Глава 2. Точка невозврата
Утро в тайге не имело ничего общего с уютными городскими рассветами. Виктория проснулась от того, что холод, пробравшийся под край спальника, стал колючим и осязаемым. Сквозь еловые лапы пробивался тусклый, серый свет. Тело отозвалось на попытку пошевелиться такой резкой ломотой, что Вика невольно замерла, боясь сделать вдох. Каждая мышца, которую она вчера «почувствовала», сегодня превратилась в натянутую, воспаленную струну.
( Начало - Глава 1 )
Макс уже был на ногах. Он возился у кострища, раздувая вчерашние угли. Выглядел он так, будто и не спал на жестком лапнике — всё тот же собранный, скупой на движения человек.
— Поднимайтесь, Виктория, — не оборачиваясь, бросил он. Голос в утренней тишине звучал сухо. — Мышцы разойдутся через полчаса ходьбы. Если залежитесь — не встанете вовсе.
Она выбралась из спальника, чувствуя себя неуклюжей и надломленной. Глядя на свои руки, с грязью под ногтями, с покрасневшей от холода кожей, она вдруг вспомнила вчерашнюю «исповедь». При свете дня её слова о Елене, о «мертвом механизме» в зеркале, показались ей излишне театральными. В Москве она бы назвала это минутной слабостью и немедленно выстроила бы новую защиту. Но здесь защищаться было не от кого.
— Нам нужно пройти гребень до полудня, — Макс протянул ей кружку с обжигающим хвойным чаем. — Потом начнется спуск. Там почва каменистая, живая. Будьте внимательны. Там уже и рукой подать.
Макс уже затушил остатки костра.
— Идем, — коротко бросил он. — К обеду должны выйти на лесосеку. Мышцы разогреются через пару километров, будет легче.
Через полчаса они уже были в пути. Виктория шла, сосредоточившись на ритме своего дыхания. Вчерашний страх перед лесом сменился глухим раздражением на собственную немощь. Она привыкла побеждать обстоятельства интеллектом, а здесь интеллект был бесполезен. Здесь имели значение только выносливость и равновесие.
Они шли уже почти три часа. Лес здесь стал реже, открывая виды на хребты, затянутые сизой дымкой. Виктория поймала ритм и даже начала находить в этом движении странное удовлетворение. В голове было пусто — впервые за годы практики она не прокручивала в уме параграфы кодекса.
Она вспомнила, как Соколов праздновал победу над Еленой. Он прислал в её офис огромную корзину экзотических фруктов и конверт с бонусом, на который можно было купить небольшую квартиру в Подмосковье. Виктория тогда смотрела на эти ананасы и манго, и они казались ей какими-то пластмассовыми. Она не съела ни кусочка. Просто передала корзину в секретариат. Уже тогда, за неделю до поезда, внутри что-то начало «фонить», как неисправный прибор.
---
Спуск к ручью оказался коварным. Под слоем сухой хвои скрывался «живой» камень. Макс, шедший впереди, оступился. Резкий, сухой звук, похожий на хруст сломанной линейки, заставил Вику вздрогнуть. Мужчина не закричал — лишь глухо выдохнул и медленно осел на землю, хватаясь за ствол молодой осины.
— Макс? — Виктория мгновенно оказалась рядом.
— Приплыли... — он сцепил зубы так, что на скулах заиграли желваки. Лицо мгновенно покрылось испариной. — Лодыжка. Глупо на ровном месте.
Виктория присела, осматривая ногу. Щиколотка на глазах наливалась тяжелой синевой.
— До поселка осталось километра два, — Макс попытался подняться, опираясь на палку, но тут же повалился обратно, выругавшись. — Сама иди. По ручью спускайся, упрешься в просеку. Через час будешь там. Сообщишь нашим...
Виктория посмотрела на него. В её мире, если инструмент ломался, его заменяли новым. Но Макс не был инструментом. Она вдруг поняла, что если оставит его здесь, то та «кора», о которой они говорили вчера, не просто сбросится — она срастется заново, еще более жесткой.
— Я не пойду одна, — сказала она тем самым тоном, которым закрывала сделки на миллиарды. — Мы не в зале суда, Макс, но здесь и сейчас решение принимаю я. Опирайся на плечо.
Это были самые длинные два километра в её жизни. Макс был тяжелым. Его вес вжимал её в каменистую почву, пот смывал остатки ее косметики. Но странное дело: с каждым шагом, который давался ей с таким трудом, она чувствовала, как внутри проясняется.
