Айра расхохоталась. Это был громкий, искренний смех.
— А ты, великан, оказывается, собственник? — она плеснула в него водой.
Гронк не шелохнулся. Вода стекла по его каменному лицу, не оставив следа. Он лишь едва заметно усмехнулся уголком губ.
***
В это же время в родном стойбище Айры происходила тихая революция.
Лилия оказалась мастером не только вышивки бисером. Её тонкие пальцы были способны распускать не только нити на платье, но и самые крепкие узлы мужской дружбы.
Вождь был очарован её пирогами с дикой малиной.
— Клянусь предками, — чавкал он, вытирая жирный рот рукавом, — я не ел ничего вкуснее с тех пор, как моя первая жена была жива!
Главный шаман пал жертвой её умения слушать. Он часами рассказывал ей о своих видениях (большинство из которых были вызваны несвежими грибами), а она кивала с таким глубокомысленным видом, будто он открывал ей тайны вселенной.
Но главной её целью были воины.
Она подходила к ним по одному, когда они чинили оружие или чистили лошадей.
— О могучий воин! — говорила она нежным голоском. — Твоя рука тверда, как скала! Но я вижу тень печали в твоих глазах.
Воины смущались до корней волос.
— Какая печаль? Я просто... ну... вчера кабан убежал.
Лилия вздыхала так трогательно, что сердце сурового охотника сжималось от жалости к ней и злости на весь мир.
— Я чувствую это. В тебе скрыта огромная сила и великая обида на вождя. Он ведь не ценит тебя так, как ты того заслуживаешь...
К вечеру второго дня половина племени была готова идти за Лилией в огонь и воду. Они приносили ей лучшие куски мяса, самые красивые перья и рассказывали все сплетни о том, что делает вождь и куда прячет запасы хмельного мёда.
Лилия слушала всё. Она запоминала каждую деталь: кто с кем враждует тайно, кто хранит верность вождю из страха, а кто — из глупости.
На третий день она попросила аудиенции у вождя.
— Отец мой (она уже называла его так), — сказала она нежнейшим голосом. — Я так боюсь этих суровых воинов... Они смотрят на меня так жадно...
Вождь нахмурился:
— Пусть только попробуют! Я им головы поотрываю!
Лилия опустила глаза:
— Но разве это не твоя вина? Ты собрал здесь самых сильных мужчин со всей степи, но не дал им цели. Они томятся от безделья. Им нужна война или... великая цель.
Вождь задумался. Слова «великая цель» ему понравились.
— И что ты предлагаешь?
Лилия улыбнулась своей кошачьей улыбкой:
— Я предлагаю построить мне новый шатёр. Самый большой в степи. Чтобы крыша его касалась облаков...
Вождь кивнул:
— Будет сделано!
Лилия знала: когда шатёр будет готов (а строили его лучшие воины), он станет её крепостью. А информация о слабостях вождя станет её оружием.
Продолжение следует ...
Две женщины находились за сотни вёрст друг от друга.
Одна училась улыбаться гиганту без слов.
Другая плела паутину интриг из речного жемчуга и лживых вздохов.
Обе готовились изменить свои миры до неузнаваемости.
Продолжение следует ...