Это не было жалостью. Это было осознание ответственности, которая не прописана в контракте.
Они сделали привал у старого вывороченного пня, когда до поселка, судя по шуму далекого трактора, оставалось не больше полутора километров. Виктория дрожащими руками достала флягу.
— Почему вы тогда бросили Елену? — вдруг спросил Макс, тяжело дыша. — Вчера вы говорили, что уничтожили её. Почему сейчас тащите меня, вместо того чтобы спасаться самой? Это ведь нерационально.
Виктория посмотрела на свои грязные ладони.
— Потому что в суде я смотрела в бумаги, — ответила она. — А здесь я смотрю на человека. Оказалось, это разные углы зрения и разные оптические приборы, Макс. И мой старый — безнадежно сломан.
Она встала, подставляя ему плечо.
— Идемте. Я обещала себе, что сегодня в моем графике нет проигранных дел.
---
Когда из-за деревьев показались первые штабеля леса и покосившиеся крыши метеостанции, солнце еще стояло высоко. Но для Виктории это был уже другой мир. Тракторист Михалыч, увидев их, бросил рычаги и побежал навстречу.
— Ну и дела... — басил он, подхватывая Макса. — Ты как так, Петрович? А девка-то... городская, видать, а жилистая.
Виктория стояла в стороне, чувствуя, как мелко дрожат колени. Она смотрела на свои испорченные ботинки и понимала: она дошла. Но дошла не только до поселка. Она дошла до конца той Виктории Павловны, которая знала ответы на все вопросы. Впереди была Москва, но теперь она знала — скальпель больше не хочет резать. Он хочет просто лежать в руке человека.
Михалыч, коренастый мужик в замасленной фуфайке, подхватил Макса под мышки и потащил к крыльцу метеостанции. Виктория осталась стоять у кромки леса. Ноги гудели, одежда была безнадежно испорчена, а в голове стояла странная, пустая тишина.
— Эй, хозяйка! — крикнул Михалыч от двери. — Заходи, чаем греться будем. Сейчас трактор заведем, до райцентра подброшу, там и связь, и больничка.
Виктория медленно подошла к крыльцу. Она посмотрела на свои руки: ногти сломаны, кожа в ссадинах. В Москве она постеснялась бы пойти в салон с такими руками, а здесь она просто вытерла ладони о край одежды.
Внутри пахло печкой, сушеными травами и старым железом. Макса устроили на лавке. Он посмотрел на Вику — уже без той иронии, что была на станции.
— Спасибо, — коротко сказал он. — Не думал, что дотащишь.
— Я тоже не думала, — ответила она. Голос был чужим, хриплым. — Просто не люблю оставлять дела незавершенными.
Она присела на край табурета, чувствуя, как тепло от печи начинает размаривать её. На стене висело мутное зеркало. Вика мельком глянула в него: бледное лицо, растрепанные волосы, глаза, в которых больше не было холодного блеска «Ледяной Вики». Там была просто усталость.
— Трактор через час пойдет, — Михалыч поставил перед ней кружку с дымящимся чаем. — Успеешь, дочка. В Москву свою успеешь. Там небось заждались?
Виктория взяла кружку. Глина была горячей, почти обжигающей.
— Не знаю, Михалыч, — тихо произнесла она. — Кажется, та, которую там ждали, потерялась где-то на перевале.
Она сделала глоток. Чай был горьким и крепким. Впереди была дорога в райцентр, потом в Новосибирск, самолет и возвращение. Но она уже знала: когда она войдет в свой стеклянный офис в Сити, она перво наперво найдет в архиве папку «Соколов против Соколовой». И это будет не профессиональный интерес. Это будет личное.
Глава 3: Другая сторона
Москва встретила Викторию привычным гулом аэропорта. Виктория стояла в очереди, приготовив на проверку паспорт и её подташнивало от бесконечного движения, резкого искусственного света и навязчивого голоса из динамиков. Всё, что неделю назад казалось привычным фоном жизни, теперь воспринималось, как ненужный шум.
В такси по дороге в Сити она поймала себя на том, что смотрит на свои руки. Ссадины почти зажили, но под ногтями всё еще осталась едва заметная темная полоска таежной земли, которую не взяло мыло в гостинице аэропорта. Вика не стала её прятать.
Москва за окном выглядела перегруженной деталями. Огромные рекламные щиты, развязки, бесконечные ряды одинаковых машин — всё это казалось нагромождением бессмысленных конструкций. Когда такси остановилось у башни, она на мгновение задержалась, не желая выходить. Ей вдруг стало ясно — эта громада из стекла и стали — всего лишь очень дорогая декорация, в которой она слишком долго играла главную роль.
В офисе всё было по-прежнему. Секретарь Лиза привычно вскочила, готовая докладывать график, но Вика остановила её жестом.
— Лиза, дело Соколова на стол. И сделай мне чай. Крепкий. Без....
Она открыла папку. Раньше этот текст казался ей шедевром юридической мысли. Теперь она видела в нем лишь искусно расставленные ловушки. Она сосредоточилась на пункте об «инвестиционных вычетах» — Соколов вывел огромную сумму в основной капитал подконтрольной фирмы, и адвокат Елены, молодой парень из провинциальной конторы, просто не понял, что это общая семейная собственность, а не производственная потребность. Вика тогда технично увела его в сторону, завалив второстепенными ходатайствами.
Она взяла телефон. Номер Елены Соколовой был в базе.
— Слушаю, — голос Елены был тихим, потухшим.
— Елена, добрый день. Это Виктория Корсакова.
На том конце провода повисла тяжелая, недоверчивая тишина.
— Я... я не буду с вами разговаривать без своих юристов, — в голосе прорезался страх.
— И правильно сделаете, — спокойно ответила Вика. — Но сейчас слушайте внимательно. Я выхожу из дела вашего мужа. Мои полномочия прекращены. Завтра ваш адвокат должен подать ходатайство о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Пусть посмотрит отчетность фирмы «Вектор-М» за четырнадцатый год. Там есть проводка, которую мы... которую я скрыла за дебиторской задолженностью. Это тридцать процентов вашего имущества, Елена.
— Зачем вы это делаете? — голос Елены дрогнул.
Виктория посмотрела на свои руки. Ссадины почти зажили, но она всё еще чувствовала вес Макса на своем плече.
— Скажем так, я пересмотрела свои взгляды на оптику. Завтра в десять утра у вас заседание. Не опоздайте.
Аркадий Соколов ворвался в кабинет без стука через два часа. Он был в ярости.
— Ты что творишь, Корсакова?! Мне звонил председатель суда. Твоя лицензия завтра станет туалетной бумагой! Ты слила информацию по «Вектору»?
Виктория медленно закрыла папку и подняла глаза на Аркадия. Он казался ей сейчас каким-то маленьким, суетливым, несмотря на свой рост и статус.
— Аркадий, я просто перестала обходить закон ради вашего удобства. Я нашла ошибку в документах, которые сама же готовила пять лет назад. Я обязана была на неё указать, это вопрос моей профессиональной честности.
— Честности? — Соколов расхохотался, и в этом смехе было много яда. — Ты сдохнешь как юрист, Вика. Я сделаю так, что ни один уважающий себя бизнесмен в этом городе не подаст тебе руки. Ты будешь консультировать бабушек в подворотне по вопросам льгот на капремонт. Тебя вышвырнут из системы!
Виктория встала. Она подошла к панорамному окну. Там, внизу, Москва текла бесконечным потоком огней, но она больше не чувствовала себя частью этого механизма.
— Знаете, Аркадий, вы только что пообещали мне самую большую услугу в жизни.
Соколов осекся, не ожидая такой реакции.
— Что?
— Если вы расскажете всем, что я теперь «нерукопожатная» для таких, как вы, это будет лучшая реклама. Ко мне не придут хищники. Зато ко мне придут те, на кого вы охотитесь. И поверьте, я знаю все ваши слабые места. Я сама их создавала. Теперь я буду защищать противоположную сторону.
— Ты пожалеешь, — прошипел Соколов, направляясь к выходу.
— Уже нет, Аркадий. Я уже пожалела обо всём, о чём стоило. Больше не планирую.
Когда дверь захлопнулась, Виктория не почувствовала страха. Она подошла к столу и взяла со стола ту самую ветку березы, которую зачем-то привезла в кармане пальто. Она положила её рядом с золотым «Паркером». Ветка выглядела странно, но именно она теперь была её настоящим камертоном.
Она достала чистый лист бумаги и начала писать заявление о выходе из партнерства. Впереди был суд, возможно, долгие разбирательства и потеря статуса в «высшем свете». Но впервые за много лет она дышала полной грудью.
«Ледяная Вика» растаяла на перевале. Осталась просто Виктория. И это было просто невероятным еще семь дней назад.
КОНЕЦ
Спасибо, что дочитали до конца!
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Ваше мнение очень важно.
Оно вдохновляет на новые рассказы!
Рекомендую рассказы и ПОДБОРКИ: